Защита права на справедливое судебное разбирательство в рамках Европейской конвенции о защите прав человека: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Григорий Диков (Grigory Dikov) — юрист Секретариата Европейского суда по правам человека на протяжении более чем десяти лет. В прошлом практикующий юрист в России, курировал ряд проектов, касающихся правовой реформы в стране, проводил профессиональные тренинги в различных странах Европы и публиковался как эксперт по вопросам, связанным с уголовным правосудием и справедливым судебным разбирательством. В настоящее время — адъюнкт-профессор европейского законодательства в области прав человека в Учебно-научном центре Сиракузы в Страсбурге.

Довидас Виткаускас (Dovydas Vitkauskas) — консультант по вопросам правосудия и верховенства права. Имея в прошлом почти десятилетнюю правовую практику при Секретариате Европейского суда по правам человека и академическое образование по литовскому и английскому праву, сегодня Довидас Виткаускас консультирует ряд европейских правительств по законодательным и институциональным реформам в области правосудия, руководя группами экспертов-консультантов и помогая осуществлять различные программы Совета Европы и Европейского союза. Кроме того, занимается подготовкой юристов в различных странах в области прав человека и по другим вопросам, связанным с отправлением правосудия.

Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство

1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия.

2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком.

3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения;

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;

d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;

e) пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке.

Введение

Прецедентная практика Европейского суда по правам человека по Статье 6 является сложным комплексом норм права. Целью настоящего пособия является разъяснение исследуемого предмета до такой степени, чтобы помочь читателям, углубив свои знания по данному вопросу, лучше структурировать и мотивировать свою аргументацию в жалобах, направляемых в Европейский суд, по поводу предполагаемого нарушения Конвенции, будь то на национальном или на международном уровне, в контексте разбирательства конкретного дела в Страсбурге или просто как гипотетическое академическое упражнение. Пособие было подготовлено в первую очередь для практикующих юристов. Будучи практическим инструментом юриста, оно включает в себя довольно концентрированное изложение принципов, вытекающих из очень обширной практики Европейского Суда по Статье 6, используя язык и стиль, которыми пользуется в своих постановлениях Суд.

Авторы старались представить согласованную структуру, состоящую из широкого спектра явных или косвенных прав, закрепленных в Статье 6. В то же время они пытались привести как можно больше примеров из практики Европейского суда, чтобы показать, что судебная практика далеко не однозначна и не всегда является устоявшейся по ряду вопросов.

В связи с тем, что авторы должны были соблюсти определенную краткость изложения, читателям, возможно, потребуется дополнительно изучить те или иные обсуждаемые аспекты. И авторы на самом деле искренне призывают их сделать это, изучив каждое постановление, упомянутое здесь. Алфавитный указатель дел вместе с многочисленными примерами, содержащими ссылки на конкретные дела, облегчит читателям эту задачу.

Роль Статьи 6, методы и принципы её толкования

Статья 6 Европейской конвенции о защите прав человека (далее Конвенция) гарантирует право на справедливое судебное разбирательство. Она закрепляет принцип верховенства закона, на котором строится демократическое общество, и важнейшую роль судебной системы в отправлении правосудия, являясь отражением общего наследия Договаривающихся Государств. Она гарантирует процессуальные права сторон в гражданских разбирательствах (п. 1 Статья 6) и права подсудимого (обвиняемого лица) в уголовных разбирательствах (Статья 6 пп. 1, 2 и 3). При том что другие участники судебного разбирательства (пострадавшие, свидетели и т. д.) не имеют права подачи жалобы по Статье 6 (Михова против Италии (Mihova v. Italy), 30 марта 2010 г.)[1], их права часто принимаются во внимание Европейским судом по правам человека (далее Суд).

Подобно другим положениям Конвенции Статья 6 является предметом целенаправленного толкования. Суд предпринимает попытки придать больший практический эффект данному положению Конвенции, с тем чтобы защищать практические и эффективные права (принцип эффективности), а не теоретические и надуманные (Сахновский против России (Sakhnovskiy v. Russia), постановление БП, пп. 99-107). В результате этого небуквального, контекстуального толкования Статьи 6 в числе требований, вытекающих из смысла нормы (в отличие от определённых буквой закона), были названы право на доступ к правосудию (Голдер против Соединенного Королевства (Golder v. the United Kingdom), 21 февраля 1975 г., пп. 26-40), право на исполнение решений суда (Хорнсби против Греции (Hornsby v. Greece), 19 марта 1997 г., пп. 40-45) и право на окончательность судебных решений (Брумареску против Румынии (Brumarescu v. Romania), 28 октября 1999 г., пп. 60-65).

Поскольку Конвенцию следует, насколько это возможно, толковать в соответствии с другими нормами международного права, включая и международные обязательства государства-ответчика, нельзя исключать возможность того, что требования Конвенции могут преобладать над ними (Фогарти против Соединенного Королевства (Fogarty v. the United Kingdom), 21 ноября 2001 г, пп. 32-39; см. также дело Акционерное общество туризма и торговли «Босфорские авиалинии» против Ирландии (Bosphorus Hava Yollari Turizm ve Ticaret Anonim Şirketi v. Ireland), 30 июня 2005 г., постановление БП, пп. 108-111 и другие дела, в которых различные положения законодательства стран Европейского союза оспариваются с точки зрения Европейской конвенции о защите прав человека).

Статью 6 следует истолковывать в свете условий сегодняшнего дня, учитывая определяющие экономические и общественные условия, в рамках так называемой концепции «Конвенция как живой организм» (Маркс против Бельгии (Marckx v. Belgium), 13 июня 1979 г., п. 41). Толкуя положения Конвенции, Суд может также принимать в расчёт соответствующие нормы и принципы международного права, применимого в отношениях между Договаривающимися Сторонами (Демир и Байкара против Турции (Demir and Baykara v. Turkey), постановление БП, 12 ноября 2008 г., пп. 76-84).

Статья 6 обладает значительной автономией внутри национального законодательства Договаривающихся Государств, включая как материально-правовые, так и процессуальные нормы (Хан против Соединенного Королевства (Khan v. the United Kingdom), 12 мая 2000 г., пп. 34-40). Из этого следует, что процессуальный изъян с точки зрения национального законодательства необязательно равносилен нарушению Статьи 6. В то же время не все элементы Статьи 6 одинаково автономны в национальных законодательствах. Например, национальному законодательству всегда придавалась большая значимость в контексте теста применимости (Роч против Соединенного Королевства (Roche v. the United Kingdom), 19 мая 2005 г., постановление БП, пп. 116-126), а также при рассмотрении дела по существу по Статье 6 с целью нахождения компромисса между различиями, присущими обвинительному процессу и системе следствия, например, когда Суд санкционировал более широкие рамки судебного усмотрения в континентальных правовых системах при выборе того, какие свидетели должны быть вызваны на слушание (Видал против Бельгии (Vidal v. Belgium), 22 апреля 1992 г., пп. 32-35)[2]. В некоторых контекстах нарушение национального законодательства или нечёткость формулировки национальных положений как таковых использовались Судом как дополнительный аргумент, указывающий на нарушение Статьи 6 (Компания «ДМД Груп» против Словакии (DMD Group, a.s. v. Slovakia), пп. 62-72). Иногда в качестве подкрепления своего заключения по Статье 6 Суд также ссылался на национальные решения, констатировавшие нарушение конституционного положения, тождественного Статье 6 (Хенрик Урбан и Рышард Урбан против Польши (Henryk Urban and Ryszard Urban v. Poland), 30 ноября 2010 г., пп. 47-56).

Статья 6 главным образом служит для определения того, были ли предоставлены заявителю достаточные возможности изложить свою позицию и оспорить доказательства, которые он считал недостоверными, а не для того, чтобы оценивать правильность или неправильность решения, принятого национальными судами (Каралевичус против Литвы (Karalevičius v. Lithuania), реш., 6 июня 2002 г.).

В соответствии с принципом субсидиарности мнений на всех уровнях Статья 6 не позволяет Суду действовать в качестве суда четвёртой инстанции, т.е. вновь устанавливать факты дела или вновь изучать предполагаемые нарушения национального законодательства (Бернар против Франции (Bernard v France), 23 апреля 1998 г., пп. 37-41), или выносить решение относительно допустимости доказательств (Шенк против Швейцарии (Schenk v. Switzerland), 12 июля 1988 г., пп. 45-49). Государства обладают свободой применять уголовное законодательство по отношению к любому деянию (если только это не является нарушением других прав, гарантированных Конвенцией) и определять признаки состава преступления.

Таким образом, Суд не уполномочен диктовать содержание национального уголовного законодательства, включая указание на конкретную форму защиты, которую следует предоставить обвиняемому (G. против Соединенного Королевства (G. v. the United Kingdom), 30 августа 2011 г., реш., пп. 28-30). В последние годы, однако, Суд несколько раз констатировал нарушения Статьи 6 по фактам повторного принятия конфликтующих судебных решений по одному вопросу одним и тем же апелляционным судом (Тудор Тудор против Румынии (Tudor Tudor v. Romania), 24 марта 2009 г., пп. 26-33) либо разными районными судами после процедуры обжалования (Штефэницэ и другие против Румынии (Ştefănică and others v. Romania), пп. 31-40), подчеркивая, что «глубокие и давние» расхождения в позициях несовместимы с принципом правовой определенности в её широком понимании. В то же время недавно Большая Палата указала на то, что сравнение различных решений национальных судов не входит в задачи Суда по Статье 6, даже если они были вынесены в рамках разбирательств, сходных по внешним признакам, — за исключением дел, связанных с очевидным произволом (Неждет Сахин и Перихан Сахин против Турции (Nejdet Şahin and Perihan Şahin v. Turkey), 20 октября 2011 г., постановление БП, пп. 59-96).

Статья 6 устанавливает очень высокую степень презумпции достоверности фактов, установленных национальными судами, если только не выясняется, что в ходе национальных разбирательств были допущены грубые нарушения требований Статьи 6, как, например, в делах, касающихся провокации со стороны правоохранительных органов (Раманаускас против Литвы (Ramanauskas v. Lithuania), постановление БП, пп. 48-74), хотя эта категория дел, скорее, является исключением, чем правилом.

Статья 6 предполагает рассмотрение справедливости разбирательств в целом, а именно всех стадий и возможностей, предоставленных заявителю, а не оценку отдельно взятого процессуального изъяна как такового (per se). В то же время в последние годы Суд стал придавать большее значение некоторым значимым моментам разбирательств, в частности, обстоятельствам первого допроса подозреваемого по уголовному процессу (Имбриосция против Швейцарии (Imbrioscia v. Switzerland), пп. 39-44; Салдуз против Турции (Salduz v. Turkey), постановление БП, пп. 56-62; Пановиц против Кипра (Panovits v. Cyprus), 11 декабря 2008 г., пп. 66-77; Даянан против Турции (Dayanan v. Turkey), 13 октября 2009 г., пп. 31-43; Пищальников против России (Pishchalnikov v. Russia), 24 сентября 2009 г., пп. 72-91).

Может ли пересмотр судом вышестоящей инстанции исправить процессуальный изъян, возникший на более ранней стадии разбирательств, зависит от характера вмешательства, полномочий и рамок усмотрения суда вышестоящей инстанции (Роу и Девис против Соединенного Королевства (Rowe and Davis v. the United Kingdom), 16 февраля 2000 г., пп. 61-67). Подобным же образом отсутствие процессуальных гарантий на более поздней стадии разбирательств может быть компенсировано тем, что заявителям была предоставлена возможность осуществить свои права на более ранней стадии (см., однако, дело Гарсия Эрнандес против Испании (García Hernández v. Spain), 16 ноября 2010 г., пп. 26-36).

Как правило, человек может заявить о том, что стал «жертвой» нарушения Статьи 6, только если разбирательства закончены и этот человек признан виновным в совершении преступления (Олекси против Польши (Oleksy v. Poland), 28 ноября 2006 г., реш.) или проиграл при рассмотрении гражданского иска (по крайней мере, частично). Встречаются, впрочем, и некоторые исключения, когда оказываются нарушенными требования «доступа к правосудию» или «разумного срока» при отсутствии окончательного решения по делу. Нередко принцип презумпции невиновности (Статья 6 п. 2) оказывается нарушенным, хотя человек не подвергается судебному преследованию или не признается виновным[3].

Несмотря на то что Суд редко указывал на ограниченный характер права по Статье 6, при более подробном рассмотрении его практики, связанной с Конвенцией, выясняется, что некоторые элементы этого положения, такие как право на доступ к правосудию (например, Эшингдейн против Соединенного Королевства (Ashingdane v. the United Kingdom), 28 мая 1985 г., пп. 55-60), очень близки к тому, чтобы быть названными ограниченными так же, как и права, гарантированные в Статьях 8-11 Конвенции. Оттачивая формулировку ограниченного права по Статье 6, Суд заявлял, что понятие справедливого судебного разбирательства не может определяться в соответствии с единственным неизменным принципом, но должно зависеть от обстоятельств конкретного дела.

В результате в большинстве случаев применялась единственная в своем роде (sui generis) проверка на соразмерность по Статье 6, также известная как проверка сущности права, например, когда была установлена другая степень защиты от самооговора в отношении мелких правонарушений (малозначительных или так называемых административных правонарушений, имеющихся в некоторых европейских правовых системах), в отличие от правил, применяющихся к следствию по более серьёзным преступлениям (О’Хэллоран и Фрэнсис против Соединенного Королевства (O’Halloran and Francis v. the United Kingdom), 29 июня 2007 г., постановление БП, пп. 43-63), или когда в гражданских делах была утверждена более низкая гарантия равенства сторон по сравнению с уголовными делами (Фуше против Франции (Foucher v. France), 18 марта 1997 г., пп. 29-38; в отличие от Мене против Франции (Menet v. France), 14 июня 2005 г., пп. 43-53).

[1] При первом упоминании названия дел указываются в переводе на русский и на английском языках (включая указание государства-ответчика), далее только на русском. См. список дел с указанием дат

[2] См. также: Доступ к правосудию; Суд, «созданный на основании закона»; Право на допрос свидетелей.

[3] См. ниже: Доступ к правосудию и Пункт 2 Статьи 6: презумпция невиновности.