Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Два дня спустя подводная лодка Херзинга отправила на дно второй линейный корабль — "Маджестик", на котором погибло 40 человек[757]. Таким образом, худшие опасения Фишера относительно опасности для Дарданелльской эскадры со стороны подводных лодок полностью подтвердились.

О том, что Черчилль должен уйти, было решено с самого начала политического кризиса, вызванного поступком Фишера. В Адмиралтействе и на флоте сложилась мощная оппозиция против Черчилля. Второй морской лорд Фредерик Гамильтон представил Асквиту рапорт, в котором от его имени и от имени остальных морских лордов говорилось, что в случае дальнейшего пребывания Черчилля в Адмиралтействе "мораль на флоте падет окончательно". Единственным авторитетным военным моряком, который согласился принять пост первого морского лорда и при этом работать с Черчиллем, был Артур Уилсон. Впоследствии Черчилль рассматривал согласие Уилсона, как самый большой комплимент, когда-либо им полученный. Однако, Уилсона на флоте тоже не хотели. Престарелый адмирал был плохим администратором, а у политиков еще свежи были в памяти воспоминания, как Уилсон противился возможной транспортировке войск через Ла-Манш[758].

25 мая новый коалиционный кабинет приступил к своим обязанностям. Бальфур стал морским министром, адмирал Генри Джексон — первым морским лордом. Черчилль также вошел в состав правительства, однако несколько месяцев спустя он решил отправиться офицером на Западный фронт.

Тем временем Фишер, оказавшись в отставке, начал лихорадочно обдумывать способ, как ему вернуться в Адмиралтейство. Возможно, стремясь удержать Фишера от необдуманного шага, Бальфур предложил ему стать председателем Комитета по изобретениям и исследованиям при Адмиралтействе. Возглавляя это подразделение, старик, как полагал Бальфур, "мог бы делать большое общественное дело"[759]. Фишер немедленно ответил согласием, хотя комитет представлял собой слишком ограниченное поле деятельности для кипучей натуры бывшего первого морского лорда. Многие чиновники военно-морского ведомства не без основания опасались, что Фишер, используя кресло председателя Комитета по изобретениям и исследованиям, вновь прорвется в Адмиралтейство и "проломит головы" тем, кто, как он полагал, способствовал его отставке. Вскоре подразделение, возглавляемое Фишером, начали именовать не иначе как "Комитет по интригам и реваншу".

Задача этой организации состояла в стимулировании научных исследований и внедрении изобретений для военно-морского флота. Комитету оказывали содействие на общественных началах многие известные ученые и изобретатели. Их главные усилия сосредоточились на разработке "средств обнаружения и уничтожения подводных лодок". Результатами этих изысканий стали "вполне удовлетворительный гидрофон" и магнитная морская мина[760]. Однако наиболее важным новшеством стало изобретение АСДИК или гидролокатора. Было бы самонадеянным утверждать, что Фишер внес какой-либо научный вклад в разработку гидролокатора, но никто не отрицает его большого вклада в дело организации и создания условий для проведения и финансирования исследований, что было весьма немаловажно, в трудных условиях военного времени. Эта деятельность получила высокую оценку командующего флотом США в европейских водах адмирала Уильяма Симса, который отмечал, что комитет Фишера проделал колоссальную работу, рассмотрев не менее 40 тыс. проектов[761].

Вынужденная отставка в самый разгар войны с поста морского министра не могла не оставить у Черчилля чувства горечи и обиды. Впоследствии он всегда испытывал недоверие и даже враждебность к высшим военно-морским чинам. Исключение составлял, пожалуй, только "сорви-голова" Роджер Кейс, который до самого конца был уверен в возможности форсирования Дарданелл силами флота и с жаром отстаивал эту идею. Именно поэтому он впоследствии неизменно пользовался благосклонностью бывшего морского министра[762].

Какие же чувства должен был испытать Черчилль, когда узнал о том, что Фишер вновь привлечен к руководству военными вопросами? И это менее чем два месяца спустя после всех воплей об "оставлении своего поста" и о том, что "он заслуживает быть повешенным на рее"! После того, как по его вине Великобритания во время жесточайшей войны в течение 10 дней оставалась без первого морского лорда! Именно действия Фишера привели к унижению Черчилля перед всем миром и устранению его от дел. И вот теперь бывший морской министр в изгнании, а бывший первый морской лорд снова при Адмиралтействе. 6 июля Черчилль заявил свой протест Асквиту и даже потребовал объяснений у Бальфура. Последний резонно возразил, что Черчилль сам всячески превозносил оригинальность мышления Фишера и его изобретательские таланты[763].

15 ноября 1915 г., незадолго до отбытия на фронт Черчилль решил сделать заявление в парламенте, как приватное лицо. Бывший морской министр испытывал потребность как-то ответить своим критикам, которые не прекращали нападки на его промахи в связи с Дарданелльской операцией. Его речь была довольно пространной и при отсутствии в ней конкретных фактов, что объяснялось секретностью этих данных, почти сплошь состояла из самовосхвалений и самооправданий. В отношении Фишера Черчилль сказал следующее: "Сегодня я не собираюсь набрасываться на кого-либо с упреками, — начал он риторически, — но должен указать, что от первого морского лорда я не получал ни четкого указания до событий, ни твердой поддержки после, которые я ожидал. Если он не одобрял операцию, он должен был заявить об этом на Военном Совете. Война — трудное и жестокое дело и в ней нет места для обид и недомолвок. Если первый морской лорд не одобрял операции, если он полагал, что она пойдет не так как ожидают, если он думал, что она приведет к неприемлемым потерям, его обязанностью было заявить о своем несогласии…"[764].

Выступление Черчилля получило неожиданную поддержку со стороны Бонар Лоу. Однако далеко не все разделяли позицию лидера консерваторов. На большинство депутатов речь бывшего морского министра, назвавшего Дарданелльскую операцию "законным риском", произвело крайне неблагоприятное впечатление. В их глазах она подтвердила непомерные амбиции Черчилля, его готовность с легкостью жертвовать жизнями солдат и офицеров для восстановления своей репутации.

Многие также считали, что Черчилль был несправедлив к "Джеки" Фишеру. Но больше всех это выступление шокировало самого Фишера. На следующий день на заседании палаты лордов старик поднялся и прорычал краткую реплику так, что ее, наверное, услышали на том берегу Ла-Манша. Выступление Фишера в верхней палате парламента произвело эффект разорвавшейся бомбы, поскольку старый адмирал со времен своего избрания ни разу не брал слова. Пораженные пэры пролепетали "слышим, слышим" в ответ на следующие слова адмирала: "Я 61 год служил своей стране, и свои дела оставляю на суд соотечественников. Вчера премьер-министр сказал, что мистер Черчилль упомянул одну или две вещи, о которых не следовало говорить, и что он намеренно и естественно обошел молчанием некоторые моменты, которые должны были быть названы. Я согласен подождать. Не принято сводить личные счеты, затрагивающие национальные интересы, когда моя страна находится в разгаре великой войны"[765]. Затем старый моряк скомкал бумажку с речью, засунул ее в карман кителя и, повернувшись на каблуках, вышел из зала.

Самым удивительным было то, что спустя некоторое время дружба Фишера и Черчилля возобновилась вновь. Вернувшись в Англию в начале 1916 г., Черчилль решил принять участие в дебатах по военно-морскому бюджету. Дж. Л. Гарвин, редактор газеты "Обсервер", и П. К- Скотт, редактор "Манчестер Гардиан". повели широкую кампанию за возвращение Фишера в Адмиралтейство. Они также требовали назначение Черчилля министром авиации. Первая идея имела, без сомнения, определенный успех. Даже Ллойд Джордж, беседуя по этому поводу с лордом Ридделлом, возглавлявшим в то время "Ньюс оф зе Уорлд", назвал Фишера "гением войны"[766].

К нескрываемому ужасу своей супруги, и, несмотря на все ее отговоры, Черчилль пригласил старого адмирала отужинать с ним 5 марта в его особняке на Кромвель-роуд. Там он показал Фишеру свою речь, подготовленную к обсуждению военно-морского бюджета на предстоящий финансовый год. Черчилль предлагал подвергнуть критике деятельность Бальфура, потребовать отставки Генри Джексона и немедленного возвращения Фишера в Адмиралтейство в качестве первого морского лорда. Неудивительно, что эта идея привела Фишера в восторг[767].

Асквит, прослышав о намерениях бывшего морского министра, счел их "в высшей степени неумными", но Черчилля, теперь уже всячески подзуживаемого Фишером, остановить было невозможно. На следующий день старик направил своему "сподвижнику" восторженное письмо, изобилующее прилагательными, в котором, в частности говорилось: "Вы можете стать премьер-министром, если захотите"; и, которое заканчивалось: "Разве мы вдвоем не объединимся… чтобы выиграть войну! Объединимся! Вперед!"[768]. Таким образом, Фишер совершенно определенно подталкивал Черчилля к новому безрассудству.

Свою речь Черчилль произнес 7 марта 1916 г. Перечислив заслуги и успехи, которые были им достигнуты в военно-морском ведомстве совместно с Баттенбергом и Фишером, он перешел к жестокой критике деятельности Бальфура на посту морского министра. Главные промахи новой администрации, по мнению Черчилля, состояли в неспособности завершить судостроительную программу, намеченную Фишером, неэффективности мер по борьбе с подводными лодками и рейдами германских цеппеллинов. И хотя многие из обвинений Черчилля выглядели преувеличенными, выпады против Бальфура палата общин встретила в целом благосклонно. Хэнки, присутствовавший на этих дебатах и описавший их в письме к своей супруге, отметил, что "Джеки сидел впереди меня с непроницаемым лицом, как индийский божок"[769]. Однако, когда Черчилль перешел к описанию своего "замечательного" сотрудничества с Фишером и завершил призывом к возвращению последнего в Адмиралтейство, эта часть выступления вызвала у депутатов "весьма умеренный энтузиазм". Бальфур очень болезненно воспринял критику Черчилля и на следующий день, 8 марта, взял реванш, пройдясь по вопросу о возвращении Фишера на пост первого морского лорда. Черчилль прямо-таки корчился под градом острот и язвительных замечаний, которыми осыпал его новый морской министр.

В тот же день, отчасти благодаря активности газетчиков, которые склонны были видеть в Фишере нечто вроде мессии, отчасти благодаря Хэнки и Джеллико, которые были обеспокоены замедлением строительства новых кораблей, адмиралу было позволено выступить перед Военным Советом. Согласно протоколам заседания "лорд Фишер выразил серьезную озабоченность по поводу нехватки легких крейсеров и эсминцев", а также "сделал ряд ценных замечаний по лучшей организации межведомственного взаимодействия". По всей видимости, его речь не произвела должного впечатления. Асквит по поводу его выступления заметил, что Фишер "прекрасный конструктор, но не стратег". "У него есть то, что американцы назвали бы энергичностью, но этого довольно и у многих других"[770]. Описанный эпизод положил конец последней серьезной попытке Фишера попасть в Адмиралтейство.

Заслуживают внимания те огромные усилия, которые затратили Фишер и Черчилль при подготовке и согласовании свидетельских показаний, которые они должны были давать перед Дарданелльской комиссией. В 1916 г. была создана специальная правительственная комиссия по расследованию причин катастрофы, постигшей союзников в результате неудачной операции по форсированию Дарданелл. В 1916 и 1917 гг. комиссия провела 89 заседаний, заслушав показания многих политических и военных деятелей, причастных к данной операции. Полные стенограммы заседаний Дарданелльской комиссии, составившие много пухлых томов, так никогда и не были опубликованы. Однако в 1917 г. увидели свет так называемые "Отчеты" Дарданелльской комиссии, содержавшие выборочные отрывки свидетельских показаний, подтверждавших выводы комиссии[771]. (Имеется и русский перевод "Первого отчета", выполненный капитаном 1-го ранга Б. Жерве и опубликованный в нескольких номерах "Морского сборника" за 1919 и 1920 гг.[772]).

Главная работа, связанная с Дарданелльской комиссией, была возложена на Мориса Хэнки, он же свидетельствовал от правительства. Хэнки также оказал большую помощь Черчиллю и Фишеру в подготовке их показаний. С обоими он имел хорошие дружеские отношения, и его помощь в значительной степени способствовала тому, что бывший морской министр и бывший первый морской лорд "вышли сухими из воды". Достаточно сказать, что за все время работы Дарданелльской комиссии ни разу не был поставлен вопрос об "экстравагантном" поведении Фишера в середине мая 1915 г. Впрочем, последствия данного разбирательства для Черчилля и Фишера были неодинаковы. Поскольку все знали, что старый адмирал был с самого начала противником форсирования Дарданелл, для него все сошло вполне благополучно, чего нельзя было сказать о его "сподвижнике". И хотя пространным свидетельствам Черчилля в их полном объеме не нашлось места в "эрзац-отчетах" Дарданелльской комиссии, все это дело довольно серьезно повредило его репутации.

После своей отставки Фишер продолжал поддерживать тесные отношения с адмиралом Джеллико. У последнего уже сложилась устойчивая привычка забрасывать Фишера жалобами по поводу насущных нужд флота, что крайне раздражало морского министра Бальфура. Назначение Джеллико на пост первого морского лорда 29 ноября 1916 г. окончательно похоронило все надежды Фишера попасть в Адмиралтейство в этом качестве самому. В начале 1917 г. Фишер предложил Джеллико свою кандидатуру на должность третьего морского лорда и одновременно главного инспектора флота, мотивируя это тем, что он единственный человек, который может ликвидировать кризис, созданный немецкими подводными лодками. Джеллико, после бессонной ночи, проведенной в мучительных размышлениях, все же решил ему отказать. Суть его ответа Фишеру сводилась к следующему: "Есть только два поста, которые, по моему мнению, Вы можете здесь занимать, — это морской министр, или первый морской лорд. В любом другом случае я не могу не думать о тех сложностях, которые неизбежно возникнут"[773]. Фишер был крайне огорчен.

Вскоре в военно-морском ведомстве вновь произошла смена руководства, причем повлекшая за собой, гораздо более глубокие изменения, чем все предшествующие перестановки. Морским министром стал Эрик Геддес, вместе с назначением которого, последовала реорганизация системы управления флотом, ликвидировавшая чрезмерную централизацию. Таким образом, система "эры Фишера", когда один "великий" человек был сам в курсе всех дел и единолично отдавал приказы, система, которая совершенно не подходила для успешного проведения сложных морских операций в войнах XX века, теперь окончательно ушла в прошлое[774].

После февраля 1917 г. Фишер практически прекратил переписку с адмиралом Джеллико. Последнего в декабре 1917 г. на посту первого морского лорда сменил Розлин Уэстер-Уэмисс. Но это извинительное в глазах Фишера обстоятельство было полностью перечеркнуто выходом в свет весной 1919 г. книги Джона Джеллико "Гранд Флит. 1914–1916: его создание развитие и функционирование"[775]. Комплименты в адрес Фишера на страницах названного труда по поводу его концепции линейных крейсеров не могли оправдать поступка Джеллико. Фишер был крайне возмущен, что автор частично возложил на него ответственность за нехватку в составе флота легких крейсеров и эсминцев, пренебрежение к развитию минного дела и неспособность обеспечить противолодочную оборону военно-морских баз на восточном побережье Англии. По поводу выдвинутых против него обвинений старик высказался в обычной для него манере: "Джеллико действительно заслуживает, чтобы его расстреляли!"[776].

В июле 1918 г. умерла жена Фишера. По поводу ее кончины старый адмирал получил соболезнование даже от Георга V. Король, каково бы ни было его мнение о самом Фишере, очень хорошо относился к леди Фишер. Он запомнил ее еще в 1885 г., когда молодым офицером проходил практику на "Экселленте". Старый морской волк очень трогательно ухаживал за супругой в ее последние дни в доме их дочери Беатрис Нилд, неподалеку от Малмсбери.

Тем не менее, их отношения в последние годы были далеки от идиллии. Фишер причинил жене немало страданий после отставки в мае 1915 г., когда он отправился к герцогу Гамильтону в его имение. Несмотря на усиленные поиски путей для возвращения в Адмиралтейство, Фишер находил время "приударить" за молодой супругой хозяина и не без успеха[777].

Невзирая на преклонный возраст, Фишер так и остался до конца своих дней "несносным ребенком" и непоседливым "радикальным Джеком". Во время Парижской мирной конференции в апреле 1919 г. Фишер прибыл вместе с герцогиней Гамильтон в столицу Франции, где увеселял обеды у Ллойд Джорджа бесконечными анекдотами и стремительно вальсировал в танцевальном зале отеля "Маджестик". Личный секретарь Ллойд Джорджа, Фрэнсис Стивенсон, много лет спустя ставшая его женой, находила, что "лорд Фишер, казалось, никогда не уставал, и после очередного танца сказал мне: "Не правда ли, вполне прилично для старика в возрасте под восемьдесят!"[778].

В первой половине 1920 г. Фишер перенес четыре сложных хирургических операции по удалению раковой опухоли. Адмирал, по-видимому, имел смутное представление о характере своей болезни и продолжал пребывать в веселом расположении духа. Последняя операция была 9 июля. На следующий день на глазах у леди Гамильтон "черный ангел" военного флота скончался. Ему было 79 лет.

13 июля в Вестминстерском Аббатстве состоялись торжественные похороны. "Те, кто видел это зрелище, никогда его не забудут. Только похороны короля Эдуарда, преданного друга лорда Фишера, могли сравниться с ними"[779]. В западной части Сент-Джеймс-сквер гроб, покрытый британским флагом, был установлен на лафет и лорд Фишер двинулся в свой последний путь. Процессия прошествовала по Пэлл-Мэлл, затем прошла под окнами дворца вдовствующей королевы, через Триумфальную Арку Адмиралтейства, мимо колонны земного бога Фишера лорда Нельсона к западным воротам Вестминстерского Аббатства. Мерная поступь почетного караула морской пехоты. Толпы молчаливых соотечественников с непокрытыми головами.

Перед торжественной церемонией гроб с телом покойного находился в доме герцога Гамильтона на Сент-Джеймс-сквер, 19. Говорят, старый морской волк адмирал Джеллико, когда-то бесстрашно стоявший на мостике своего флагмана под градом германских снарядов, плакал, не стесняясь своих слез.

Примерно через год после своей отставки, 29 марта 1916 г., Фишер написал письмо… Альфреду фон Тирпицу!

"Дорогой старина Тирпиц! Мы оба оказались в одной лодке! Как бы то ни было, мы обошли тебя с линейными крейсерами, и я слышал, ты сказал, что никогда не простишь мне, что наши отправили на дно "Блюхер" и фон Шпее с его командой!

Не вешай носа, старик!.. Ты единственный немецкий моряк, который понимает толк, в войне! Убей своего врага, чтобы он не убил тебя. Я не виню тебя за эти дела с подводными лодками. Я бы и сам делал то же самое и давно предупреждал об этом, только наши идиоты в Англии не верили! Пока! Твой, до замерзания ада. Фишер"[780].

Автор не ставил перед собой задачи повторять в качестве итогов те выводы и обобщения, которые уже даны на предшествующих страницах: там они непосредственно связаны с фактическим материалом, там им и место. Выводы не должны отъединяться от своей аргументации. Думается, что приведенное письмо Фишера к Тирпицу — достойный финал этому повествованию. Долгие годы они готовили армады своих империй к решающей схватке за мировое господство, но когда "битва Армагеддона" была в самом разгаре, оба оказались не у дел. Пожалуй, ни один из флотоводцев в истории ни до, ни после этих двух адмиралов-политиков не получал в свои руки такой большой власти и таких больших возможностей влиять на правительства своих государств. Изучение их карьеры и деятельности дает ключ к более глубокому пониманию политической истории и духа эпохи кануна первой мировой войны, причин, ввергших народы Европы в чудовищную военную катастрофу.

[757] Там же, с. 135–136.

[758] Morgan Т. Op. cit., p. 525.

[759] Mackay R. F. Op. cit., p. 506.

[760] Ibid., p. 507.

[761] Sims W. S. Victory at Sea. New York, 1920; p. 12.

[762] Roskill S. W. Churchill and the Admirals., p. 52.

[763] Morgan T. Op. cit., p. 540–541.

[764] Hansard Parliamentary Debates. House of Commons. 15. XI. 1915.

[765] Цит. по: Morgan T. Op. cit., p. 555.

[766] Roskill S. W. Churchill and the Admirals., p. 54–55.

[767] WSC, vol. 3, p. 708–711.

[768] Roskill S. W. Churchill and the Admirals., p. 55.

[769] Roskill S. W. Hankey: Man of Secrets., vol. 1, p. 254.

[770] Mackay R. F. Op. cit, p. 511.

[771] Dardanelles Commission. First Report. London, 1917; Dardanelles Commission. Supplement to the First Report. London, 1917; Dardanelles Commission. Final Report. London. 1917.

[772] Дарданельская комиссия. Первое донесение//Морской сборник. 1919.№ 9-12; 1920. № 4–5, № 12.

[773] Джеллико — Фишеру. 16. VII. 1916.- in: FG, vol. 3, p. 428.

[774] DS, vol. IV, p. 177.

[775] Jellicoe J. R. The Grand Fleet. 1914–1916. It's Creation, Development and Work. London, 1919.

[776] FG, vol. 3, p. 577.

[777] Hough R. First Sea Lord… p. 354–356.

[778] Lloyd George F. The Years thai are Past. The Autobiography of Francis Lloyd George. London, 1967; p. 158.

[779] The Times. 14. VII. 1920.

[780] Фишер — Тирпицу. 29. III. 1916.- in: FG, vol. 3, p. 334.