У меня заныло сердце. Рина.
— Я хочу, чтобы ее одевала Айлин Гайар, — сказал я Боннеру.
— Не знаю, — ответил тот. — Она уволилась и уехала куда-то на восток. В Бостон, кажется.
Я вспомнил вдруг маленькую седую женщину, скорбно склонившуюся над могилой Рины.
— Пошли ей фото Дженни. Она вернется.
Я встал и подошел к столу.
— Кстати, Остину Джильберту понравился сценарий. Сегодня он приедет сюда после обеда, чтобы посмотреть пробу. Если ему понравится, он согласится сниматься.
— Отлично, — сказал я.
С крупными фигурами всегда так. То, что ты платишь им двести тысяч, ничего не значит. Им важны сценарий — и актеры.
Боннер шагнул к двери, но остановился, глядя на Дженни.
— Пока, — сказал он наконец.
— До свидания, мистер Боннер, — вежливо ответила Дженни.
Я кивнул ему, и он вышел.
— Теперь мне можно сесть? — спросила Дженни.
— Пожалуйста.
Она села и стала молча наблюдать за тем, как я просматриваю бумаги. Предварительный бюджет, Боннер прав: фильм будет дорогой.
— Мне обязательно выглядеть так, как она? — тихо спросила Дженни.
— Что?
— Мне обязательно выглядеть так, как она?
— А почему ты спрашиваешь?
Она пожала плечами.
— Даже не знаю. Странно. Такое чувство, что я больше не я. Словно я — призрак.
Я промолчал.
— Ты просто увидел на той пробе Рину Марлоу?
— Она была лучшим явлением кино.
— Знаю, — медленно проговорила она. — Но я — не она. И я никогда не смогу стать ею.
— За две тысячи долларов в неделю ты станешь тем, кем я велю тебе стать.
Дженни не ответила. По ее замкнутому лицу невозможно было узнать, о чем она думала.
— Помни об этом, — сказал я. — Тысячи таких же, как ты, приезжают в Голливуд каждый год. Мне есть из кого выбирать. Если тебе это не по вкусу, можешь вернуться к своему прежнему занятию.
Она насторожилась. Не помешает, если она будет меня побаиваться. Слишком уж она самоуверенна.