— Да таких дедушек здесь табуны! Можно с утра до вечера помогать, и всем не поможешь! Я бы взял да плакат вывесил: «Со склерозом вход воспрещен!»
Сережка со вздохом поднялся:
— Идем, что ли…
— Ребята, я устал, как пес! — застонал Павлик, впервые в этом признаваясь. — Я пешком через город не могу! Издеваетесь вы, что ли?!. И родители взбесятся!
— У меня есть двушка, — сказал рассудительный и запасливый Петухов. — Я позвоню, родители не только поймут, но оценят. Шагай, шагай. Мы в свое время не капризничали.
3
Дед все ворочался в своем железном тупике, мученически отбивая поклоны перед шкафчиком. Наугад менял цифры, дергал за рукоятку, бухал оцарапанным, в ссадинах кулаком. Дверца сидела монолитно.
— «Неприступна, как гранит, вещи камера хранит!» — злорадно высказался Павлик, подступая к дедовской спине.
Павлик не особенно верил, что поможет. Эту камеру изобретали не простаки, которых перещеголяешь сообразительностью. И было бы куда разумней не вмешиваться, а подождать, пока Сережка приведет дежурного. Что же касается деда, то ему полезно будет убедиться в надежности сейфа. В следующий раз будет с уважением относиться к технике.
— Не зубоскаль! — сказала Вера. — Сообрази что-нибудь! Всего-то четыре цифры!
— Да? — усмехнулся Павлик. — Обычно это называется иначе.
— Как?
— Девять в четвертой степени.
— Вот видишь! Разбираешься ведь! — закричала Вера. — Пустите его, дедушка, он сейчас откроет!
Дед через плечо посмотрел на них, приподнял губу, как волк, оскаливая сухие десны:
— Взломщик, что ль?..
— Он самый, — не теряясь, сказал Павлик. — Рецидивист.
— Ступайте вы отседа. Не злите меня!
Дед был встрепанный весь, помятый, в расстегнутом дешевом полупальто, надетом на ватник, и в забеленных глиною кирзовых сапогах. Похоже было, что не на вокзале он ночевал, а где-то под кустами валялся.
Вера пропустила мимо ушей дедовский окрик.
— Вы не расстраивайтесь! Сейчас все сделаем!.. — Она улыбалась чуть ли не заискивающе, отмахивая волосы со лба.
Павлик тихонечко поманил ее, отвел в сторону, за шкафы.
— Не надо. Не лезь.
— Почему это?
— Не хочет — и не надо.
— Вот глупости! Он же расстроенный!
— По-моему, он это самое. Поддатый.
— Чего-о?
— Выпивши. Тяпнувши. Окосевши.
— Ну и что? — спросила она.