— Не проходи мимо старика и старушки? Натаскай им воды, наколи дров?
— Вот, вот, — сказал Павлик. — Хотя в наше время уместней спросить: какого черта старушка сидит без воды и топлива? Кто в этом безобразии виноват?
Петухов начал расстегивать лямки рюкзака. Стало понятно, что намечается внеочередной привал — здесь вот, на городской площади, под фонарем, в непосредственной близости от метро.
— Было такое кино, — продолжал Павлик настойчиво, — пионерка помогает старушке. А старушка — сквалыга. Ни в чем не нуждается, но эксплуатирует!
— Меньше слов, — сказал Петухов. — Мы, например, помогали без рассуждений.
— Когда это было! Прошлый век.
— Но, но!
— Да нет, я не против традиций! Только перебарщивать не надо!
— Если потребуется, пойдешь и поможешь, — наставительно произнес Петухов.
Он основательно разместил на гранитном бортике рюкзаки поставил на сухое местечко ведро с грибами. А еще у него была гитара, запеленутая в полиэтиленовую простынку. Для защиты от осадков. Петухов проверил, не сеются ли в воздухе капли, затем распеленал гитару и тихонечко на ней забренчал. Кроме стихов он создавал также самодельные песенки, но почему-то стеснялся их исполнять — проборматывал для себя.
Сережка глянул на башенные часы:
— Через семнадцать минут закроют метро.
— Хорошо, еще есть такси, — сказал Павлик.
— Получку дадут во вторник, — не прерывая песенки, информировал Петухов.
— И как же быть?
— Мы в наше время не боялись трудностей, — сказал под музыку Петухов.
Приглушенно шумела перед ними площадь, отсвечивая иллюминированными лужами. Текли цепочки машин. Каждая машина несла белые или красные огни — чуть туманные и переливающиеся. Иногда казалось, что эти огни скользят и роятся сами по себе, как вольные светляки.
С башни поплыли медлительные, какие-то старинные звоны — это часы отбили три четверти.
И с последним ударом на лестнице появилась Вера; подскакивая на одной ноге, она затягивала развязавшийся шнурок на кеде.
— Вот и Золушка наша, — сказал Павлик. — Начинается сказка. Чем дальше, тем страшней.
— Сереж!! Ищи дежурного по камере! Павлик, пойдешь со мной! Алеше придется стеречь барахло, перетаскивать некогда!.. Скорее!
Павлик поерзал на бортике, но вставать медлил.
— Дед забыл номер?
— Ага!..
— И теперь не открыть?
— Ага!
— И поезд вот-вот уходит?
— В том и дело! Бросайте все, скорей!..
— Как по нотам, — подытожил Павлик. — Она думает, это исключительное событие. А это уже всем надоело.
— Меньше слов, — сказал Петухов.