— Столько еще мороки?!.
— А как вы думали?
— Упущу поезд, упущу ведь!
— Поедете следующим.
— Кабы я мог следующим-то — неужто кричал бы? Неужто перед тобой выплясывал бы?! Ну, шутник! Бежи за своим механиком! Чтоб через минуту здеся был!
Старшина еще раз обвел взглядом всех присутствующих.
— Дети — ваши?
— Ай не видишь: вылитые мои!
Вера улыбнулась:
— Мы просто так. Мы помочь хотели.
— Прошу без меня ничего не предпринимать! — сказал старшина, поворачиваясь по-строевому.
Малиновые подковки прозвенели за шкафчиками, обозначая каждый размеренный шаг старшины.
— Во народ! — потрясенно произнес дед. — Эх, кабы время было, я б их тут перевернул кверху воронками! Глядите: не может он бегом, малокровный! Ему — что на этот поезд, что на другой пихнуть. А я телеграмму отбил, опоздаю — дым коромыслом взовьется!
Вера смотрела на деда, поправляя волосы растопыренной пятерней. Улыбалась. Дед чем-то ей нравился — это было заметно.
— Вы когда этот шкаф закрывали? — спросила она. — Вчера?
— Утром, чтоб ему треснуть!
— Как это было?
— Чего — как?! Сломя голову было! Время — в обрез, соскочил с поезда, несуся на телеграф. Да по лестницам этим! Да с чемоданом! Все руки пообрывал! Вот на обратном-то пути и соблазнился: гляжу — конура эта собачья нарастопашку!
— Ага, ага… Сначала, значит, вы телеграмму отправили. А сможете вспомнить — как вы ее отправили?
— Опять — как?!
— Ну, постарайтесь подробно: заполнили бланк, подошли к окошечку… А потом?
— Да что ты ко мне привязалась-то? — замученно спросил дед. — Али я дикий? Задом наперед телеграмму отбиваю?
— Не в этом дело, господи! Нечего тут обижаться! Просто попытайтесь вспомнить!.. — Вера говорила все настойчивей.
— У меня одно в голове! — закричал дед. — Беги да ложись под поезд!
— Как не стыдно!
— Чего-о?!
— Конечно! Как не стыдно — панику тут устраивать! Вспоминайте!.. — Вера обернулась к мальчишкам: — И вы не торчите столбами, думайте! Ну? У кого «ай-кью» выше?
— «Ай» чего? — спросил дед.
— «Ай-кью»!
— Это еще что такое?!