Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К сожалению, до наших дней почти не дошло документальных свидетельств о службе Фишера на «Экселлснте» с января 1862 г. по март 1863 г. Несколько лучше в этом плане обстоит дело с последующим назначением, которое он получил на «Уорриор».

«В те времена „Уорриор“ был тем, чем стал „Инфлексибл“ в 1882 г., а „Дредноут“ — в 1905 г., и приковывал к себе всеобщее внимание. Им командовал знаменитый капитан, сын великого моряка лорда Дандональда, и еще более известный старший офицер — сэр Джордж Трайон, который впоследствии погиб на „Виктории“. На нем была отборная команда офицеров и матросов, и мне очень посчастливилось стать на нем артиллерийским офицером в таком молодом возрасте… Мы все жили очень дружно, и меня баловали словно ребенка. Я почти не ходил в увольнение на берег, и другие лейтенанты меня очень любили за то, что я их иногда подменял на вахте»[64].

«Уорриор» был знаменит, прежде всего, тем, что он стал первым английским броненосным кораблем. Он был заложен в мае 1859 г. и вошел в состав флота в октябре 1861 г. «Уорриор» явился своего рода ответом англичан на успехи французов в вооружении кораблей такого типа. Его конструкция была существенным отступлением от традиций и общепринятых канонов английской школы военного судостроения. «Уорриор» не только олицетворял растущую зависимость морской мощи от технического прогресса и уровня экономического развития государства. Он, по сути дела, открыл новую эру в развитии военно-морских флотов, продолжающуюся и в наши дни, когда корабль, спущенный на воду, по прошествии десяти лет, являлся уже устаревшим. В эпоху парусников линейный корабль мог оставаться в составе флота и пятьдесят лет и более и при этом не считаться устаревшим.

Фишер, проведший свои юные годы под парусом и получивший образование от офицеров старой школы, к 22 годам превратился в блестящего технического эксперта с передовыми взглядами благодаря службе именно на этом, в полном смысле слова, эпохальном корабле британского военно-морского флота.

«Уорриор» имел водоизмещение 9 215 т и на ходовых испытаниях показал максимальную скорость 14 узлов. Главная концепция его конструкции состояла в том, чтобы он превосходил любой существующий корабль. Такая концепция навсегда осталась руководящим принципом Фишера, когда он, 40 лет спустя, находясь в зените славы и могущества, возглавил создание и разработку кораблей для британского флота.

«Уорриор», считавшийся фрегатом, нес также и парусную оснастку и мог под парусами развивать скорость до 13 узлов. Но Фишера, как артиллерийского офицера, интересовали, главным образом, 40 пушек, составлявших вооружение корабля. Артиллерия «Уоррнора» состояла из восьми 110-фунтовых орудий Армстронга, заряжавшихся с казенной части, и двадцати шести 68-фунтовых пушек Уитворта, расположенных вдоль бортов на батарейных палубах. Еще шесть малокалиберных пушек были размещены на верхней палубе. Со временем предполагалось заменить, все гладкоствольные пушки на корабле новыми орудиями Армстронга, как только они будут изготовлены. Жизненно важные части корабля защищал пояс из стальных плит толщиной 4,5 дюйма, укрепленных болтами на деревянной основе борта.

В августе и сентябре 1863 г. «Уорриор» крейсировал вдоль побережья Англии, часто заходя в порты и подолгу там простаивая. Во время стоянок корабль был открыт для посещения местной публикой, которая активно этим правом пользовалась. «Уорриор» был гордостью британского флота, и Адмиралтейство активно использовало его в пропагандистских целях, демонстрируя среднему налогоплательщику, что его деньги потрачены не впустую. Бэкон приводит веселую историю, связанную с одним из таких посещений, во время стоянки «Уорриора» в Ливерпуле. «В тот день на корабль пришло особенно много людей, которые буквально наводнили его помещения. Несколько девиц остановились прямо над световым люком офицерской кают-компании и, не обращая внимания на находившихся внизу лейтенантов, принялись нарочито щебетать на кокни, что в те времена считалось признаком остроумия. Офицеры некоторое время мужественно переносили это зрелище. Наконец, Фишер не выдержал и громко сказал: „Если бы эти девицы вспомнили, в каком состоянии их нижнее белье, они бы не останавливались прямо у нас над головами!“ Смущенные девицы быстро удалились»[65].

На «Уорриоре» для Фишера, как артиллерийского офицера, было большое поле деятельности. Во времена королевы Виктории от морского офицера прежде всего требовали блестящего умения ходить под парусами и управляться с такелажем. Артиллерийской подготовке уделялось гораздо меньше внимания. На нее смотрели скорее, как на неприятную, но неизбежную повинность. Однако Фишера это не обескураживало. Он много времени уделял тренировкам своих артиллеристов, и вскоре ему удалось добиться впечатляющих результатов. Молодой лейтенант пользовался авторитетом и любовью у матросов не только благодаря своим познаниям в артиллерийском деле. При погрузке угля он не гнушался носить мешки наравне с нижними чинами. В те времена такой поступок офицера и джентльмена выглядел, по меньшей мере, экстравагантным.

Вскоре Фишеру представилась хорошая возможность продемонстрировать блестящую выучку канониров «Уорриора». Это произошло в апреле 1864 г., когда корабль посетил один из известнейших людей XIX столетия — Джузеппе Гарибальди. Гарибальди находился в зените своей славы. Его имя и деяния приковывали к себе внимание всей Европы. Весной 1864 г. он побывал в Англии, и Адмиралтейство любезно предоставило ему возможность осмотреть некоторые корабли британского флота. Гарибальди ненадолго задержался на «Эдгаре»- флагманском корабле адмирала Дакреса и попросил доставить его на «Уорриор», которым больше всего интересовался.

Этот визит Фишер подробно описал в письме к своей тетке Катрин Уимпер от 28 апреля 1864 г.: «Затем он поднялся на борт к нам, адмирал представил его, он пожал руки лейтенантам, поклонился остальным офицерам и направился к месту, изрядно возвышавшемуся над палубой. Когда он поднялся туда, старший офицер взмахнул рукой, и все матросы корабля промаршировали вокруг по четыре в ряд строевым шагом под музыку гимна Гарибальди. 750 марширующих моряков, упитанных и хорошо экипированных, представляли собой внушительное зрелище. Гарибальди очень понравилось, и он сказал, что моряки маршируют прямо как солдаты… Полковник Пирс (сопровождавший Гарибальди) запел гимн Гарибальди, и все присутствующие итальянцы присоединились к нему, все они были очень возбуждены»[66].

Это письмо Фишера опровергает довольно распространенную легенду, будто моряки «Уорриора», которые в тот знаменательный день стройными рядами продефилировали перед именитым гостем, все как один пели гимн Гарибальди. С точки зрения здравого смысла обучить за несколько часов сотни матросов новому гимну было бы довольно проблематично.

Далее в распоряжение Гарибальди поступил лейтенант Фишер, который должен был продемонстрировать высокому гостю корабельную артиллерию. Канониры «Уорриора» не ударили лицом в грязь и блестяще продемонстрировали все возможные эволюции с орудиями. Фишер отметил, что его подчиненные работали с небывалым подъемом: «Мне кажется, если бы я сказал им, что Гарибальди желает, чтобы они столкнули все орудия за борт, они в несколько минут выпихнули бы все до одного, несмотря на то, что каждое весило 5 тонн»[67].

У читателя может сложиться впечатление, что служба на «Уорриоре» сплошь состояла из показухи, и парадных приемов. Это было не совсем так. Фишеру пришлось совершить несколько длительных походов в европейских водах. Континент в то время сотрясали политические катаклизмы. Бисмарк приступил к выполнению своей политики объединения Германии «железом и кровью». События в Шлезвиг-Гольштейне показали неспособность Великобритании самостоятельно предотвратить агрессию сильного континентального государства, не имея надежного союзника в Европе. Конфликт 1864 г. продемонстрировал порочность доктрины Пальмерстона манипулировать балансом сил на континенте и положил начало политике «блестящей изоляции» Великобритании от европейских дел. Фишер стал свидетелем того, как Англия, будучи в зените славы и могущества, не смогла эффективно воздействовать на развитие событий на континенте.

Фишеру приходилось решать в то время не только служебные проблемы, по и некоторые вопросы личного свойства. Его младший брат Фредерик Уильям также решил связать свою судьбу с военным флотом. Фишер устроил ему удачное назначение через капитана Шэдуэлла, с которым продолжал поддерживать отношения. И еще одно важное событие происходит в жизни Фишера— он женится. Когда он познакомился со своей невестой Кэтрин Дельвиг-Брафтон — вопрос спорный. Бэкон считает, что Джек впервые встретил свою будущую жену, когда служил на «Уорриоре»[68]. Другой авторитетный биограф Фишера — Раддок Маккей — утверждает, что их знакомство произошло гораздо раньше — в 1862 г., когда он служил на «Экселленте»[69].

Свадьба Джека и Кэтрин, дочери приходского священника из Блетчли, состоялась 4 августа 1866 г. Им обоим было по 25 лет. Они проживут вместе 52 года. После помолвки Кэтрин не уставала повторять, что ее Джек обязательно достигнет больших вершин на служебном поприще, и что она ни в коем случае не будет ему в этом препятствовать. И Кэтрин действительно всю жизнь строго придерживалась своего намерения. К сожалению, ни одно из ее писем к мужу не сохранилось, хотя имеется более сотни писем Фишера к ней. Часть из них была впоследствии опубликована. Тем не менее, этого достаточно, чтобы понять, что она была не только хорошей женой и матерью, но также и большой поддержкой своему мужу в его продвижении по службе. Нельзя сказать, чтобы она была очень умна, но определенный уровень познаний у нее был и она всегда держалась с достоинством. Фишер ее очень любил, причем эта любовь пробуждала в нем даже какие-то религиозные чувства, чего раньше за ним не замечалось.

По современным стандартам 25 лет, пожалуй, самый подходящий возраст для вступления в брак. Однако на британском флоте прошлого столетия придерживались другого мнения. Обычно морские офицеры не женились до получения ими чина не ниже капитана 3-го ранга, чтобы иметь достаточное жалование для содержания семьи. То сеть средний возраст вступления в брак был 35–40 лет. Некоторые ждали еще дольше. Сослуживец Фишера, впоследствии командовавший флотом в водах метрополии в 1914–1916 гг., Джон Джеллнко женился в 40 лет, будучи уже капитаном 1-го ранга[70]. Другой сподвижник Фишера, Артур Уилсон, сменивший его на посту первого морского лорда в 1910 г., был глубоко убежден, что морскому офицеру вообще не следует жениться, считая, что настоящий моряк должен быть «обручен со службой»[71].

«Уорриор» Фишер покинул за два года до своей женитьбы в марте 1864 г. На сей раз, его назначили командиром небольшого посыльного судна «Сторк», приписанного к «Экселленту», которое также служило в учебных и экспериментальных целях. «Сторк» был канонерской лодкой, специально приспособленной к условиям Крымской воины, в свое время принимавшей участие в бомбардировке Свеаборга. Его вооружение состояло из одной 68-фунтовой и двух 24-фунтовых гладкоствольных пушек. Это было совсем небольшое суденышко водоизмещением 232 т. и длиной 32 м. На «Сторкс» имелась паровая машина мощностью 60 л. е., позволявшая развивать скорость до 8 узлов. Команда состояла из 36 человек. Фишеру, как командиру посыльного судна, полагалась надбавка к жалованью.

К тому времени, как Фишер был назначен командиром «Сторка» «Экселлент» превратился в настоящую экспериментальную лабораторию флота, прежде всего благодаря Астли Куперу Кею.

Кей, совмещавший в себе глубокие теоретические знания с опытом достаточно продолжительной службы на флоте, был, без сомнения, одним из интеллектуальных лидеров нового поколения прогрессивно мысливших офицеров британского флота 60-х гг. прошлого столетия[72]. Астли Кей принимал самое активное участие в Крымской войне и в «опиумных» войнах в Китае. Еще с 40-х гг. Кей стал убежденным сторонником внедрения паровых машин на флоте. Его служба в качестве командира «Экселлента» продолжалась около двух лет, до сентября 1866 г., когда он получил должность начальника отдела морской артиллерии при Адмиралтействе.

За время совместной службы Кен оказал бесспорное влияние на Фишера, на его подготовку как технического эксперта. Типичный английский морской офицер викторианской эпохи, помешанный на занятиях спортом и плавании под парусами, весьма скептически относился к изучению сложных технических дисциплин. Таким людям путь на «Экселлент» был закрыт. Но даже и эта инертная масса начала осознавать, что эпоха, когда британская морская мощь определялась количеством парусных кораблей, уходит в прошлое. Появилась острая необходимость в освоении военными моряками новых сложных видов техники. Фишера никак нельзя назвать человеком, который держался компромиссного курса, выбирая между новым и старым. В этом у него было много общего с Астли Кеем. Он совершенно определенно отдавал себе отчет о своем интеллектуальном превосходстве над сослуживцами и, по крайней мере, к 1870 г., начал рассматривать себя в качестве наследника и продолжателя дела Кея на британском флоте.

В апреле — мае 1866 г. Фишер проходил инструктаж по стрелковой подготовке в Хите. На этом любопытном эпизоде следует остановиться подробнее, поскольку именно тогда Фишеру впервые пришлось иметь дело с армейскими чинами, и он надолго определил его отношение к армии. Фишер считал, что занятия не принесли ему никакой пользы с профессиональной точки зрения: «Я оказался в составе небольшой группы офицеров; справа от меня сидел генерал, слева — полковник. Полковник убивал время, рисуя генерала… Когда нас экзаменовали по „теории“, мы должны были вставать, отвечая на вопрос (как маленькие дети в воскресной школе)… Естественно, нам задавали всякие устрашающие вопросы. Один из тех, которые достались мне, звучал так: „Как вы заливаете воду в ствол винтовки, когда чистите его?“ Мой ответ был неправильным. Я сказал: „С помощью жестяной воронки“. Правильный ответ был — „аккуратно“»[73].

Впоследствии Фишер всегда приписывал армейским чинам особую тупость. Занятия в стрелковой школе Хита, по-видимому, только укрепили его в этом убеждении. «Тем не менее, — вспоминал он, — я провел там время прекрасно; английская армия, была ко мне снисходительна, и я также полюбил ее»[74]. Излишне упоминать, что Фишеру было выдано свидетельство об успешном окончании этих курсов.

В 1867 г. он познакомился с замечательным молодым офицером, служебный путь которого впоследствии весьма тесно переплетется с карьерой Фишера. Лейтенант военно-морского флота Артур Уилсон был на год моложе Фишера. Оба впоследствии станут крупными авторитетами в области морских вооружений, оба поочередно будут занимать пост главного инспектора флота, а в 1910 г. Артур Уилсон примет у Джона Фишера пост первого морского лорда. Что касается знаний и профессиональной подготовки, то здесь они были почти равны, хотя впоследствии интересы Уилсона сосредоточились на военно-морской тактике, а Фишер занялся управлением флота и административными функциями. Однако по характеру они были полной противоположностью друг другу. Если Фишер был энергичным и темпераментным, то Уилсон, напротив, олицетворял викторианскую самодисциплину и самоограничение. Словно член некоего монашеского ордена, Уилсон был настоящим фанатиком своего дела. Служба и военный флот были его единственной любовью и привязанностью. С полным безразличием воспринял он известие о награждении его высшей наградой Великобритании — Крестом Виктории. Уинстон Черчилль, у которого не было причин испытывать расположения к Уилсону, все же дал этому моряку высокую оценку: «Он был, вне всякого сомнения, наиболее самоотверженным человеком, какого я когда-либо встречал»[75].

1867 г. открывает весьма важный этап в службе Фишера. С этого времени он приступает к систематическому изучению электротехники и минного дела. Период его карьеры, который условно можно назвать «торпедный», продолжался до 1876 г. Информация о деятельности Фишера в указанной области весьма скудна и следствием этого явилось множество недомолвок и ложных представлений, встречающихся в трудах позднейших исследователей.

В те годы торпедное дело было совершенно новым и неизведанным. Если английский морской офицер в 1867 г. употреблял слово «торпеда», он отнюдь не имел в виду самодвижущуюся торпеду, устремлявшуюся к цели в подводном положении. Он подразумевал либо морскую мину, либо взрывное устройство на конце длинного шеста, крепившегося к носовой части небольшого катера. Принимая во внимание, что к 1869 г. Фишер, несмотря на молодость и небольшой чин, стал крупным авторитетом по торпедам, его деятельность на этом поприще заслуживает более пли менее подробного описания.

Мемуары адмирала Киприана Бриджа содержат емкую характеристику того состояния дел на флоте, при котором Фишеру предстояло начать знакомство с новым видом морского оружия: «Следует упомянуть, что я был первым офицером на флоте, которого экзаменовали по морскому минированию, контрминированию и торпедному делу. Признаюсь мне было очень жаль, оставлять „Экселлент“, поскольку я заинтересовался артиллерийским делом и всем, что с ним связано. Происходили большие перемены. На военном флоте начали применять электричество; морское минирование начало рассматриваться как практика ближайшего будущего; защита кораблей броней и применение бронебойных приспособлений было предметом ежедневных экспериментов. И в то же время мы придерживались старых принципов и методов. На кораблях по-прежнему держали абордажные пики и топоры. А упражнения по абордажу, хотя и не в таком количестве как в прежние времена, продолжали отрабатываться»[76].

До середины 60-х гг. на флоте проявляли мало интереса к минному делу, которое было целиком отдано на откуп инженерам и ученым. Инициатива о необходимости выделить морских офицеров для обучения «торпедному делу» по-видимому, исходила от профессора Фредерика Эйбела, который был специалистом-химиком в королевской лаборатории в Вулвиче. В Адмиралтействе сочли это предложение разумным.

В октябре 1867 г. в Вулвич прибыла группа офицеров, в составе которой был и Фишер. Фишер взялся за дело с присущей ему энергией и, по свидетельству Эйбела, зарекомендовал себя как самый способный из всех обучавшихся. К январю 1868 г. он подготовил учебное пособие, в основу которого легла серия лекций, прочитанных профессором Эйбелом. Эта небольшая книжка, объемом 128 страниц, называлась «Краткий курс по электротехнике и обращению с электрическими торпедами». Пособие было первым опытом, и когда Фишер работал над ним, ему фактически не на что было опереться. Кей, ознакомившись с содержанием учебника, определил, что информация, содержащаяся в нем, не является секретной и при отсутствии возражений со стороны Эйбела, дал добро на публикацию. Адмиралтейству было рекомендовано приобрести учебник из расчета, чтобы иметь по два экземпляра на «каждом военном корабле действующего флота»[77].

С точки зрения нового, что было внесено самим Фишером, наибольшего внимания заслуживает краткое приложение на восьми страничках, озаглавленное «Осуществление орудийного выстрела посредством электричества». Здесь была описана схема централизованного управления артиллерийским огнем корабля тридцать лет спустя принятая на всех флотах мира. Практическая детализация схемы Фишера произвела на Эйбела благоприятное впечатление. Но когда проект был представлен на рассмотрение специальной комиссии военного министерства (в то время в Англии морская артиллерия находилась в ведении военного ведомства, а не Адмиралтейства), его отвергли. Каких-либо документальных свидетельств о реакции Фишера на решение комиссии не сохранилось. Скорее всего, этот случай еще более усилил его неприязнь к армии и послужил дополнительным доказательством непроходимой глупости «солдат королевы». Адмиралтейство, со своей стороны, не сочло нужным каким-либо образом повлиять на решение комиссии.

Что касается основного текста учебника, то здесь необходимо поставить точки над «i» относительно довольно распространенного заблуждения по поводу отношения Фишера к самодвижущейся торпеде Уайтхеда. Некоторые места в пособии были расценены позднейшими исследователями, как пророческое предвидение автором самодвижущейся торпеды[78]. Но при внимательном прочтении «Краткого курса», не остается сомнений, что Фишер под термином «электрические торпеды» имел в виду только морскую мину с электрическим детонатором.

[64] Fisher J. A. Memories., 146–147.

[65] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 27–28.

[66] Фишер — г-же Уарден. 28. IV. 1864.- in: FG, vol. 1, p. 67–68.

[67] Ibid., p. 68.

[68] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 34.

[69] Mackay R. F. Op. cit, p. 36.

[70] Wineon J. Jellicoe. London, 1981; p. 95.

[71] Ibid.

[72] См.: Colomb P. H. Memoirs of Admiral, the Right Hon. Sir Astley Cooper Key. London, 1898.

[73] Fisher J. A. Records., p. 17–18.

[74] Ibid., p. 18.

[75] Churchill W. S. The World Crisis. 1911–1918. 5 vols. London, 1923–1931;vol. 1, p. 66.

[76] Bridge С Some Recollections. London, 1918; p. 210–211.

[77] Mackay R. F. Op. cit, p. 44.

[78] Hough R. Fisher Sea Lord… p. 53.