Ребята с нашего двора: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он притворялся с удивительным бесстыдством. Путешествие в лес было прекрасным, но только до половины — они не рассчитали силенок, забрались слишком далеко от станции и на обратном пути совершенно замучились.

А Павлик, видите ли, в двух шагах от дома снова взбодрился.

— Ведро у меня не возьмешь? — невинно предложила Вера. — А то пачкается…

— Я… с удовольствием! — Застигнутый врасплох, он трогательно хлопал глазами.

— Большое спасибо. Ты очень любезен, Павлик.

— Да п-пустяки. Пожалуйста!

В помятом закопченном ведре лежали не камни, не кирпичи — всего-навсего сыроежки да опенки, скудные лесные трофеи. Но эта дополнительная ноша согнула Павлика в дугу. Он двинулся, подшаркивая, будто на скользком льду, а ведро моталось и поддавало ему под коленки.

Вера спросила заботливо:

— Тебе удобно?

— Вп-полне!..

— А то я Сережу попрошу нести.

— Зачем же? — Он чуть не всхлипнул. — Не б-беспокойся. Это даже приятно…

Просто любопытно было, сколько он протянет, закоренелый притворщик. Справедливость требовала, чтобы он рухнул тут же, у всех на глазах.

Но публичное наказание было остановлено Алексеем Петуховым. Он, Петухов, был старшим в команде, он ощущал ответственность. Даже за несчастные опенки.

— Помнешь грибы! — прозаически рассудил он и отнял у Павлика ведро.

И что ж вы думаете — лицемер спасибо сказал? Как бы не так. Еще упрямился, не выпускал дужку ведра из негнущихся пальцев. А потом стал поглядывать свысока — дескать, не дали себя показать. Обидели.

2

В мраморных подземельях вокзала уже улеглось волнение, стихли потоки. Лишь кое-где по углам оседали, умащиваясь на узлах и чемоданах, транзитные пассажиры — выносливое племя кочевников, умеющее спать в сидячем положении, при свете мигающих неоновых трубок, под внезапные окрики репродуктора.

Темнели закрытые и оттого печальные киоски. У цветочного киоска, например, был совершенно похоронный вид — наверно, из-за бумажных розочек и тюльпанов, нагоняющих на человека смертельную тоску.

Пустынно было и в самом последнем зале — необычном зале, похожем на командный пункт приличной космической станции. Тут, мерцая зелеными лампочками, пугая астрономическими рядами цифр в окошечках, раскинулся железный лабиринт — автоматические камеры хранения.

— Внушительно, братцы? — спросил Павлик таким тоном, будто сам этот лабиринт выстроил. — Обычная кладовка, чулан, а как выглядит, а?

— Москва — Кассиопея, — сказал Сережка, которому очень хотелось затолкать свой рюкзак в первую же свободную нишу.

— Воспоминание о будущем, — сказала Вера.

Алексей Петухов всех вернул на землю, объяснив кратко:

— Прогресс!

На заводе, где Петухов работал, еще не такие сооружения строили. Цех ширпотреба, самый захудалый, и тот производил электрические зубные щетки.

— Нет, вы оглядитесь только!.. — не успокаивался Павлик. Он остановился и незаметно, чтобы легче было стоять, уперся рюкзаком в ближнюю дверцу.

— Здоров ты трепаться, — сказал Сережка. — Весь пар у тебя в гудок уходит.

— В песню уходит! Я прогресс воспеваю!

— Рыдания это, а не песня. Чего встал-то?