— Выпьешь?
— Нет, спасибо. Послушай, нет смысла не спать нам обоим. Почему бы тебе не отдохнуть?
Я вопросительно посмотрел на нее.
— Со мной все будет в порядке. Высплюсь утром. — Она подошла ко мне и поцеловала в щеку. — Спокойной ночи, Джонас. И спасибо. По-моему, ты очень хороший человек.
Я засмеялся.
— Неужели ты думала, что я позволю тебе разгуливать по Чикаго в легком пальтишке?
— И за шубу тоже спасибо. Но дело не только в ней, — быстро сказала она. — Я же слышала, что он говорил тебе. Но ты все-таки привез его сюда.
— Что мне оставалось делать? Не оставить же там.
— Конечно, нет. А теперь иди спать.
Я повернулся и пошел в спальню. Ночь выдалась странная. Амос и мой отец гонялись за мной по комнате. Оба кричали, пытаясь заставить меня сделать что-то. Но я не мог понять ни слова: оба они несли тарабарщину. Потом в комнату вошла Дженни, а может быть, Рина, одетая в белый халат, и те двое стали гоняться за ней. Я пытался остановить их, и в конце концов мне удалось вытащить ее из комнаты и закрыть дверь. Когда я обернулся, чтобы заключить ее в свои объятия, передо мной оказалась рыдающая Моника. Потом кто-то прижал меня к стене, и я узнал вышибалу из «Ла Пари». Он стал светить мне в лицо ярким фонарем, и этот свет становился все ярче.
Я открыл глаза и протер их. В окно били солнечные лучи. На часах было восемь утра.
Дженни сидела за столиком. Перед ней стояли кофейник и тосты.
— Доброе утро. Выпьешь кофе?
Кивнув, я подошел к двери Амоса и заглянул туда. Он лежал на спине и спал сном младенца. Закрыв дверь, я сел на диван рядом с Дженни.
— Ты, наверное, устала, — сказал я, подвигая к себе кофейную чашку.
— Немного, — ответила она. — Но спустя какое-то время усталость перестаешь чувствовать. Он говорил во сне, и кое-что относилось к тебе.
— Да? Ничего хорошего, я полагаю?
— Он винит себя в том, что твой брак распался.
— Тут мы виноваты все понемногу, — сказал я. — Он виноват не больше, чем я или она.
— И Рина Марлоу?
— И, уж конечно, не Рина, — быстро ответил я, доставая сигарету. — Просто мы с Моникой были слишком молоды. Нам вообще не следовало жениться.
Дженни зевнула.
— Теперь тебе не помешает отдохнуть, — сказал я.
— Я хотела дождаться врача.
— Иди поспи. Я разбужу тебя, когда он придет.
— Ладно.
Уходя, она захватила шубу.
— Она тебе не понадобится, — сказал я. — Я согрел для тебя постель.
Когда Дженни закрыла за собой дверь, я налил себе еще кофе и взялся за телефон. Внезапно мне страшно захотелось есть. Я приказал принести двойную порцию яичницы с ветчиной и еще кофе.
Амос встал, когда я завтракал. Он завернулся в простыню, словно в тогу. Прошаркав к столу, он взглянул на меня.