— Я плачу арендную плату.
— Ты хочешь сказать, что этот номер всегда сохраняют за тобой?
— Конечно. Я же никогда не знаю, когда буду в Чикаго.
— А когда ты был здесь последний раз?
Я почесал подбородок.
— Ну, года полтора назад.
Зазвонил телефон. Я поднял трубку и протянул Дженни. Она снова удивилась.
— Меня? Но никто не знает, что я здесь!
Я ушел в ванную. Когда я вернулся, ошеломленная Дженни сидела на кровати.
— Это был меховщик, — сказала она. — Спрашивал, какую норку я предпочитаю — светлую или темную. И размер, конечно.
— Ну и какой размер ты ему назвала?
— Десятый.
Я покачал головой.
— А мне казалось, у тебя двенадцатый. Норковые шубы десятого размера никто не покупает. Невыгодно.
— Я же говорила, что ты псих! — засмеялась она и порывисто обняла меня. — Но милый псих.
Я рассмеялся. Норка на всех действует одинаково.
8
Когда мы ужинали, явился человек из сыскного агентства. Его звали Сим Вайтел. Если ему и показалось странным, что Дженни ужинает в длинной, почти черной норковой шубке, в его усталых умных глазах удивления не было.
— В Чикаго холодно, — пояснила Дженни.
— Да, мэм, — вежливо отозвался он.
— Трудно было его найти? — спросил я.
— Не очень. Он оставил за собой след фальшивых чеков. Когда стало ясно, что он где-то в Чикаго, мы проверили социальное страхование. Страховкой обычно не рискуют. Он живет под именем Амос Джордан.
— Где работает? — спросил я.
— Механиком в гараже. На выпивку хватает. Закладывает он сильно.
— А живет где?
— Снимает комнату, но приходит только ночевать. Все свободное время проводит в заведении «Ла Пари». Знаете такие: там дерут втридорога. На сцене постоянно идет стриптиз, а другие девицы по очереди заставляют клиентов заказывать им выпивку.
Амос ничуть не изменился. Как всегда, где девицы, там и он. Я отодвинул кофейную чашку.
— Ладно, едем за ним.
— Я готова, — сказала Дженни.
Вайтел взглянул на нее.