Защита права на справедливое судебное разбирательство в рамках Европейской конвенции о защите прав человека: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда профессиональный, дисциплинарный или исполнительный орган не выполняет изложенные выше требования, Статья 6 всё же не будет нарушена при условии, что впоследствии заявитель будет иметь доступ к полному судебному пересмотру фактических и правовых вопросов (А. Менарини Диагностикс S.R.L. против Италии (A. Menarini Diagnostics S.R.L. v. Italy), 27 сентября 2011 г., пп. 57-67).

Требования «беспристрастности», «независимости» и «созданности на основании закона» применимы только к судебным органам.

Полиции или органам прокуратуры необязательно быть беспристрастными, независимыми или созданными на основании закона. Однако если в рамках правоохранительной системы существует институт следственных судей, требование беспристрастности может быть применимо и к нему (Вера Фернандес-Хуидобро против Испании (Vera Fernàndez-Huidobro v. Spain), 6 января 2010 г., пп. 108-114). Подобно этому в случаях, когда помощник председательствующего судьи de facto осуществляет важные функции в рамках судебного процесса, его личная заинтересованность в исходе дела может нарушить беспристрастность суда (Беллицци против Мальты (Bellizzi v. Malta), 21 июня 2011 г., пп. 57-62).

Суд, «созданный на основании закона»

Это положение касается, в принципе, вопроса о том, имеет ли определённый дисциплинарный или административный орган, разрешающий спор, характеристики «суда» в значении Статьи 6, даже если в национальной системе такой орган и не называется словом «суд» (H. против Бельгии, пп. 50-55). Это единственное положение Статьи 6, которое недвусмысленно отсылает нас к национальному законодательству, предполагая определённую проверку «законности» со стороны Суда. В то же время существует сильная презумпция того, что национальные суды знают правила юрисдикции (подсудности) лучше, и если на национальном уровне тема юрисдикции обсуждается должным образом, Суд будет склонен согласиться с национальными судами в вопросе относительно наличия полномочий рассматривать дело (Ходорковский № 2 против России (Khodorkovskiy (No.2) v. Russia), реш, 8 ноября 2011 г.)[13].

Отправной точкой является функция органа по рассмотрению вопросов, относящихся к его компетенции, на основе принципа верховенства закона (Белилос против Швейцарии (Belilos v. Switzerland), 29 апреля 1988 г., пп. 62-73), который в первую очередь означает отсутствие неограниченной свободы принятия решений исполнительной властью (Лавентс против Латвии (Lavents v. Latvia), 28 ноября 2002 г., пп. 114-121).

Орган необязательно должен быть частью обычного судебного механизма, и то обстоятельство, что у него есть другие функции, помимо судебной, необязательно выводит его за рамки понятия «суд» (H. против Бельгии). Формулировка «созданный на основании закона» предназначена для того, чтобы гарантировать, что судебная организация не зависит от решений исполнительной власти, но регулируется законами, принимаемыми парламентом.

Члены такого органа необязательно должны быть адвокатами или профессиональными судьями (Эттл против Австрии (Ettl v. Austria), 23 апреля 1987 г., пп. 36-41).

Такой орган должен обладать полномочиями по принятию решений, носящих обязательный характер (Срамек против Австрии (Sramek v. Austria), 22 октября 1984 г., пп. 36-42), а не просто заключений или рекомендаций, даже если такие рекомендации обычно применяются на практике (Бентем против Нидерландов, пп. 37-44).

Юрисдикция суда должна определяться законом, однако нет необходимости в том, чтобы каждая деталь организации процесса отправления правосудия регламентировалась первичным законодательством (Занд против Австрии). В то же время неприемлемо и такое положение вещей, когда положение и роль судьи определяется лишь обычаем (Панджикидзе и другие против Грузии, пп. 103-111).

Оценка понятия «суд, созданный на основании закона» предполагает более общее рассмотрение законодательного блока, на основании которого учреждены определённые органы. Она, как правило, не связана с рассмотрением полномочий конкретного органа в обстоятельствах каждого конкретного дела, таких как повторная оценка законности (с национальной точки зрения) территориальной или иерархической юрисдикции определённого суда или состава суда, рассматривавшего жалобы заявителя (Дактарас против Литвы, реш.; см. также доктрину четвёртой инстанции).

Только в некоторых совершенно исключительных делах Суд обращается к толкованию понятия «суд, созданный на основании закона» как включающего законность состава суда на национальном уровне. Критерии доказанности в этом отношении отличаются жёсткостью, и заявитель должен показать полное отсутствие национальной законодательной базы, а не просто сомнительность или недостаточную компетентность конкретного органа или его члена (Лавентс против Латвии, 28 ноября 2002 г.).

«Независимый» суд

Понятие независимости суда несколько накладывается на первое требование («суд, созданный на основании закона»), поскольку подразумевает существование процессуальных механизмов защиты для отделения судебной власти от остальных властей, в первую очередь исполнительной (Кларк против Соединенного Королевства (Clarke v. the United Kingdom), реш., 25 августа 2005 г.). Независимость также нередко подвергается анализу в сочетании с «объективной беспристрастностью», причём между этими двумя аспектами не проводят чёткого разграничения (Моисеев против России (Moiseyev v. Russia), 9 октября 2008 г., пп. 175-185)[14].

Требуется определённая степень структурной отделённости органа от исполнительной власти: министр или правительство ни при каких обстоятельствах не могут рассматриваться как «независимый» суд (Бентем против Нидерландов).

Если существует шанс того, что исполнительная власть может изменить решение органа или приостановить его исполнение, то это лишает этот орган характеристики «независимый» суд (Ван де Хурк против Нидерландов (Van de Hurk v. the Netherlands), 19 апреля 1994 г., пп. 45-55).

Одно то обстоятельство, что судьи суда общей юрисдикции назначаются таким органом исполнительной власти, как министерство, или финансируются в порядке и способами, регулируемыми правительством, не означает само по себе, что эти судьи не являются «независимыми» (Кларк против Соединенного Королевства, реш.). Для того чтобы сделать вывод в этом отношении, необходимо провести более полный анализ обстоятельств назначения, срока полномочий и законодательных гарантий от давления извне.

Невозможность смещения членов суда со своих должностей исполнительной властью до истечения срока их полномочий является необходимым залогом их «независимости», но несменяемость судей необязательно закреплять формально в соответствующем законе при условии, что она соблюдается на деле (Кэмпбелл и Фелл против Соединенного Королевства).

Отсутствие чётко очерченного срока полномочий как необходимого минимума, с учетом того что трёхгодичный период таких полномочий, вероятно, является хоть и относительно коротким, но всё же приемлемым минимальным сроком в случае с тюремным дисциплинарным органом (Кэмпбелл и Фелл против Соединенного Королевства).

Система, допускающая смешанный состав суда, включающий профессиональных судей и народных заседателей (помощников судей), будет отвечать требованию независимости, только если существуют достаточные гарантии независимости народных заседателей, включая защищённость от досрочного прекращения полномочий или ограничений при разрешении споров с участием сторон, которые могли принимать участие в назначении народных заседателей (Лука против Румынии, пп. 55-61).

Суд часто подчёркивал важность внешней независимости, т.е. того, что независимый наблюдатель воспринимает определённый орган как «независимый суд» (Белилос против Швейцарии). Вопросы внешних проявлений в конкретных делах обычно рассматриваются в рамках объективной проверки на «беспристрастность» (Дактарас против Литвы, пп. 30-38), но с редкими исключениями с точки зрения «независимости», а именно в случаях, когда споры разрешаются не в судах общей юрисдикции, а в специализированных судах (Белилос против Швейцарии).

Процедура назначения судей для рассмотрения конкретного дела также может ставить под сомнение их независимость. В деле Моисеев против России (пп. 175-185) Суд констатировал нарушение требований «независимости» и «беспристрастности» по причине того, что состав суда менялся (по решению председателя суда) одиннадцать раз, при том что причины этих изменений были даны только дважды. В деле Компания «ДМД Груп» против Словакии (пп. 62-72) очень сходная ситуация была подвергнута анализу с точки зрения критерия «суд, созданный на основании закона».

Финансирование, получаемое судами из государственного бюджета, само по себе не является основанием сомневаться в их независимости, если только в делах, где государство является ответчиком, возможно установить причинно-следственную связь между средствами, полученными судом, и конкретным делом (Порубова против России (Porubova v. Russia), реш., 8 октября 2009 г.).

Когда независимость и беспристрастность председателя суда ставятся под вопрос, нарушения п. 1 Статьи 6 не будет, если председатель не принимал личного участия в рассмотрении дела и не давал конкретных указаний по применению закона другим судьям, даже если он наблюдал за осуществлением строгих правил распределения дел и назначением судей-докладчиков, а также играл важную роль в оценке действий суда и дисциплинарного процесса[15].

Даже если вышестоящий (апелляционный) суд «независим», это само по себе не может компенсировать недостаточную независимость нижестоящего суда, если только вышестоящий суд не намерен рассматривать конкретный вопрос независимости в своём решении (Хенрик Урбан и Рышард Урбан против Польши, пп. 47-56).

«Беспристрастный» суд

Тогда как понятие «независимость» суда подразумевает структурное рассмотрение правовых и ведомственных механизмов защиты от вмешательства в судебные дела со стороны других ветвей власти, «беспристрастность» предполагает проверку независимости суда от влияния сторон конкретного дела (Пьерсак против Бельгии). Наличие хотя бы одного пристрастного судьи в составе суда может повлечь за собой нарушение требования беспристрастности, даже если нет оснований сомневаться в беспристрастности других (или большинства других) судей (Сандер против Соединенного Королевства (Sander v. the United Kingdom), 9 мая 2000 г., пп. 18-35).

«Беспристрастность» — это отсутствие предвзятости и предубеждённости по отношению к сторонам спора. Существуют два вида проверки на беспристрастность: субъективная и объективная (Пьерсак против Бельгии).

Субъективная проверка требует выявления более тесной «личностно-следственной» связи, предполагающей демонстрацию личной предвзятости какого-либо члена суда в отношении одной из сторон. В данном случае исходят из презумпции субъективной беспристрастности, если только нет подтверждений обратного (Пьерсак против Бельгии).

Примеры отсутствия субъективной беспристрастности:

[13] См. также выше: Правоспособность предъявлять иски, требовать возмещения ущерба и добиваться решения суда; и Процессуальные препятствия: сроки, судебные издержки, юрисдикция и другие формальности.

[14] См. также: «Беспристрастный» суд.

[15] Парлов-Ткалчич против Хорватии (Parlov-Tkalčić v. Croatia), пп. 81-97, хотя это дело рассматривалось в разряде «беспристрастность» подобно делу Дактарас против Литвы и прочим аналогичным делам, упомянутым ниже, на стр. 69.