Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По прибытии в Англию Фишер до сентября находился на половинном жаловании, оставаясь на берегу. Затем последовало назначение на «Зкселлент», где его служба на должности инструктора по торпедному делу продолжалась 4 года. Фишеру пришлось приложить немало усилий по налаживанию четкой работы обучения морских офицеров новой науке. «Курсы по торпедному делу для офицеров флота организовал я, — вспоминал он впоследствии, — при этом пришлось преодолеть колоссальные трудности! Особенно упрям был первый морской лорд. Когда он начинал службу, торпед еще не было и в помине, и он не видел причин для их появления теперь»[93].

Однако обвинения, которые Фишер возводил на высшее руководство флота, мягко говоря, были не совсем справедливы. Если судить по результатам специального заседания в декабре 1875 г., на котором решался вопрос о статусе учебного торпедного судна «Вернон», как самостоятельной единицы с независимой командной должностью, адмирал Милн (первый морской лорд в 1872–1876 гг.) одобрил предложение без особых возражений.

«Вернон» был заложен в 1831 г. и классифицировался как 50-пушечный фрегат. К 1872 г. это был уже безнадежно устаревший корабль, хотя и сохранивший свои классические обводы времен чайных клиперов. Его-то и решили переоборудовать в учебное судно.

В апреле 1874 г. «Вернон» посетил представитель германского флота. Им был не кто иной, как доктор Альберт Герц, разработавший самые эффективные конструкции морских мин, какие только были применены впоследствии в первой мировой войне. Визит был организован на началах взаимности. В обмен на любезное разрешение посетить «Вернон» командование германского военно-морского флота, со своей стороны, разрешило офицерам британских военно-морских сил посетить и получить любую информацию о торпедных арсеналах в Киле и Вильгельмсгафене в любое удобное время. Согласно заявлению германского морского командования, английскому представителю будет позволено ознакомиться со всем, что он пожелает. Представителем английского флота стал Джон Фишер.

Фишер утверждал, что Герц сообщил ему все об организации минного и торпедного дела на германском флоте. Она очень походила на английскую. Правда, в Германии установка минных полей в целях защиты побережья целиком находилась в ведении флота, а не армии. Герц также сообщил, что в Киле и Вильгельмсгафене предстоят весьма любопытные испытания. Какой-либо новой для себя информации Фишер не получил, за исключением описания нового электроконтактного взрывателя морской мины. Герц намекнул, что кое-что он привез с собой и обещал продемонстрировать новинку в Лондоне.

Глубина технических познаний доктора Герца произвела на Фишера большое впечатление, и он не сомневался, что немец представит своему командованию детальный отчет о посещении «Вернона». Что касается новшеств, привезенных Герцем в Англию, то он действительно вскоре их продемонстрировал. После визита на «Вернон» Герц выступил в Адмиралтействе с докладом, представив на нем детали новой электроконтактной морской мины, которую он недавно разработал. Ее конструкция, уже принятая на вооружение германским флотом, была гораздо более дешевой и простой в производстве, но сравнению с английской системой. Срабатывала она почти безотказно. Однако чтобы убедить Адмиралтейство в преимуществах новой системы, потребовалось почти 40 лет времени и десятки тысяч погибших моряков с кораблей, подорвавшихся на немецких минах! Парадокс ситуации заключался в том, что тогда, в 1874 г., сами немцы уговаривали чиновников в британском военно-морском ведомстве принять на вооружение новую систему в обмен на разрешение посетить «Вернон»!

Фишер не нес личной ответственности за принятие опрометчивого решения отвергнуть немецкую мину. Главная вина лежала на комитете по торпедному делу, при этом нет никаких свидетельств, что Фишер мог каким-либо образом повлиять на его решение. Но, с другой стороны, во время своего последующего визита в Германию он имел все условия для того, чтобы оценить на месте преимущества немецкого варианта и исправить ошибки Адмиралтейства позднее. Ведь впоследствии он занимал самые высокие посты в руководстве флотом. Однако этого не произошло.

В те времена многие на английском флоте были склонны преувеличивать значение мин в будущих операциях на морских коммуникациях. Считалось, например, что постановка минных полей даст почти 100 % гарантию от попыток вторжения противника на побережье. В отличие от большинства энтузиастов, Фишер рассматривал возможности морских мин более трезво. Он был противником установки обширных минных полей у побережья Англии, считая, что они представят существенную помеху маневрам британских эскадр. Кроме того, Фишер справедливо полагал, что траление минных полей противника — задача вполне осуществимая и, таким образом, они не станут панацеей от вражеских десантов.

Фишер был большим энтузиастом самодвижущейся торпеды и предсказывал этому оружию большое будущее. Он считал необходимым как можно быстрее принять его на вооружение и всемерно совершенствовать. Фишер признавал, что появление торпеды и ее распространение ослабляло позиции английского флота, и было на руку военно-морским силам других держав. С его доводами в комитете по торпедному делу никто не спорил, но в Адмиралтействе никак не могли понять, зачем нужно совершенствовать морское оружие, существование которого будет подрывать безраздельное господство Британии на морях.

Ситуации, когда Фишер выступал, горячим сторонником какою-нибудь новшества, а вышестоящее начальство относилось к этому прохладно, были очень характерны. Не зря ему дали прозвище «радикальный Джек». Впоследствии всякий раз оказывалось, что его идея, на первый взгляд столь уязвимая для критики, будучи воплощенной, в действительности, с успехом доказывала свою жизнеспособность.

Уже за время службы в качестве командира «Вернона» Фишер получил репутацию смелого новатора. Офицерам флота, проходившим курс обучения на «Верноне», он настойчиво стремился привить свои радикальные идеи, в особенности по поводу торпедного оружия. Соратник Фишера по Китайской войне 1856–1860 гг. Натаниэль Боуден-Смит, получивший в 1873 г. чин капитана 1-го ранга, был направлен на «Вернон» для прохождения курсов по торпедному делу. О своем обучении он вспоминал: «Хотя курсы Фишера посещали несколько флаг-офицеров и капитанов 1-го ранга, он сумел нас всех заинтересовать, и мы получали удовольствие от его лекций»[94]. Высшее руководство флота, в том числе морской министр Гошен, адмиралы Милн и Сеймур были достаточно хорошо осведомлены о деятельности Фишера и давали о ней благоприятные отзывы.

Возможно, здесь и лежит ключ к пониманию причин той головокружительной карьеры, которую проделал Фишер. Он был прекрасным специалистом в своей области, но отнюдь не гением. Фишер был энергичным, думающим и работоспособным офицером, но свою энергию он направлял на получение очередного воинского звания. И надо заметить, что по мере продвижения по служебной лестнице Фишер все более и более отходил от своих прежних научных интересов. Отстаивая какую-либо идею, Фишер мог убедить в ее правильности практически кого угодно. При этом он не был оратором и не любил выступать перед большой аудиторией, предпочитая разговор с отдельным человеком или небольшой группой. Он достаточно мастерски излагал свои мысли на бумаге, но всегда предпочитал живое слово и непосредственный контакт с тем, к кому обращался.

Деятельность Фишера на «Верноне» получила высокую оценку в Адмиралтействе. И хотя ему можно поставить в упрек, что он не добился принятия на вооружение морской мины системы Герца, в целом его вклад в модернизацию военной техники был существенным. Во многом, благодаря Фишеру, на флоте в короткий срок были приняты и начали широко использоваться такие новшества, как прожектор и электрооборудование внутренних помещений корабля. Можно с полной уверенностью утверждать, что Фишер, будучи в звании капитана 3-го ранга, внес значительно больший вклад, в ускорение технической революции на флоте, чем многие из тех, кто занимал высокие посты и, следовательно, обладали в этом плане большими возможностями.

Боевой командир

Восстание в Боснии в 1876 г. против турецкого владычества и последовавшие за ним волнения в Болгарии вновь подняли так называемый «Восточный вопрос» со всей остротой. Как всегда в такой ситуации британское правительство было обеспокоено прежде всего тем, какую позицию займет Россия. Считалось, что если Россия укрепится в Средиземноморье, морские пути из Великобритании в Индию будут поставлены под угрозу. В мае 1876 г. Дизраэли принимает решение придвинуть английский Средиземноморский флот поближе к району нового балканского кризиса.

В ноябре 1876 г. Фишер получил неожиданное назначение командиром одного из кораблей упомянутого флота, а именно — корвета «Паллас», имевшего водоизмещение 3794 т и вооруженного четырьмя 203 мм и четырьмя 152 мм пушками. «Паллас», вошедший в состав флота в 1866 г., был сравнительно новым кораблем и имел некоторые конструктивные особенности, примененные на английском флоте впервые. Он был первым английским военным кораблем, снабженным в носовой части подводным стальным шпироном, предназначенным для таранного удара. На нем также впервые была установлена паровая машина компаунд. «Паллас» был детищем Рида, известного в то время английского военно-морского инженера. С виду короткий, кургузый и неповоротливый, он был легок в управлении и оказался весьма маневренным судном[95]. Однако в 1875 г. прошло уже почти десять лет его службы в составе флота. Корпус и котлы «Палласа» порядком износились и нуждались в основательном ремонте.

В своих мемуарах Фишер вспоминает путешествие по Средиземноморью, совершенное в большой спешке. До Неаполя он добрался на поезде, оттуда — морем на Мальту. На Мальте ему в последний момент удалось попасть на небольшую английскую шхуну, на которой он достиг Константинополя[96].

Это назначение носило временный характер: Фишер должен был заменить прежнего командира в связи с его болезнью. На «Паллас» Фишер прибыл 3 декабря, застав его на якорной стоянке у берегов Греции. Непосредственное командование английским Средиземноморским флотом осуществлял Джеффри Хорнби — «лучший адмирал после Нельсона». Впоследствии Фишер очень гордился расположением, выказанным по отношению к нему великим флотоводцем: «Адмирала Хорнби я просто обожал… Пока красили каюту на моем корабле, он пригласил меня на флагман пожить у него, что я и сделал. В походном ордере мой корабль шел следующим за флагманским»[97].

Однако эта «идилия» продолжалась недолго. Уже в январе 1877 г. Фишер получил приказ вести свой корабль на Мальту, где его должен был принять прежний командир. Вскоре Фишер отбыл в Англию, где его ждало новое назначение — командиром флагманского корабля эскадры адмирала Кея в Вест-Индии.

Служба Фишера на «Беллерфоне», флагманском корабле Астли Кея, продолжалась чуть более года — с апреля 1877 по июль 1878 г. Джозеф Хоккер, служивший тогда на «Беллерфоне» мичманом, вспоминал, что известие о назначении Фишера командиром корабля было воспринято командой с ужасом. К тому времени о Фишере на флоте уже были наслышаны, и он был известен как поборник строгой дисциплины. «Беллерфон» как раз проходил текущий ремонт в доках Бермуды, и прежний командир покинул корабль примерно за три недели до прибытия Фишера. За это время команда успела порядочно разболтаться. В своем обращении к матросам Фишер заявил: «А теперь я намерен устроить вам ад в течение трех месяцев, и если за этот срок вы не уложитесь в мои стандарты, у вас будет ад и в последующие три месяца»[98]. Хоккер свидетельствует, что новый командир «в точности сдержал свое слово». Через три месяца команда была натренирована как никогда.

Так же как и во время службы в дальневосточных водах на «Оушене», Фишер находил особое удовольствие в общении с младшими офицерами и не считал это для себя зазорным. Неплохо принимали его и на нижних палубах, несмотря на суровую дисциплину, которую он насаждал на корабле. Принимая командование, Фишер объявил, что пройдет не так много времени и его экипаж сможет потягаться с лучшим кораблем на Средиземном море. А Средиземноморская эскадра считалась в то время самым боеспособным соединением британского флота. Через несколько месяцев поставленная цель была достигнута. Команда также почувствовала удовлетворение от полученного результата. Вначале на корабле не знали, как воспринимать нового командира, но со временем, поняв, чего он добивается, его начали уважать и даже гордиться им.

Эскадра Астли Кея была призвана обеспечивать интересы Великобритании в Западной Атлантике. «Беллерфон» в сопровождении двух или трех легких кораблей двигался в зависимости от сезона: весной от Бермудских островов к Галифаксу и другим северным портам; осенью возвращался обратно к Бермудским островам и всю зиму крейсировал в водах Вест-Индии[99]. «Беллерфон» или, как называли его моряки эскадры, «старый Билли», отличался весьма скверными условиями для существования команды, как матросов, так и офицеров. Тем не менее, он считался одним из наиболее удачно сконструированных кораблей инженера Рида. «Беллерфон» поставил рекорд по продолжительности службы в качестве флагманского корабля эскадры— 14 лет.

За время службы на эскадре А. К. Кея Фишер получил самую высокую оценку адмирала. Дочь адмирала Кея, впоследствии миссис де Криспини, вспоминала, что отец отзывался о Фишере как о «человеке, которого ждет большое будущее», и вообще, считал его «самой светлой головой на всем флоте». Адмиральской дочке Фишер запомнился как очень веселый человек. Он любил танцевать и частенько участвовал в матросских плясках на палубе корабля. Она также вспоминала, что капитану 1-го ранга очень нравилось посещать церковные службы, и он это делал всегда, как только предоставлялась возможность[100].

Бэкон считает, что именно за время службы в Североамериканских водах Фишер приобрел интерес к бальным танцам, «который скоро превратился в настоящую манию и не угасал в нем с того года до самой смерти»[101]. Если на званом вечере или на балу Фишер находил себе партнершу, которая хорошо вальсировала, он мог протанцевать с ней весь вечер. Надо сказать, что в викторианской Англии такой поступок выглядел скандальным и предосудительным. Считалось, что кавалер не должен танцевать со своей партнершей больше двух танцев подряд, иначе он мог скомпрометировать даму.

Между тем, в Европе политическая обстановка становилась все более напряженной. К началу 1877 г. серьезно обострилась ситуация на Балканах. В апреле Россия начала военные действия против Турции. Русские войска нанесли туркам несколько поражений и быстро продвинулись до Адрианополя. Британское правительство, стремясь не допустить полного разгрома Турции, отдало приказ командующему Средиземноморским флотом адмиралу Хорнби ввести военные корабли в Босфор и Дарданеллы. Англию захлестнула волна антирусских настроений. Именно тогда слово «джингоизм» прочно вошло в употребление.

В мае 1878 г. оба, и Фишер и Кей, получивший полного адмирала, были отозваны в Англию. В водах метрополии лихорадочно формировалась «особая эскадра», которая, на случай войны с Россией, должна была действовать в Северном и Балтийском морях, базируясь на порты Великобритании. 7 нюня адмирал Кей поднял свой флаг на «Геркулесе», а Фишер вновь стал его флаг-капитаном. «Геркулес», имевший водоизмещение 8680 т и вступивший в состав флота в 1868 г., представлял собой увеличенный прототип «Беллерфона». Слабой стороной этого корабля была разнотипность и разнокалиберность его артиллерии. На нем были установлены орудия трех разных калибров, часть из которых была гладкоствольными, а часть — нарезными.

18 июня эскадра выстроилась на рейде Портленда. В ее состав входили 6 броненосных кораблей с дополнительным парусным вооружением, включая «Геркулес», 1 броненосец нового типа («Тандерер»), 6 броненосцев береговой обороны типа «Принц Альберт», 1 парусный фрегат, 4 канонерских лодок и одно посыльное судно[102]. Рассортировав это разношерстное сборище на два соединения, Кей начал учебные маневры.

Наибольшее беспокойство командованию доставил, конечно, визит королевы, которая решила устроить смотр «особой эскадре». Кульминационное событие было запланировано на 13 августа. Главное, что в данной ситуации не следовало упускать из виду флотскому начальству — это нелюбовь королевы Виктории к слишком громкой пушечной стрельбе. Все было устроено так, что когда эскадра давала «королевский салют», яхта королевы находилась на приличном расстоянии, чтобы «не слишком беспокоить ее величество». Фишер сыграл не последнюю роль в разработке хитроумной диспозиции. Меры предосторожности оказались нелишними, и адмирал Кей получил благодарность ее величества за «хорошее состояние кораблей эскадры».

Войны с Россией, как известно, не произошло, «особую эскадру» расформировали, и в сентябре 1878 г. Фишер был временно списан на берег с половинным жалованьем. Это очень осложнило его финансовое положение, поскольку к тому времени он уже был отцом четверых детей: Беатрис, Сесиля, Дороти и Памелы. И хотя с получением звания капитана 1-го ранга жалованье Фишера возросло до 12 ф. ст. в неделю, содержать семью было все труднее. В период службы Фишера на Вест-Индской эскадре его супруга с детьми жили во Франции, поскольку там жизнь была дешевле. В целом, Фишерам все же удавалось держать себя на уровне, соответствующем их положению. Сын Фишера Сесиль впоследствии даже закончил Оксфордский университет.

В начале 1879 г. Фишер вновь получает назначение на Средиземноморский флот в распоряжение адмирала Хорнби. Если бы существовала какая-либо альтернатива, Фишер наверняка отказался бы. На Средиземном море ему предстояло принять под команду «Паллас», тот самый, на котором он уже побывал в 1876 г.

[93] Fisher J. A. Records., p. 177.

[94] Bowden-Smith N. Op. cit., p. 79.

[95] Parkes О. Op. cit., p. 98–101.

[96] Fisher J. A. Memories., p. 140–141.

[97] Ibid., p. 142–143.

[98] Цит. по Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 55–56.

[99] Colomb P. H. Op. cit., p. 405–406.

[100] Mackay R. F. Op. cit., p. 136.

[101] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 57.

[102] Colomb P. H. Op. cit., p. 407–408.