Эра Адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Корабли прибыли к Дагу 20 июня 1859 г. Англичане были неприятно удивлены, обнаружив вновь отстроенные и обновленные укрепления, а реку перегороженной. Британскому офицеру, посланному в качестве парламентера, китайцы не позволили даже высадиться на берег[40]. Очевидно, Цины опасались, что добровольное снятие заграждений в устье Байхэ и пропуск иностранных военных кораблей к Пекину вызовет дальнейшее падение внутриполитического престижа маньчжурской династии. За прошедший год китайцы обновили и усовершенствовали укрепления Дагу, установив на батареях новые пушки европейского, в том числе и английского производства. Гарнизоном крепости теперь командовал маньчжур Сэнгэрипчи, известный в Восьмизнаменной армии как решительный и инициативный военачальник[41]. Лейтенант Натаниэль Боуден-Смит, бывший участником еще первой экспедиции 1858 г., опытным глазом военного сразу оценил происшедшие изменения: «У меня в душе не было ни малейших сомнений, что мы возьмем их позиции также как и в прошлом году, но с 1858 г. существенные перемены действительно имели место. Не только огонь китайцев был более метким; они также вырыли несколько рвов на подступах к фортам, и эти рвы были наполнены жидкой грязью…»[42].

Адмирал Хоуп решил атаковать. Его диспозиция была достаточно незамысловата. Адмирал разделил канонерские лодки на две группы. Первый отряд под командованием капитана Чарльза Шэдуэлла должен был атаковать укрепления на южном берегу реки, другая флотилия, под началом Николаса Ванситтарта, двинулась к северному берегу[43]. Фишер находился в южном отряде на канонерской лодке «Бантерер».

Утром 25 июня канонерские лодки «Стерлинг», «Янус», «Плавер» (флаг адмирала Хоупа), «Корморан», «Ли», «Кестрел» и «Бантерер» вытянулись в кильватерную колонну вдоль китайских укреплений на южном берегу и открыли по ним огонь. С китайских фортов им ответили от 30 до 40 пушек, и завязалась ожесточенная артиллерийская дуэль[44]. Стрельба китайских канониров была убийственно точной. «Каким-то чудесным образом я остался невредимым, писал Фишер миссис Уарден, — хотя мой Дорогой старый Шкипер (капитан Шэдуэлл, — Д. Л.) получил серьезную рану большой картечиной в ногу, и она до сих нор не вынута»[45]. Англичане, как видно из этого письма, сразу же начали нести большие потери. Вначале китайцы сосредоточили огонь на флагманской канонерской лодке. Вскоре из 36 человек команды «Плавера» 26 были убиты или тяжело ранены. Его командира Рэйсона разнесло китайским ядром «в брызги». Командующий вынужден был перейти на «Корморан», поскольку «Плавер», окончательно выведенный из строя, начал тонуть. Однако на «Корморане» адмирал получил серьезное ранение, и ему пришлось передать общее руководство операцией Шэдуэллу[46].

К 17 ч. 40 мин. был потоплен «Кестрел», вслед за ним подбит и выбросился на берег «Ли». Из команды «Кестрела» невредимыми остались только 3 человека. Последним под воду ушел «Корморан». Только к вечеру англичанам удалось привести часть китайских пушек к молчанию и высадить десант. Попытка штурма выглядела поистине жалкой. Широкие рвы, заполненные жидкой грязью, оказались очень серьезным препятствием, тем более, что матросам пришлось преодолевать их под градом пуль и ядер. Едва ли 150 десантников добрались до второй траншеи. До стен смогли добежать всего 50 человек[47]. Карабкаться на насыпь, где их ожидали сотни вооруженных до зубов китайцев, они просто не решились. Десант бесславно вернулся на корабли. Фишер также принимал участие в этом неудачном штурме. Он чудом остался жив и вернулся на корабль, перемазанный грязью с ног до головы и смертельно уставший. В течение 36 часов во рту у них не было ни крошки.

Союзники вынуждены были с позором отступить. Потери англичан, названные в официальной реляции адмирала Хоупа, составили 89 убитых и 345 раненых[48]. Но, по-видимому, число убитых и раненых было еще большим. Фишеру довелось побывать неподалеку от китайских укреплений спустя три дня после штурма. Теперь вражеские форты представляли собой совершенно жуткое зрелище. «…На следующую ночь после неудачной атаки китайцы сделали вылазку и, выловив всех европейцев, застрявших в грязи траншей, отрезали им головы и выставили их на стенах»[49]. Следует также отметить, что во время сражения, у англичан были выведены из строя почти все старшие офицеры: серьезные ранения получили командующий эскадрой Джеймс Хоуп и капитан Шэдуэлл, командиру северного отряда канонерских лодок Николасу Ванситтарту ядром оторвало ногу.

В артиллерийской дуэли с китайскими фортами английский флот лишился 4 канонерских лодок. Три из них затонули на мелководье так, что верхние палубы и надстройки торчали над водой. Их решено было уничтожить, чтобы не достались противнику. «Мы сожгли „Плавер“ до кромки воды или, точнее, до кромки грязи. Мы частично взорвали „Корморан“ и попробовали еще раз (снять с мели) „Ли“. Это было довольно рискованное дело, поскольку мы находились на расстоянии максимум 300 ярдов от берега, и около 25 пушек были нацелены прямо на нас, но они почему-то позволили нам работать. Я уверен, что мне не суждено быть застреленным. Маленький „Кестрел“ затонул, но, я думаю, они его потом легко поднимут»[50].

3 июля эскадра снялась с якоря и взяла курс на Сянган. Англичане потерпели серьезное поражение. Особенно унизительным было осознание того, что отступить пришлось перед китайской армией. «Эти китайцы сражались как никогда», — писал Фишер. «Некоторые из наших торжественно клянутся, что видели русских совершенно отчетливо, когда перебирались через ров. Я думаю, что это все-таки были русские; ни один китаец не сражался так, как те люди, которые бились вчера»[51].

Штурм Дагу был последним крупным сражением, в котором довелось участвовать Фишеру в ту кампанию. Вторая опиумная Война близилась к концу. Можно смело утверждать, что мичман Фишер полностью заслужил свою «Китайскую медаль» и почетную «Кантонскую пряжку» к ней. Но, на наш взгляд, главным для Фишера за время его службы в китайских водах были, все же, не сражения и награды.

В те времена была совсем другая система подготовки морских офицеров на британском флоте по сравнению с той, которая существует в наши дни. Современный морской офицер вначале получает солидное образование в военно-морском училище на берегу и, лишь затем попадает на военный корабль. На английском флоте середины XIX века все было по-другому. Тогда будущий офицер еще совсем мальчишкой 13–14 лет сразу попадал на корабль. Дальше все зависело от того, чему научат юного кадета командир корабля или офицеры команды, ибо для получения офицерского чина нужно было сдавать очень сложный экзамен. И если «отцы-командиры» почему-либо не могли или не хотели его учить, будущая карьера этого кадета становилась весьма проблематичной.

Фишеру необычайно повезло в том отношении, что командиром парового корвета «Хайфлаер» был капитан Шэдуэлл. Впоследствии Фишер охарактеризует его как «самого святого человека на земле»[52]. Чарльз Шэдуэлл был мягким интеллигентным человеком. Матросы дали ему кличку «наш небесный отец». «Вся команда упала в обморок», когда капитан однажды позволил себе выругаться вслух. Натаниэль Боуден-Смит, сослуживец Фишера по «Хайфлаеру», дал командиру такую характеристику: «Я, будучи лейтенантом, получил назначение на паровой корвет „Хайфлаер“, которым командовал капитан Шэдуэлл — настоящий ученый. Он был из тех людей, которые слишком хороши для того, чтобы командовать военным кораблем»[53]. Шэдуэлл действительно был ученым-астрономом. Впоследствии он опубликовал несколько работ в этой области. Он сыграл очень важную роль в образовании Фишера и дальнейшем продвижении его по службе. Командир много занимался со своим мичманом, который оказался весьма способным учеником. Под руководством Шэдуэлла Фишер освоил сложнейшие курсы алгебры, геометрии и астрономии. Он научился прекрасно разбираться в таких сугубо прикладных дисциплинах, как навигация, кораблевождение, артиллерийское дело.

Забегая вперед, скажем, что по возвращении в Англию в 1861 г. Фишер блестяще сдал квалификационный экзамен на чин лейтенанта, проявив незаурядные способности. Экзамен отличался большой сложностью: нужно было сдавать несколько дисциплин, по которым выставлялась совокупная оценка по 1000-балльной шкале. Ответы оценивались специальной комиссией Адмиралтейства. Соискатель Фишер набрал 963 балла из 1000 возможных! Это был лучший результат за предшествующие шесть лет[54]. За блестящие знания по навигации ему был вручен специальный приз — несколько книг и навигационные приборы.

Достижения Фишера особенно удивительны, если вспомнить, в каких условиях ему приходилось изучать все эти науки. Морская служба во все времена была трудным делом, и юному мичману доставалось не только от китайцев. Чего, например, стоит пьянка в ночь перед Рождеством на «Хайфлаере», подробно описанная Фишером в одном из писем к миссис Уарден: «Минут через сорок пять после двенадцати все на этом корабле будут мертвецки пьяны. Двое или трое уже давно изрядно навеселе, можно только гадать, сколько они приняли. Один из матросов подходил к моему гамаку прошлой ночью раз шесть, умоляя отдать его под трибунал; другой прятался во все дыры и щели, уверяя, что однажды убил человека, и что теперь брат убитого гоняется за ним с ножом! В восемь вечера на Рождество было нечто ужасное, Мамс. Около тридцати моряков протащили меня по всей палубе круга четыре, и каждый заставлял меня пробовать его грог и т. д. и т. д., и все это под скрипку и барабан. После двух часов процедуры я, улучив минутку, ускользнул от них. Полчаса они меня повсюду искали со своим грогом. Я с удовольствием всыпал бы им по две дюжины горячих, негодяи. Я закрылся в каюте старого Брайса и пока в безопасности, но кто-то только что подошел к двери. Мне придется погасить свечки и притвориться спящим. Ох, как бы мне хотелось быть там, где я в это время был в прошлом году! Какая тоска!»[55].

Зимой 1859 г. Фишеру пришлось распрощаться со своим любимым командиром. Капитан Шэдуэлл так и не смог оправиться от раны, полученной им под Дагу. Осенью ему несколько раз оперировали ногу, но все безуспешно. В конце концов, Чарльз Шэдуэлл был списан на берег по инвалидности и в январе 1860 г. отбыл в Англию. Перед отъездом его лично посетил адмирал Джеймс Хоуп. Шэдуэлл настойчиво рекомендовал командующему мичмана Фишера, как очень одаренного юношу. Своему любимому ученику Шэдуэлл дал на прощание пространные наставления и подарил свои книги.

Адмирал Хоуп внял рекомендациям бывшего командира «Хайфлаера», и вскоре Фишер очутился на флагманском корабле. Уже тогда юный мичман был не лишен тщеславия: «Он (Хоуп — Д. Л.) повернулся ко мне и сказал: „Спускайся в мою лодку“. И все на эскадре видели, как мичман садится в адмиральский ботик»[56]. Фишер быстро сориентировался в новой обстановке и был с командующим в прекрасных отношениях. «…Мы отлично ладили», вспоминал он впоследствии. — «У меня был такой крупный почерк, что адмирал мог читать его без очков»[57].

Фишер также произвел на Хоупа самое благоприятное впечатление своими незаурядными способностями к точным наукам, и адмирал, со своей стороны, способствовал его быстрому продвижению по службе. Как только на эскадре открылась вакансия, Фишер сразу же был назначен на лейтенантскую должность. Это существенно сказалось на его материальном положении: теперь вместо кадетских 1 шиллинга и 9 пенсов в день, он получал 10 шиллингов.

29 марта 1860 г. вместе с производством в лейтенанты Фишер получил назначение на «Перл» — 21-пушечный винтовой корабль, но прослужил на нем недолго. Он планировал попасть на 16-пушечный шлюп «Фьюриес», прибытия которого ожидали в Шанхае двумя месяцами позже. «Фьюриес» должен был доставить в Шанхай сэра Фредерика Брюса — британского посланника, который затем собирался проследовать в Пекин для урегулирования спорных вопросов в англо-китайских отношениях. Возможно, Фишер лелеял мечту, что адмирал Хоуп замолвит за него словечко и ему удастся устроиться экспертом по морским вопросам при особе Брюса.

Замысел почти удался благодаря протекции Хоупа. Имея в кармане рекомендательное письмо адмирала, Фишер отбыл в распоряжение Оливера Джонса, командира «Фьюриеса». Однако для молодого честолюбца наступили трудные дни, когда он, согласно назначению, прибыл на борт означенного корабля. «Фьюриес» был деревянный колесник, водоизмещением 1286 т., имевший также и парусную оснастку. Он неплохо шел под парусами при попутном ветре, но очень скверно маневрировал при встречном. В штормовую погоду «Фьюриес» был подвержен жестокой килевой качке, плохо слушался руля, и для разворота ему требовалось большое пространство. Мощность паровой машины была недостаточна.

Фишер также столкнулся с большими трудностями, налаживая отношения с капитаном. В письме к миссис Уарден от 25 июня 1860 г. новоиспеченный лейтенант жаловался: «Он („Фьюриес“ — Д. Л.) представляет собой ужасное старое корыто, на котором отсутствует всякий комфорт. Его командир Оливер Джонс — жуткий негодяй. По его вине на корабле уже однажды случился матросский мятеж. Он поступает очень хитро, стараясь иметь на корабле из офицеров только молодых лейтенантов, зная, что они исполнительны и не станут с ним связываться, рискуя своей карьерой»[58].

Основываясь на цитированном послании, можно предположить, что адмирал Хоуп совершил ошибку, направив своего любимца на «Фьюриес». Однако это письмо, написанное видимо под первым впечатлением, не вяжется с той характеристикой, которую Фишер дал Оливеру Джонсу значительно позднее: «Оливер Джонс, командир корабля, на котором я вернулся домой, был удивительным человеком… Он был очень притягательной личностью. В нем было столько шарма, он имел такие царственные манеры, был прекрасным наездником, замечательным лингвистом, экспертом в навигации и непревзойденным моряком. Он имел лучшего кока и лучшие вина на военном флоте…» «Мне кажется, — добавляет Фишер, — я был единственным офицером, которого он не сажал под арест. Я почему-то хорошо сошелся с ним, и он назначил меня штурманом корабля»[59]. Словом, лейтенант Фишер приноровился к порядкам, царившим на «Фьюриесе», и вскоре обнаружил, что с эксцентричным капитаном можно ладить и у него есть чему поучиться.

К августу 1860 г. объединенная англо-французская эскадра вновь была готова атаковать форты на реке Байхэ и восстановить престиж, утраченный в июне 1859 г. Британскими военно-морскими силами командовал все тот же адмирал Хоуп, к тому времени уже оправившийся от ранения, полученного в предыдущую кампанию.

Под влиянием прошлой неудачи Хоуп пересмотрел свою тактику. Теперь он старался избежать прямой атаки фортов. Фишер во время операций находился на борту «Фьюриеса», прикрывавшего своей артиллерией высадку десанта в устье небольшой речки, впадавшей в море несколькими милями севернее Байхэ. 21 августа войска союзников атаковали форты Дагу, в то время как подошедшие канонерки подвергли их обстрелу с моря.

Китайцы сражались с таким же воодушевлением, как и в прошлом году, но на этот раз союзникам удалось преодолеть их сопротивление. «Фьюриес» оставался вне боя, хотя стоял на якоре достаточно близко, и Фишер мог наблюдать все, что происходило у фортов. В документах отсутствуют какие-либо указания на то, что ему пришлось принимать непосредственное участие в сражении. Однако он был награжден в числе некоторых других участников этого боя почетной «Пряжкой Дагу» к «Китайской медали». Заметим, что те, кто участвовал в кровопролитном, но неудачном для англичан сражении за Дагу в июне 1859 г., никаких медалей или пряжек не получили.

В марте 1861 г. «Фьюриес» покинул Гонконг и направился в Англию. В Гонконге капитан Джонс получил распоряжение командующего подойти по дороге к небольшому островку в Индийском океане с длинным туземным названием и «присоединить его к британской короне». Этот торжественный акт должен был выглядеть следующим образом: англичане высаживаются на остров и в присутствии лиц, его населяющих, водружают Юнион Джек (британский флаг), после чего Корабль Ее величества «Фьюриес» салютует флагу 21 залпом. «Фьюриес» появился около островка 19 июня. Чтобы получить более полную информацию о новой жемчужине в короне Британской империи, капитан Джонс приказал лейтенанту Фишеру высадиться на берег и осмотреть остров. Фишер нашел его «абсолютно пустынным».

Дальнейший путь прошел без особых приключений, и 20 августа 1861 г. «Фьюриес» бросил якорь в Портсмуте. Так закончился пятилетний период пребывания Фишера в Китае. В характеристике, данной ему капитаном Джонсом, было записано: «Как моряку, офицеру и джентльмену самая высокая моя похвала не будет чрезмерной»[60].

Пушки и торпеды

С момента, когда Фишер покинул «Фыориес», в конце августа 1861 г. и до середины января 1862 г., он находился на берегу, продолжая числиться лейтенантом действующего флота и получая полное жалование. За это время он успешно сдал квалификационный экзамен на чин лейтенанта, о чем уже говорилось в предыдущей главе. На берегу Фишеру жилось не так уж плохо. Он имел в Англии двух замужних теток, и двери дома леди Хортон также всегда были открыты для него. Родители Фншера, по-прежнему жившие на Цейлоне, следили за продвижением своего первенца с восхищением. Спустя несколько месяцев после боев на реке Байхэ, Фишер писал миссис Уарден: «На Цейлоне я превратился в настоящего героя. Моя дорогая матушка думает, что я совершил не меньше подвигов, чем сам адмирал Хоуп»[61].

Успехи Фишера при сдаче экзамена на офицерский чин не прошли незамеченными. 17 января 1862 г. он получает назначение на «Экселлент» — главный артиллерийский учебный корабль британского флота.

В 1830 г., по решению Адмиралтейства, 74-пушечный парусный линейный корабль «Экселлент» был поставлен на стационарную стоянку в Портсмуте. Ею решили использовать в качестве школы по инструктажу морских офицеров в артиллерийском деле[62]. С того времени «Экселлент» начал играть весьма важную роль своего рода технической лаборатории, где испытывались многие нововведения на флоте. К началу 60-x гг. учебный корабль превратился в своего рода элитарное заведение, где готовили военно-морских офицеров с высшей технической квалификацией. «Экселлент» стал воплощением новой тенденции на военном флоте, выразившейся в росте интереса офицеров к новой боевой технике. Новые веяния нашли также свое выражение в создании в 1860 г. Института военно-морских архитекторов и некоторых других подразделений, подчиненных Адмиралтейству.

С назначением Фишера на этот корабль в качестве артиллерийского инструктора начинается период его научно-технической деятельности. На английском флоте это было время настоящей технической революции, которая у многих ассоциировалась с именем Астли Купера Кея. Кей был назначен командиром «Экселлента» только с июня 1863 г., когда Фишера уже перевели на другой корабль. Их пути пересекутся несколько позднее. Но и предшественник Кея был высококвалифицированным артиллерийским экспертом, и Фишер всегда с удовольствием вспоминал свою службу под его началом.

Первый биограф Фишера Реджинальд Бэкон приводит свидетельства офицеров, проходивших в то время инструктаж на «Экселленте». Они отмечали, что молодой лейтенант был «очень строгим экзаменатором по практическим стрельбам. Обычно он смотрел на свои „жертвы“ пустым, ничего не выражающим, взглядом и только по движению его карандаша, ставившего точки и черточки, можно было догадываться о потерянных или приобретенных очках. Он был абсолютно беспристрастен»[63].

[40] Дж. Хоуп — секретарю Адмиралтейства.5. II. 859.-in: Second China War., p. 393–394.

[41] Зарецкая С. И. Указ. соч., с. 137–139.

[42] BowdeniSmith N. Naval Recolletions 1852 to 1914. London, 1914; p. 27–28.

[43] Clowes W. L. The Royal Navy. A History from the Earlist Times to the Death of Queen Victoria. 7 vols. London, 1897–1903; Vol. 7, p. 126.

[44] Second China War., p. 395.

[45] Фишер — г-же Уарден. 28. VI. 1859. -in: FG, vol. 1, p. 27.

[46] Second China War., p. 395.

[47] Clowes W. L. Op. cit, vol. 7, p. 129–130.

[48] Second China War., p. 390.

[49] Фишер — г-же Уарден. 30. VI. 1859.- in: FG, vol. 1, p 29.

[50] Ibid.

[51] Фишер — г-же Уарден. 28. VI. 1859.- in: FG, vol. 1, p. 28.

[52] Fisher J. A. Records., p. 12.

[53] Bowden-Smith N. Op. cit., p. 25.

[54] Mackay R. F. Op. cit., p. 29.

[55] Фишер — г-же Уарден. 22. XII. 1859 — in: FG, vol. 1, p. 40–41.

[56] Fisher J. A. Records., p. 14–15.

[57] Ibid.

[58] Фишер — г-же Уарден. 25. VI. 1860. - in: FG, vol, 1, p. 57.

[59] Fisher J. A. Records., p. 15.

[60] Ibid., p. 15.

[61] Цит. по: Mackay R. F. Op. cit., p. 30.

[62] Scott P. Fifty Years in the Royal Navy. New York, 1919; p. 42.

[63] Цит. по: Bacon R. H. Life of Lord Fisher… vol. 1, p. 26.