Защита права на справедливое судебное разбирательство в рамках Европейской конвенции о защите прав человека: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Порядок обязательного судебного представительства в судах высших инстанций, при котором непредставленные стороны не могут обжаловать решения в вышестоящих судах, не является сам по себе противоречащим п. 1 Статьи 6 (Вебб против Соединенного Королевства, реш.), но он должен предполагать наличие процессуальных механизмов защиты от произвола. Таким образом, в случаях, когда назначенный защитником адвокат отказался подавать жалобу в кассационный суд, полагая это действие бесперспективным, такое решение адвоката должно оформляться в письменном виде для возможности проверки его доводов (Старощик против Польши (Staroszczyk v. Poland), 22 марта 2007 г., пп. 121-139).

Иммунитет ответчика в гражданском деле

Позиция относительно защищенности определённых национальных или иностранных органов власти от подачи против них гражданских исков не вполне ясна, поскольку в некоторых подобных делах, например, против Великобритании, Суд усмотрел нарушение Статьи 6 (Осман против Соединенного Королевства); в других же нарушение выявлено не было (Z и другие против Соединенного Королевства); тогда как в третьей категории дел Суд и вовсе признал Статью 6 неприменимой (Роч против Соединенного Королевства)[11].

Высшие национальные суды имеют значительную свободу в определении того, имеет ли подобный иск основание в национальном законодательстве и, соответственно, можно ли применять в данном деле Статью 6, в то время как Европейскому Суду понадобятся веские причины для того, чтобы не согласиться с их выводами (Роч против Соединенного Королевства).

В случае когда Статья 6 применима, необходимо разграничивать функциональный иммунитет с иммунитетом от исков определённого типа, таких как иски, касающиеся следственной функции работы полиции (Осман против Соединенного Королевства), и иммунитет от судебной ответственности общего структурного характера, как, например, в случае иммунитета от судебного преследования иностранного посольства (Фогарти против Соединенного Королевства) или другого государства (Аль-Адсани против Соединенного Королевства, пп. 52-67). Функциональный иммунитет предпочтительнее структурного: определять оправданность иммунитета должен характер спора, а не правовой статус стороны (Фогарти против Соединенного Королевства, пп. 32-39).

В оценке действий, о которых утверждает заявитель, необходимо разумное сочетание соразмерности с одной стороны и необходимости защитить определённого ответчика на основании законной цели, преследуемой государством, с другой стороны (Осман против Соединенного Королевства, п. 147).

При оценке такой соразмерности государству-ответчику предоставляется некоторая свобода усмотрения (Фогарти против Соединенного Королевства, пп. 32-39). Несмотря на существование этих рамок, Суд всё более склонен к пересмотру различных решений национальных органов власти, включая парламенты, об оправданности применения иммунитета (см. ВИКТ и Кофферати против Италии, пп. 63-80, в котором Суд не согласился с Палатой депутатов итальянского парламента относительно того, было ли утверждение одного из его членов сделано в осуществление своих парламентских полномочий).

Ввиду того, что Конвенцию следует, «насколько это возможно, истолковывать в гармонии с другими правилами международного права», включая прочие международные соглашения государства-ответчика, нельзя исключать и того, что требования Конвенции могут возобладать над ними (Фогарти против Соединенного Королевства, пп. 32-39).

Проверка иммунитета на соразмерность предполагает установление баланса конфликтующих общественно-значимых интересов для исключения возможности сплошного (абсолютного) иммунитета, при проведении которой необходимо принимать во внимание характер спора, анализ того, что находится под угрозой для заявителя, и серьёзность предполагаемого действия или бездействия ответчика (Осман против Соединенного Королевства, п. 151).

В конечном итоге даже функциональный иммунитет может нарушать Статью 6, если национальные органы власти трактуют его слишком широко (Осман против Соединенного Королевства). И даже структурный иммунитет может оказаться в согласии со Статьей 6, если, среди прочих причин, от принятия такого иска не будет никакого практического результата (Эль-Адсани против Соединенного Королевства).

Окончательность судебного решения — res judicata

Res judicata означает, что как только решение по гражданскому делу или оправдательный приговор в уголовном деле становятся окончательными, они немедленно приобретают обязательную силу без какого-либо риска их отмены (Брумареску против Румынии).

Это право проистекает из принципа правовой определённости (Рябых против России (Ryabykh v. Russia), 24 июля 2003 г., пп. 51-58). Основные примеры нарушений этого положения составляют вмешательства в виде апелляций в особом порядке, исходящие от государственных служащих самого высокого ранга, с требованием пересмотра дела после истечения срока обжалования в обычном порядке (Брумареску против Румынии, Рябых против России).

Правомочие вышестоящего суда по пересмотру следует, в принципе, осуществлять в обычном порядке через разбирательства по рассмотрению апелляционных и кассационных жалоб в ограниченном количестве инстанций и в предсказуемые сроки (Рябых против России; см. также дело ООО «Линк Ойл СПБ» против России (OOO «Link Oil SPB»), реш., 25 июня 2009 г.).

Возможность пересмотра в особом порядке должна быть строго ограничена — он должен применяться лишь в исключительных случаях и не должен становиться замаскированным обжалованием. Простая возможность существования двух точек зрения по вопросу права не является основанием для пересмотра (Рябых против России). Однако пересмотр в особом порядке может привести к отмене обвинительного приговора в уголовном деле, при условии что изначально в разбирательствах была допущена серьёзная ошибка (Ленская против России (Lenskaya v. Russia), 29 января 2009 г., пп. 36-44).

Государство не должно оказывать влияние на судебное разрешение спора принятием новых законов. Даже если законодательное вмешательство, предопределяющее исход дела, может оказаться оправданным «весомыми причинами, отвечающими всеобщим интересам», в принципе, финансовые причины сами по себе не могут служить основанием для такого вмешательства (Арнолен против Франции (Arnolin v. France), 9 января 2007 г., пп. 73-83). В то же время если сторона проигрывает дело по причине изменений в практике, влияющих на процессуальные правила, которые произошли в ходе проведения разбирательства, то это не является нарушением принципа правовой определённости (Легран против Франции (Legrand v. France), 26 мая 2011 г., пп. 39-43).

Рассмотрение дела может быть возобновлено по вновь открывшимся обстоятельствам, однако новый закон, принятый с обратной силой, не может служить таким «обстоятельством» (Маджо и другие против Италии (Maggio and others v. Italy), 31 мая 2011 г., пп. 44-50; Компания «SCM сканнэ де л'Уэст Лионе» и другие против Франции (SCMScanner de l’Ouest Lyonnais and others v. France), 21 июня 2007 г., пп. 29-34). Любой новый закон, таким образом, должен применяться только по отношению к будущим правоотношениям.

Принцип res judicata сам по себе не требует от национальных судов следования прецедентам в подобных делах, достижение согласованности закона может занять некоторое время, и поэтому определённые периоды существования противоречивой судебной практики могут допускаться без нарушения принципа правовой определённости. Это означает, что два суда, каждый со своей областью юрисдикции, могут разрешать подобные (с фактической и правовой точки зрения) дела, приходя к противоречащим, хотя и разумным и обоснованным, заключениям (Неждет Сахин и Перихан Сахин против Турции, пп. 61-96).

Своевременное принудительное исполнение окончательного судебного решения

Это право вытекает из принципа действенности для недопущения пирровой победы истца в деле, в котором не подавались жалобы на несправедливость разбирательства (Хорнсби против Греции).

Государство не может ссылаться на недостаток средств как на оправдание невыплаты долга, образовавшегося вследствие судебного решения не в пользу государственного органа (Бурдов против России №2 (Burdov v. Russia (No. 2), 7 мая 2002 г., пп. 34-38). Однако недостаток средств может стать оправданием неспособности принудительного исполнения окончательного постановления в отношении частного лица или компании (Боброва против России (Bobrova v. Russia), 17 ноября 2005 г., пп. 16-17). В таких «горизонтальных» спорах, где противоположные стороны являются частными лицами, роль органов власти состоит в том, чтобы разумно способствовать успешным заявителям в исполнении постановления в их пользу, но не гарантировать его принудительное исполнение во всех обстоятельствах (Фуклев против Украины (Fuklev v. Ukraine), 7 июня 2005 г., пп. 84-86).

Эта гарантия не связана с требованиями национального законодательства. Нарушение национальных сроков принудительного исполнения не обязательно означает нарушение Статьи 6. Задержка принудительного исполнения может быть приемлема для определённого периода времени при условии, что это не искажает саму суть права на суд (Бурдов против России № 2).

Критерии для оценки допустимости задержки исполнения судебного решения не равносильны более строгому требованию «разумности срока». Последний критерий применяется только в отношении судебных разбирательств, разрешающих сам спор[12], хотя некоторые элементы, такие как сложность дела и поведение сторон, существенны в обоих случаях (Узкурельене и другие против Литвы, пп. 31-37).

Поскольку принудительное исполнение судебного решения по передаче участка земли предполагает нечто большее, чем такое одиночное действие, как выплата денег (как в деле Бурдов против России № 2), в ранее упомянутых делах могут быть приемлемы по Статье 6 существенно более долгие задержки исполнения (Узкурельене и другие против Литвы).

Это одна из пока ещё немногочисленных сфер, где повторяющиеся проблемы с неисполнением в отношении определённых стран разрешаются путём принятия пилотного постановления, в котором может указываться сама системная проблема, и Европейский суд по правам человека может потребовать от государства-ответчика принятия в определенные сроки различных мер, включая законодательные (Бурдов против России № 2, пп. 125-146).

Независимый и беспристрастный суд, созданный на основании закона

Это право предполагает три основных требования, предлагаемые судебному органу, некоторые из которых накладываются друг на друга:

- суд, «созданный на основании закона» (H. против Бельгии (H. v. Belgium), 30 ноября 1987 г.);

- «независимый» суд (Кэмпбелл и Фелл против Соединенного Королевства., пп. 78-82);

- «беспристрастный» суд (Пьерсак против Бельгии (Piersack v. Belgium), 1 октября 1982 г., пп. 30-32).

[11] См. также выше: Спор в отношении права, имеющего основание в национальном законодательстве.

[12] См. также: Проведение судебного разбирательства в разумный срок.