Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Этот "блестящий" эксперимент ни в малейшей степени не поколебал убежденности Фишера, что флоту нужны именно такие орудия. После испытаний он стал добиваться в Адмиралтействе разрешения заменить 305 мм пушки типа "Марк-2" на "Коллингвуде", на более дальнобойные и надежные орудия типа "Марк-5" того же калибра. В Адмиралтействе с доводами Фишера согласились, но перевооружение "Коллингвуда" так и не состоялось. На нем оставили пушки прежнего типа, снабдив их стволы дополнительными металлическими муфтами для предотвращения разрыва.

Существовавшая тогда система производства и обеспечения флота артиллерией и боеприпасами была весьма несовершенной и абсолютно не отвечала новым условиям. Со времен крымской войны производство и обеспечение артиллерии, армейской и корабельной, находилось в ведении военного министерства. Производство амуниции и боеприпасов для морской артиллерии было, соответственно, отнесено на счет бюджета армии. Причины для такого совмещения носили чисто финансовый характер. Таким способом пытались избежать дублирования в производстве и лишних расходов, с ним связанных. Однако начавшееся с 1879 г. перевооружение флота нарезными орудиями с их специфической формой установки на кораблях, потребовало изменения существующей системы.

При таких обстоятельствах состоялось назначение Фишера начальником отдела морской артиллерии при Адмиралтействе. Попытки решить проблему артиллерийского обеспечения флота предпринимались и ранее. Еще в 1879 г. была образована совместная комиссия из представителей армии и флота, которая должна была заниматься вопросами обеспечения объединенного артиллерийского парка, но работа комиссии не привела к изменениям в лучшую сторону. С 1881 г. армейское руководство сочло возможным выделять Адмиралтейству только 1/3 требуемой суммы на нужды флотской артиллерии[144].

К моменту назначения Фишера на новый пост морским министром был лорд Джордж Гамильтон, а первым морским лордом адмирал Артур Худ. Гамильтон занимал кресло морского министра в течение 6 лет — срок по тем временам исключительно длительный. В силу этого, Гамильтон считал себя очень опытным и сведущим человеком во флотских проблемах, по сравнению с остальными коллегами по Адмиралтейству. Особенно подозрительно он относился к Бересфорду, считая его "слабым звеном" в своей команде и "человеком невоздержанным на язык". С приходом в Адмиралтейство Фишера забот у морского министра значительно прибавилось. "Лорд Джордж Гамильтон особенно много натерпелся от меня, когда я был начальником отдела морской артиллерии и бился с военным министерством", — вспоминал Фишер впоследствии[145].

Незадолго до того как Фишер вступил в новую должность, в Адмиралтействе была создана очередная межведомственная комиссия, задачей которой было "рассмотреть вопрос о передаче флоту контроля над морскими вооружениями". Фишер оказался в составе этой комиссии вместе с контр-адмиралом Гопкинсом. 11 ноября 1886 г. комиссия сделала заключение, что денежные суммы, необходимые для производства морских вооружений, включая корабельную артиллерию и боеприпасы, должны быть включены в военно-морской бюджет и поступать в распоряжение флотского руководства.

Фишер, как и многие его коллеги, считал, что решение комиссии должно быть претворено в жизнь как можно скорее. Однако высшее руководство в Адмиралтействе все еще колебалось, опасаясь, что увеличение военно-морского бюджета путем добавления к нему расходов на вооружение флота может вызвать недовольство в парламенте. Фишер и сам разделял эти опасения. Он признавал, что существующая система при всех ее недостатках все же обеспечивает флот самой лучшей артиллерией, в то время как армия обычно довольствовалась тем, что оставалось.

И Фишер решает, что идеальным выходом, позволяющим обойти щекотливый вопрос увеличения морского бюджета, было бы создание независимого от армии и флота некоего министерства артиллерии. Идея была встречена в Адмиралтействе с энтузиазмом. 3 января 1888 г. Фишер писал Хорнби: "Я выдвинул мысль создания министерства артиллерии, которое будет общим для армии и флота, будет иметь свой собственный бюджет и своего представителя в парламенте. Надеюсь, что уже через несколько лет такое министерство создадут"[146].

Но в июне 1888 г. вопрос решили следующим образом: флот из своего бюджета оплачивает свою артиллерию и боеприпасы к ней, а их производство по-прежнему остается под контролем военного министерства. И только спустя почти 20 лет, когда Фишер стал первым морским лордом, Адмиралтейство получило право контроля, за проектированием и производством корабельной артиллерии[147].

И хотя задача радикального изменения положения дел с обеспечением флота корабельной артиллерией не была разрешена, Фишеру все же удалось немало сделать на посту начальника отдела морской артиллерии. Именно благодаря его усилиям самым существенным образом ускорилось производство и вооружение кораблей флота малокалиберными скорострельными пушками. Начиная с 80-х гг. прошлого века, применение таких орудий приобрело огромное значение. На военных флотах Франции и России вопрос о самом широком использовании миноносцев против крупных артиллерийских кораблей получил практическое воплощение в жизнь. Французские военные моряки считали также целесообразным, в случае военного конфликта, осуществление силами миноносцев ночных атак против невооруженных торговых судов[148].

В свете таких решений на флотах потенциальных противников вооружение английских эскадренных броненосцев и кораблей охранения эффективной вспомогательной артиллерией приобрело особое значение. Наиболее удачной по своим тактико-техническим данным оказалась 102 мм пушка Элсвика со скорострельностью 9 выстрелов в минуту[149].

В Адмиралтействе у Фишера сложились хорошие отношения с его непосредственным начальником Чарльзом Бересфордом. Особенно плодотворным было их сотрудничество в деле пропаганды увеличения расходов на военно-морской флот. С этой целью, по настоянию Бересфорда, были устроены большие учения флота в нюне 1887 г., носившие пропагандистский и показательный характер. Фишер принял самое активное участие в деле организации этого зрелища. Для наблюдения за маневрами на рейде Портсмута Бересфорд пригласил 120 членов парламента, "чтобы они могли собственным и глазами увидеть, на что расходуются отпущенные для флота деньги"[150]. При этом Фишер оказался достаточно проницательным, чтобы держаться подальше от политических дрязг, в которых активно участвовал Бересфорд и которые привели к его уходу из Адмиралтейства в 1888 г. Бересфорд казался Фишеру чем-то вроде английского варианта генерала Буланже. В конце 80-х гг. Бересфорд и Хорнби приложили огромные усилия для нагнетания военной паники и взвинчивания английской публики, добиваясь дополнительных расходов на флот. Этой цели были посвящены грандиозные морские маневры 1888 г.

Ведущие французские военно-морские теоретики, принадлежавшие к так называемой "молодой школе", выдвинули гипотезу, что в условиях парового броненосного флота тесная блокада побережья противника невозможна[151]. Одной из задач маневров 1888 г. было проверить эту гипотезу на практике. Флот "А" должен был играть роль британского, флот "Б" изображал военно-морские силы Франции и базировался на Берхавен и Лох-Суилли, под которыми подразумевались Шербур и Брест. Примерное соотношение сил между флотами "А" и "Б" было выдержано в тех же пропорциях, каким было реальное соответствие между британским и французским флотами.

Две эскадры флота "А" заблокировали выход из баз учебного противника так, как это делалось во времена парусных кораблей. Как показали дальнейшие события, флоту "А" не удалось осуществить тесную блокаду "вражеских" портов. Командующий флотом "Б" действовал смело и решительно, вполне возможно потому, что это были всего лишь учения. Под покровом темноты из Берхавена ускользнули три крейсера. Вскоре второй флагман "французов" прорвался из Лох-Суилли в открытое море, имея под командой эскадренный броненосец "Родней" и два крейсера. Корабли противника, вырвавшиеся на морской простор, перерезали океанские коммуникации и напали на торговые порты западной Шотландии, "налагая на них контрибуции и сея панику" среди прибрежного населения.

Командующий "английским" флотом, блокировавший Берхавен, сразу оказался в трудном положении в связи с переходом инициативы в руки "противника". Он не знал сколько "вражеских" кораблей ускользнуло, а сколько осталось в бухте. Таким образом, адмирал не мог решить, какие силы ему отправить в погоню без риска серьезно ослабить блокаду и в результате окончательно потерпеть поражение. Все кончилось тем, что флот "А" вынужден был снять блокаду и сосредоточиться в устье Темзы для защиты столицы от возможного рейда "противника". Тем временем прорыватели блокады встретились в условленном месте и сосредоточенными силами "нанесли удар" по Ливерпулю[152].

Причин для невозможности осуществления эффективной тесной блокады оказалось несколько. Корабли флота "А" сразу же столкнулись с проблемой пополнения своих угольных запасов. Даже при относительно небольшом волнении загрузка углем в открытом море была делом чрезвычайно хлопотным и утомительным. В результате, кораблям флота приходилось постоянно "отлучаться" для пополнения запасов топлива в свои порты. Команды миноносцев блокирующего флота были совершенно измотаны из-за постоянной болтанки в открытом море. Эти маленькие суденышки подвергались такой качке, что их матросы и офицеры сутками не имели возможности ни отдохнуть, как следует, ни поесть, горячей нищи. В то же время команды миноносцев "противника" наслаждались жизнью в порту и могли атаковать блокирующий флот, когда им вздумается. Постоянное ожидание торпедной атаки, в свою очередь, создавало на кораблях блокирующего флота дополнительную нервозность.

Маневры 1888 г. наглядно продемонстрировали невозможность "непроницаемой" блокады английским флотом военных баз потенциального противника. Другим результатом этих военных игрищ было принятие парламентом нового закона об ассигнованиях на флот 1889 г.

4 января 1889 г. премьер Солсбери принял делегацию представителей крупнейших приморских городов: Глазго, Эдинбурга, Ливерпуля, Ньюкастла и др. В петиции, которая была вручена правительству, выражалось "глубокое чувство тревоги ввиду опасности, угрожающей нашей торговле и крупным торговым портам". Подписавшие петицию призывали правительство "не терять времени в деле разработки и осуществления планов, гарантирующих безопасность наших городов и способных восстановить серьезно поколебленное чувство уверенности, которое является существенной предпосылкой торговой деятельности и процветания"[153]. Публикация полного текста петиции вызвала сочувственный отклик в прессе. Через неделю после описанных событий "Таймс" потребовала от правительства представить свои соображения "в зрелой форме и как можно скорее"[154].

В Адмиралтействе также не теряли времени даром: военные моряки представили доклад, в котором подчеркивалась необходимость создания флота, способного вести войну против Франции или против России и Франции вместе взятых. Была рекомендована обширная судостроительная программа, предусматривавшая сооружение в течение 5 лет восьми первоклассных эскадренных броненосцев и двух броненосцев 2-й линии.

В конце мая 1889 г. английский парламент принял закон о крупных ассигнованиях на военно-морское строительство: бюджет Адмиралтейства, утвержденный незадолго перед этим, увеличивался еще на 25 %[155]. Увеличение военно-морского бюджета сопровождалось решительным заявлением: в тексте закона говорилось, что отныне Англия должна иметь флот сильнее, чем объединенные флоты двух крупнейших морских держав. Таким образом, именно тогда была впервые сформулирована доктрина "двухдержавного стандарта", надолго определившая морскую политику Великобритании.

От Гааги до Средиземного моря

2 августа 1890 г. Фишер получил звание контр-адмирала. В том же году он представил Адмиралтейству меморандум "Английская и зарубежная артиллерия", в котором подводился итог перевооружения флота за время его пребывания на посту начальника отдела морской артиллерии[156]. Вопрос о качестве корабельной артиллерии для англичан стоял в то время весьма остро.

Согласно информации, имевшейся в Адмиралтействе, английские орудия по своим качествам превосходили все зарубежные образцы, продававшиеся в других странах, за исключением немецких. Немецкие пушки по своим тактико-техническим данным были либо равноценны английским, либо стояли на целый порядок выше. Германские оружейники успешно сбывали свой товар по всему свету, и в ряде конфликтов англичанам пришлось испытать на себе отличные качества их артиллерии. Это подрывало не только британский престиж за границей, но и спрос на оружие английского производства. В своем меморандуме Фишер предложил предоставить самые широкие возможности частным оружейным фирмам и стимулировать их торговлю на внешнем рынке. Конечно, это может привести подчас к продаже английского оружия потенциальным противникам Великобритании, но, с другой стороны, стимулирует качественное совершенствование артиллерийских систем в конкурентной борьбе с немцами.

21 мая 1891 г. Фишер становится начальником военных верфей в Портсмуте. На новой должности, как и на всех предыдущих, он развивает кипучую деятельность. Контр-адмирал приложил максимум усилий, чтобы ускорить ввод в состав флота головного эскадренного броненосца новой серии "Роял Соверен". Заложенный в сентябре 1886 г. он должен был быть закончен, как и семь его собратьев, через 3 года — сравнительно короткий период по тем временам. Обычно на строительство эскадренного броненосца уходило тогда от 4 до 7 лет[157]. Фишер лично проследил, чтобы изготовление и установка корабельной артиллерии осуществлялась без проволочек. Благодаря его усилиям "Роял Соверен" был построен в рекордно короткий срок — за 2 года и 8 месяцев.

В результате выполнения новой расширенной программы позиции Великобритании на морях существенно укрепились. Сыграл свою роль и тот факт, что новый министр финансов Артур Джеймс Бальфур проявил живейший интерес к вопросам обороны. В 1892–1893 гг. один за другим вступили в состав флота 7 эскадренных броненосцев типа "Роял Соверен" — сильнейшее соединение линейных кораблей. Они величественно утюжили моря и бесспорно считались наиболее удачными кораблями, разработанными Уильямом Уайтом. За время с 1886 по 1892 г., когда кресло морского министра занимал Джордж Гамильтон, Великобритания была выведена на уровень двухдержавного стандарта по отношению к Франции и России. Но благодушие и успокоенность 60—70-х гг. больше уже не возвращалось в британское Адмиралтейство. Гонка морских вооружений продолжалось, и Англии из года в год приходилось пребывать в напряжении и прилагать титанические усилия для удержания "трезубца Нептуна" в своих руках.

В начале эпохи шаткого морского превосходства Великобритании Джон Фишер в возрасте 51 года становится третьим морским лордом, т. е. получает пост главного инспектора военно-морского флота. В новую должность Фишер вступил 2 февраля 1892 г. "Дейли Ныос" так отреагировала на это событие: "Выбрав контр-адмирала Фишера преемником вице-адмирала Гопкинса, Адмиралтейство не ошиблось. Адмирал Фишер, заслуживший основательную репутацию под Александрией мастерским командованием броненосцем собственной конструкции, считается среди морских офицеров человеком исключительных дарований… В качестве главного инспектора военно-морского флота адмирал Фишер будет иметь большие возможности для проявления своих качеств и все, кто служил под его началом, выражают удовлетворение этим назначением"[158].

Фишер оправдал возлагавшиеся на него надежды, прослужив на этом посту с февраля 1892 г. по август 1897 г. Главными его достижениями за указанный период были разработка и ввод в состав флота истребителей миноносцев, установка на военных кораблях водотрубных котлов, а также борьба за утверждение либеральным кабинетом судостроительной программы Спенсера.

Одной из проблем, которыми занялся Фишер в начале 90-х гг., была задача что-либо противопоставить на случаи военного столкновения многочисленным французским миноносцам, базировавшимся в портах северного побережья Франции. Еще в 1891 г. Фишер представил пространную докладную записку "Увеличение французских торпедных сил, базирующихся на побережье Ла-Манша, с предложениями наилучшего способа борьбы с ними". Рапорт был основан на информации, доставленной отделом военно-морской разведки. "В случае войны с Францией, — писал Фишер, — будет совершенно необходимо любой ценой либо уничтожить миноносцы, либо заблокировать Булонь, Кале и Дюнкерк таким образом, чтобы полностью парализовать их действия. Поскольку миноносцы с этих баз имеют достаточный радиус действия, они смогут полностью перекрыть проход через Ла-Манш для торговых судов, а при плохой видимости и для военных"[159].

Противопоставить французским миноносцам англичане могли только свои миноносцы. Однако в зоне пролива у англичан было 49 миноносцев, а у французов — 80. И Фишер берется за разработку истребителя миноносцев — корабля с более мощным артиллерийским и торпедным вооружением и достаточно высокой скоростью хода для борьбы с миноносцами потенциального противника. Воспользовавшись своим высоким служебным положением, в марте 1892 г. он создает специальный комитет по разработке проекта "истребителя миноносцев". Вскоре фирма Торникрофта получила заказ на первую серию таких кораблей[160]. Нельзя сказать, что взгляды Фишера оказались чересчур уж новаторскими. В составе британского флота уже имелись большие миноносцы типа "Рэтлснейк" и типа "Шарпшутер" около 750 т водоизмещением. Но они были недостаточно быстроходными и маневренными для эффективной борьбы с миноносцами. Первые "истребители", разработанные с участием Фишера, оказались слишком малы по размерам (240–600 т водоизмещением) для операций за пределами Ла-Манша в открытом океане. Но в главном Фишер был прав — в определении основных параметров "истребителей" или эскадренных миноносцев.

В 1893–1894 гг. первые два истребителя миноносцев были построены под непосредственным руководством известного морского инженера Альфреда Ярроу. Первым был закончен "Хэвок", вошедший в состав флота в октябре 1893 г. На испытаниях он развил максимальную скорость 26,8 узла. Это был мировой рекорд[161].

Его собрат "Хорнет" был достроен несколько позднее. На нем использовали новинку — водотрубные котлы. "Хорнет" сразу же показал скорость 27,6 узла. А однажды, во время очередных испытаний на мерной миле, был достигнут совершенно фантастический по тем временам результат — 30,5 узла. "Хэвок" и "Хориет" положили начало большой серии аналогичных кораблей, водоизмещением около 300 т и скоростью хода 27 узлов. На большинстве из них были установлены водотрубные котлы. Однако размеры этих кораблей оказались недостаточными, чтобы повлиять на их мореходные качества. В свежую погоду они не могли развивать проектную скорость, поэтому последующая серия миноносцев состояла из кораблей несколько больших размеров с улучшенной мореходностью. Многие из них приняли впоследствии самое активное участие в первой мировой воине. Условия проживания команды на этих кораблях были чрезвычайно стесненными и при волнении они подвергались потрясающей болтанке[162].

[144] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 97.

[145] Fisher J. A. Memories., p. 242–243.

[146] Patterson A. T. Jellicoe: a Biography. London, 1969; p. 39.

[147] Ibid.

[148] Marder A. J. Op. cit,

[149] Parkes O. The Anatomy… p. 87.

[150] The Times. 9. VI. 1887.

[151] Marder A. J. The Anatomy… p. 107.

[152] Naval Manoeuvres 1888. The British Navy. // The Naval Annual. 1888–1889, p. 413–449.

[153] The Times. 5.1. 1889.

[154] The Times. 11. I. 1889.

[155] Ерофеев Н. А. Английская колониальная политика и закон о флоте 1889 г. // Проблемы британской истории. 1972. М., 1973; с. 169.

[156] Mackay R. F. Op. cit., p. 190–200.

[157] Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 104–105.

[158] Daily News. 3. II. 1892.

[159] Цит. по: Marder A J. The Anatomy… p. 165.

[160] Ibid., p. 168.

[161] Barnes E. С Alfred Yarrow: his Life and Work. London, 1924; p. 128–129.

[162] Martin E J. Britsh Destroyers. 1892–1953. London, 1966. p. 24–26.