Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фишер не имел непосредственного отношения к созданию самодвижущейся торпеды Уайтхеда, и смог познакомится с ней только в августе 1869 г., во время поездки в Германию. Первые испытания торпеды состоялись, как известно, в 1866 г. в Фиуме. Информация об этих испытаниях была получена в Адмиралтействе только в январе 1867 г. и с ней был ознакомлен очень узкий круг лиц.

Таким образом, едва ли Фишер мог что-либо знать о торпедах до 1869 г., когда он, благодаря своей высокой репутации технического специалиста, был включен в состав делегации, направляемой в Германию по приглашению прусского короля. Там должна была состояться церемония открытия военного порта, призванного служить базой флота Северогерманского союза, впоследствии названная Вильгельмсгафеном. 12 июня Фишер прибыл на линейный корабль «Минотавр», который должен был доставить представителей Великобритании к месту проведения церемонии.

Торжества состоялись 17 нюня. Фишер имел возможность хорошо рассмотреть Вильгельма I. На торжественном ужине он сидел через одного человека от прусского короля. Мольтке и Бисмарк также присутствовали, оба в серых шинелях и остроконечных шлемах. Бисмарк даже обменялся с Фишером каким-то едким замечанием по поводу торжественной речи бургомистра города. Можно предположить, что канцлер высказался по-английски, поскольку Фишер так никогда и не освоил ни французского, ни немецкого. Впоследствии Фишер утверждал, что даже прусский король спросил его, почему он был включен в состав делегации и правда ли, что он является единственным специалистом по морским минам (к тому времени, когда старый адмирал писал мемуары, ему уже казалось, что в 1869 г. он был единственным специалистом по морским минам). В своих «Воспоминаниях» Фишер дал несколько кратких характеристик руководителей прусского государства, присутствовавших на церемонии. Фон Роон показался ему веселым и жизнерадостным человеком. Мольтке, напротив, «был замкнутым и неразговорчивым с непроницаемым выражением на лице, но по-английски он говорил также хорошо, как и я»[79]. Фишер также досадовал, что не оказался в числе англичан, получивших немецкие награды: «Наверное, они сочли меня слишком молодым»[80].

Здесь, пожалуй, уместно обратить внимание на некоторые характерные особенности мемуаров Фишера. Оба тома — «Воспоминания» и «Записки» — содержат записи, продиктованные им в 1918 и 1919 гг. Многие характеристики и описания в мемуарах содержат известную долю преувеличения или искажения, поскольку Фишер, диктуя текст, подчас имел намерение еще и развеселить присутствующих. И тем не менее, его «Воспоминания» остаются ценным историческим источником. В возрасте 78 лет Фишер сохранил прекрасную память и замечательную ясность мысли и там, где дело касалось цифрового материала, фактов, он давал информацию поразительной точности.

Тогда же руководство флота приняло решение просить Форин Оффис о ходатайстве перед прусским правительством позволить лейтенанту Фишеру ознакомиться с состоянием дел на военном флоте Северогерманского союза и присутствовать на испытаниях самодвижущейся торпеды в Киле. Первому морскому лорду адмиралу Сиднею Дакресу казалось, что это самый дешевый способ заполучить какую-либо информацию о торпедах.

По такому случаю, Фишер в возрасте 28 лет был произведен в капитаны 3-го ранга и 11 августа 1869 г., согласно разрешению, полученному от прусского правительства, прибыл в Киль. Он должен был присутствовать на испытаниях торпеды в Кильской бухте, затем ему была предоставлена возможность посетить арсенал в Шпандау и артиллерийский полигон военно-морского флота неподалеку от Берлина.

Однако поездка в Киль разочаровала Фишера. Сопровождавший его прусский морской офицер сообщил, что испытаний торпеды в Киле пока не предвидится, и что ничего похожего на это там никогда не проводилось. В течение трех дней Фишер пробыл в этом городе в обществе немецких офицеров: «В Киле была восхитительная гостиница, и они принимали меня по-королевски»[81]. Там он получил возможность ознакомиться с немецкой стационарной морской миной Герца. Устройство этой мины было гораздо более совершенным, чем той, которая использовалась на британском флоте. В своем докладе Фишер настоятельно рекомендовал английскому морскому командованию принять на вооружение мину Герца.

Конструкция немецкой мины, разработанная доктором Альбертом Герцем, оказалась настолько удачной, что она применялась фактически без изменений вплоть до 1919 г. Но английское командование оставило рекомендацию Фишера без внимания, хотя он неоднократно возвращался к этому вопросу впоследствии. Англичане на протяжении многих лет безуспешно пытались внести какие-то улучшения в конструкцию своей морской мины. Первая мировая война со всей наглядностью продемонстрировала превосходство немецкого образца, и с 1917 г. британское командование вынуждено было принять на вооружение морскую мину, являвшуюся точной копией системы Герца.

Во время посещения артиллерийского полигона военно-морского флота под Берлином Фишер познакомился с доктором Шайменсом. Вернер Шайменс, продемонстрировал ему свое замечательное изобретение — фонарь особого устройства, который будучи соединен с мощной динамомашиной, мог давать сильный луч света, позволявший даже в сплошной темноте в дождливую погоду осветить объект на расстоянии до 3000 м. Фишер сразу оценил значимость этого изобретения, особенно в связи с возможностью обнаружения морских мин в ночное время. Первым английским кораблем, на котором был установлен прожектор, стал «Минотавр»[82].

В докладе о посещении арсенала в Шпандау, Фишер большое место уделил описанию запальных трубок для артиллерийских снарядов, которые использовались немцами. Особенно им было подчеркнуто значение стандартизации. Немцы пользовались только двумя видами запальных трубок, в то время как англичане обременяли себя девятью. На Фишера также произвела впечатление дисциплина, царившая на заводах арсенала.

За время своего непродолжительного пребывания в Берлине Фишер завел немало знакомств с прусскими морскими и армейскими офицерами. Одним из самых полезных оказалось знакомство с капитаном 1-го ранга Хассеннфлугом, недавно принятым на службу. До этого он служил на австрийском флоте и в феврале 1868 г. состоял в комиссии, присутствовавшей на очередных испытаниях торпеды Уайтхеда. К огромной радости Фишера капитан 1-го ранга позволил ему ознакомиться со своими копиями документов работы комиссии австрийского военного флота по торпедам, начиная с июля 1867 г.[83]. Фишер тщательно скопировал чертежи и записи и включил информацию в очередное послание Адмиралтейству.

Наверняка доклад Фишера содержал данные, которые должны были заинтересовать британское морское командование. Однако умы их превосходительств в тот момент были заняты предвкушением получения информации от группы морских офицеров, возглавляемой вице-адмиралом Александером Милном, которая была допущена на испытания торпеды в Фнуме.

II все же отчеты Фишера не были оставлены без внимания. К тому времени значение нового морского оружия получило достаточно высокую оценку у военных моряков многих стран. Стало известно, что в составе военно-морского флота США бы то сформировано специальное подразделение, которое занялось изучением вопросов, связанных с применением морских мин и торпед. Осенью 1869 г. было решено создать аналогичное подразделение в составе британского флота. Предполагалось что оно будет укомплектовано специалистами самого различного профиля: гидрографами, военными инженерами и т. д. Задачей вновь созданной организации, была разработка планов защиты главных баз флота и крупнейших морских портов с помощью минных полей, а также изучение возможностей осуществления наступательных операций силами кораблей флота с применением торпед. К концу октября 1869 г. состав подразделения был окончательно утвержден, при этом Фишер получил одни из руководящих постов.

Возможно, на принятие такого решения оказала влияние продолжительная беседа, которую имел Фишер с первым морским лордом адмиралом Сиднеем Дакресом сразу по возвращении из Германии: «Упрямое сопротивление британского военного флота переменам является историческим фактом. Первый морской лорд однажды заявил мне, что когда он пришел на флот, никаких торпед не было и что он не видит причин, какого собственно черта эти проклятые штуковины должны быть теперь. Я приложил немало усилий, привлекая внимание его безмятежного и самодовольного ума к тому обстоятельству, что британский военный флот не имеет ни одной торпеды, в то время, как небезызвестный мистер Уайтхед (с которым я был знаком) уже изобрел самодвижущуюся торпеду стоимостью около 500 ф. ст., которая может проделать пробоину величиной с карету его превосходительства (стоявшую у дверей) в днище самого большого и мощного корабля в мире и отправить его на дно в шесть минут»[84].

Вот еще один эпизод его беседы с Дакресом: «С самоуверенностью молодого лейтенанта я сообщил тогдашнему первому морскому лорду, что немецкая морская мина Герца, которую я наблюдал за несколько дней до того, в Киле, революционизирует морскую войну настолько, что сделает невозможным преследование одной эскадры другой, поскольку ускользающий флот будет сбрасывать по пути следования морские мины. Дикие морские набеги времен Нельсона наверняка отойдут в прошлое. Он добродушно выпроводил меня, поскольку уже был наслышан обо мне, как лунатике, проповедующем гибель мачт и парусов…»[85].

Осенью 1869 г. у Фишера были неплохие виды на будущее. Его брак оказался счастливым, и он уже имел двух детей. Служба на флоте была его призванием и любимым делом, и Фишер надеялся, что вскоре он получит кресло в Адмиралтействе в качестве заместителя начальника отдела морской артиллерии. Это назначение казалось ему гораздо более предпочтительным, чем возможность стать командиром военного корабля. Однако судьба в лице капитана 1-го ранга Ф. Б. Сеймура, личного секретаря первого морского лорда, распорядилась иначе. Фишер получил назначение на военный корабль «Оушен», входивший в состав британской эскадры в китайских водах. Все биографы Фишера сходятся на том, что это было в высшей степени в интересах его карьеры. Но молодой отец, по-видимому, не очень радовался. Ему хотелось быть поближе к семье. С другой стороны, хотя он зарекомендовал себя наилучшим образом на обычной военной службе на корабле, он все же предпочитал такой род деятельности, каким ему приходилось заниматься на «Экселленте».

Сменную команду на «Оушен», находившийся у берегов Китая, должен был доставить другой военный корабль — «Донегал». На время перехода из Англии в Китай Фишер должен был исполнять обязанности командира этого корабля. «Донегал» был одним из последних деревянных линейных кораблей, поэтому в дополнение к парусной оснастке на нем имелась небольшая паровая машина. Старый парусник был переполнен людьми до отказа. Еще бы, ведь на нём находились две команды — собственная и сменная команда для «Оушена» — всего 1300 человек. 50 офицеров каким-то образом исхитрились помещаться в кают-компании[86]. В этих ужасающих условиях предстояло совершить переход через три океана.

Фишер писал жене из Китая о том, что он чувствовал, прибыв на «Донегал» 25 ноября 1869 г.: «Сегодня исполняется два года, как я прибыл на „Донегал“, а через 17 дней будет два года, как мы сказали друг другу „до свидания“. Я думаю, что, пожалуй, никогда не был таким несчастным, как в тот день»[87]. Тем не менее, Фишер тщательно скрывал свои чувства и держал себя в руках. О плавании на «Донегале» сохранились воспоминания одного из его участников некого Дж. Макдоннела: «Переход в Китай вокруг мыса Доброй Надежды был заполнен учениями, учениями, учениями, упражнениями всякого рода так, что когда мы прибыли в Гонконг, все были отлично натренированы в артиллерийских стрельбах и работе с такелажем…. Мне кажется, из 1300, находившихся на борту, Джеки (Фишер. — Д. Л.) мог каждого назвать по имени, и не просто назвать по имени — он знал откуда каждый родом и какую религию исповедует… Должен сказать, что за 40 лет всей моей последующей службы я никогда не встречал команды, равной по обученности экипажу „Оушена“…»[88].

Фишер еще долго продолжал пребывать в состоянии сильного раздражения из-за утраченной возможности попасть в Адмиралтейство. Ему дали понять, что командование собирается задержать его на «Оушене» надолго. Молодой офицер, сознавая, что это, в конце концов, может даже пойти ему на пользу, продолжал возмущаться, что Адмиралтейство предоставляет возможность быстрого продвижения только тем, кто имеет сильную руку среди большого начальства.

Тем не менее, Фишер был уже многими отмечен как один из самых способных офицеров на флоте, и его опасения, что командование о нем забудет, были напрасными. В апреле 1870 г. он отправил в Адмиралтейство рукопись своего учебника в новой редакции, который получил полное одобрение[89]. Приняв командование «Оушеном», Фишер не только довел боевую подготовку команды до высочайшего возможного уровня, но и бомбардировал Адмиралтейство рапортами по инстанции, в которых докладывал о технических усовершенствованиях, осуществленных им на корабле.

Фишер продолжал испытания со взрывами морских мин, пытаясь определить оптимальную глубину, на которой они будут действовать наиболее эффективно. Им осуществлялись также поиски наиболее приемлемой изоляции для защиты электрических проводов от воздействия морской воды и т. д.

В водах Китая Фишер снова обращается к корабельной артиллерии. Это была давняя сфера его интересов и в ней он достиг гораздо больших успехов, чем с минами и торпедами. Выше уже говорилось о приложении к учебнику Фишера «Осуществление артиллерийского выстрела посредством электричества». Первоначально его схема централизованного управления артиллерийским огнем корабля была отвергнута Адмиралтейством, но позднее ей очень заинтересовались контр-адмирал Астли Кей и капитан 1-го ранга Артур Худ,

Во многом, благодаря их энтузиазму и настойчивости, отдельные элементы системы было решено использовать на новых линейных кораблях «Тандерер» и «Девастейшн», заложенных в 1869 г. и вошедших в состав флота в 1873 г. Эти два броненосца составили целую эпоху в британском военном кораблестроении. Многое из того, что было применено на них, имело место впервые. Для того времени, вид их был совершенно необычным, и они, в значительной степени, определили силуэт военного корабля на многие десятилетия вперед размещение орудий главного калибра в защищенных броней башнях, система расположения машин и вспомогательной артиллерии, огромные угольные ямы, позволявшие принять большой запас топлива. «Тандерер» и «Девастейшн» стали первыми океанскими кораблями британского флота, на которых полностью отказались от парусной оснастки и мачт, способных нести паруса. Их появление произвело не меньшее впечатление, чем появление «Дредноута» в 1905 г. Более того, на «Девастейшне» была впервые установлена система, позволявшая осуществлять централизованное управление и корректировку артиллерийского огня из боевой рубки. Таким образом, не будет преувеличением утверждать, что Джон Фишер внес свой вклад, и при том немалый, в развитие военно-морской тактики и техническое совершенствование морских вооружений в 70-е гг. XIX века.

За время службы на «Оушене» у Фишера сложились хорошие отношения с командой и, особенно, с младшими офицерами корабля. В целом, несмотря на его беспокойство по поводу оторванности от Адмиралтейства и «Экселлента», двухлетний период службы на Дальнем Востоке сыграл огромную роль в его превращении во всесторонне образованного, закаленного морского офицера. Тогда же им были подготовлены две небольшие работы: «Военно-морская тактика» и «Артиллерия, снабжение и администрация». Фишер писал жене: «…Я был занят написанием, во-первых, моей новой книги, насчет которой тебе не следуем быть слишком оптимистичной, во-вторых, того, что, на мой взгляд, будет очень хорошим памфлетом о делах на флоте вообще и морской артиллерии в особенности. Я думаю послать этот памфлет адмиралу Кею и спросить его совета, следует ли его опубликовать анонимно, нескольку некоторых он затрагивает очень серьезно, или может все же подписать свое имя…»[90].

Анализируя работу Фишера по военно-морской тактике, нельзя сказать, что в ней содержалось много новых или оригинальных мыслей. Ее основной постулат — «с мачтами и парусами должно быть покончено» — на флоте уже давно разделялся многими офицерами, и Фишер наверняка не был первым, кто провозгласил и отстаивал этот лозунг. Другая брошюра явилась своего рода итогом довольно длительного периода службы Фишера на «Экселлента», где он имел возможность ознакомиться с самыми передовыми идеями, имевшими хождение среди морских офицеров. Таким образом, его работа была весьма эклектична. Ценность ее состояла в том, что в ней как в зеркале отразилось состояние военно-теоретической мысли на британском флоте 70-х гг. прошлого века, это поистине переломный период для военных флотов всего мира.

60-80-е гг. XIX века стали для английского флота временем экспериментов. С одной стороны, военно-морской флот переживал этап беспрецедентной технической революции, когда вооружение и конструкция военных кораблей, стратегия и тактика времен Крымской войны — все это было поставлено под вопрос, и многое заменялось принципиально новым. С другой стороны, эволюция военно-морского флота в сторону передового и неизведанного, осуществлявшаяся в условиях провозглашенной правительством экономии, грозила затянуться. Естественно, что подобное состояние дел повергало в уныние таких нетерпеливых новаторов, как Джон Фишер. Лишь благодаря своеобразному международному положению викторианской Англии, в условиях отсутствия серьезного соперника в борьбе за господство на море британский флот получил уникальную возможность позволить себе метод проб и ошибок.

В январе 1872 г. «Оушен» отправился в длительное плавание к родным берегам. По пути следования корабль сделал несколько остановок, в том числе в Тринкомали и Коломбо, где Фишер имел возможность повидать свою мать и брата Фрэнка, Фрэнк готовился к карьере гражданского чиновника в колониальном аппарате Цейлона, и старший брат приветствовал его намерение. Однако впоследствии Фишер сохранил довольно прохладные отношения со своими братьями и сестрами, и его дети росли в полном неведении о своих дядях и тетях, за исключением Фредерика Уильяма.

Из писем Фишера тех лет видно, что его амбиции возрастают, и он определенно убежден, что ему суждена большая карьера. Впрочем, так считали многие из тех, кто его знал, и эти мнения не были лишены оснований. Если сравнить Фишера с другими талантливыми командирами и флотскими руководителями Великобритании того времени, то он ни в чем не уступал им по уровню своей образованности и знанию сложных технических дисциплин. Джон Фишер в равной мере был одарен и качествами боевого командира и флотоводца: инициативностью, решительностью и умением быстро ориентироваться в сложной ситуации. Но чем он превосходил всех остальных, так это своей энергией и целеустремленностью. Наряду с перечисленными качествами Фишер проявил себя еще и тонким интриганом, что в немалой степени способствовало его продвижению по служебной лестнице. В своих мемуарах он не единожды упоминает, что в молодости заслуживал бы и более быстрого продвижения. Тем не менее, в 28 лет Фишер уже был капитаном 3-го ранга, а в 33 года — капитаном 1-го ранга. Из этого следует, что ему, в общем, не на что было обижаться.

Пока Фишер нес службу на Дальнем Востоке, в Адмиралтействе его уже планировали на новый пост инструктора по торпедному делу, учрежденный на «Экселленте». Впоследствии Фишер вспоминал об этом не без сарказма: «…У меня был замечательный друг в Адмиралтействе- сэр Б. Сеймур, впоследствии лорд Алчестер, который был убежден, что мне следует отправиться в Китай. В Китай я и отправился, но все окончилось счастливо, поскольку у моего адмирала началось размягчение мозга, и мне рассказывали, что когда он вернулся на родину и пришел в Адмиралтейство, он помнил только одно слово — „Фишер“!»[91].

«Оушен» прибыл в Плимут 5 июня 1872 г. и был немедленно поставлен в дек. Это неудивительно, если принять во внимание жестокий шторм, который пришлось выдержать кораблю и команде к берегам Мадагаскара. Волнение было настолько сильным, что размах качки достигал 40°. Казалось, что старый деревянный парусник вот-вот развалится на куски. Положение усугублялось тем, что несколько орудий сорвалось со своих креплений и носилось по палубе, сокрушая все на своем пути. Волнами смыло все шлюпки и разрушило квартер-дек[92]. Фишер в течение нескольких часов находился на верхней палубе, подбадривая команду и отдавая необходимые распоряжения матросам и офицерам. «Оушен» чудом не потерпел крушения.

[79] Fisher J. A. Memories, p. 229–230.

[80] Ibid., p. 230.

[81] Ibid., p. 231.

[82] Parkes O. British Battleships. London, 1966. p. 62.

[83] Mackay R. F. Op. cit., p. 61.

[84] Fisher J. A. Records., p. 177.

[85] Fisher J. A. Memories., p. 130.

[86] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 38.

[87] Цит. по: Mackay R. F. Op. cit., p. 70.

[88] Цит. по: Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 40.

[89] Mackay R. F. Op. cit., p. 76.

[90] Фишер — леди Фишер. 25. 1. 1872.- in: FG, vol. 1, p. 80.

[91] Fisher J. A. Memories., p. 140.

[92] Фишер — леди Фишер. 3. III. 1872.-in: FG, vol. 1, p. 82.