Защита права на справедливое судебное разбирательство в рамках Европейской конвенции о защите прав человека: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В то время как формулировка правил допустимости доказательств лежит в сфере национального законодательства (а их оценка — задача национальных судов), характер принимаемых доказательств и подход к их рассмотрению национальными судами относятся к сфере Статьи 6 (Шенк против Швейцарии)[20].

Обязательно должен быть предоставлен доступ к материалам, имеющим решающее значение для исхода дела (МакМайкл против Соединенного Королевства (McMichael v. the United Kingdom), 30 октября 1995 г., пп. 78-82), доступ же к менее важным доказательствам может быть ограничен.

В уголовном процессе требование соблюсти «состязательность» в соответствии с п. 1 Статьи 6 обычно частично совпадает с правами защиты в соответствии с п. 3 Статьи 6, такими как право на допрос свидетелей. Следовательно, предполагаемые нарушения этих положений обычно рассматриваются совместно (Брикмон против Бельгии (Bricmont v. Belgium), 7 июля 1989 г., пп. 76-93).

Особенностью требования «состязательности» процесса в уголовном разбирательстве является обязательность раскрытия адвокатам подсудимого всех доказательств за и против него, однако право на раскрытие доказательств не является абсолютным и может быть ограничено в целях защиты конфиденциального метода расследования, личности агентов или свидетеля (Эдвардс против Соединенного Королевства (Edwards v. the United Kingdom), 16 декабря 1992 г., пп. 33-39).

Использование конфиденциальных материалов может оказаться неизбежным, например, когда на карту поставлены национальная безопасность или контртеррористические меры (Хан против Соединенного Королевства, пп. 34-40). Однако вопрос о том, предоставлять или нет стороне защиты доступ к материалам, не может разрешаться только лишь стороной обвинения. Для соблюдения Статьи 6 вопрос об отказе в раскрытии должен быть: а) поставлен перед национальными судами при рассмотрении на каждой инстанции, б) утвержден национальными судами посредством установления баланса между интересами общественности и интересами защиты — и только в случаях крайней необходимости (Роу и Девис против Соединенного Королевства).

Трудности, причиняемые защите нераскрытием доказательств, должны быть в достаточной степени уравновешены применяемым судебными органами порядком решения данного вопроса (Фитт против Соединенного Королевства (Fitt v. the United Kingdom), 16 февраля 2000 г., п. 45-46). Этот порядок может предполагать процедуру передачи защите краткого изложения нераскрытых доказательств (Ботмех и Алами против Соединенного Королевства (Botmeh and Alami v. the United Kingdom), 7 июня 2007 г., пп. 42-45).

Требование «состязательности» с точки зрения Статьи 6, таким образом, обычно предполагает анализ качества национального судопроизводства, а именно возможности защиты выдвинуть аргументы против нераскрытая материалов в судах как первой, так и апелляционной инстанции (Роу и Девис против Соединенного Королевства), и обязательство национальных судов по уравновешиванию интересов, но не рассмотрение допустимости решения национальных судов о нераскрытии, поскольку сам Суд не в состоянии принять решение о строгой необходимости, не имея возможности исследовать упомянутые конфиденциальные материалы (Фитт против Соединенного Королевства).

В то же время проверка на строгую необходимость не раскрывать часть материалов дела, в совокупности с установленными ограничениями на использование других форм конфиденциальных доказательств, таких как показания анонимных свидетелей (Доорсон против Нидерландов (Doorson v. the Netherlands), 23 июня 1996 г., пп. 66-83), показывает, что любое нераскрытое будет отвечать критерию «состязательности», только если эти доказательства не положены в основу обвинения (Доорсон против Нидерландов) или если они не являются критически важными доказательствами по делу (Георгиос Папагеоргиу против Греции, пп. 35-40)[21].

Когда полное раскрытие доказательств, использованных против подсудимого, невозможно (там, где это противоречит серьёзному государственному интересу, например, в контексте борьбы с терроризмом), права защиты могут быть уравновешены назначением специального адвоката, уполномоченного представлять обвиняемого без сообщения ему «конфиденциальных» моментов материалов дела, которые обвинение хотело бы оставить в конфиденциальности. По крайней мере, некоторая ключевая информация об изобличающих материалах должна быть доступна и адвокату, и обвиняемому.

Чем важнее конфиденциальные доказательства, положенные в основу обвинения, тем вероятнее, что их раскрытие потребуется по Статье 6 (Фитт против Соединенного Королевства).

Нераскрытое будет неприемлемым по Статье 6 (даже если этот вопрос должным образом рассматривался национальными судами) в том случае, если это может помешать лицу, подвергающемуся преследованию, укрепить свою стратегию защиты в той части, где бремя доказывания возложено на него, например, в деле защиты от провокации со стороны правоохранительных органов (Эдвардс и Льюис против Соединенного Королевства (Edwards and Lewis v. the United Kingdom), 27 октября 2004 г., постановление Палаты от 2003 г., пп. 49-59).

Равенство сторон

Принцип «равенства сторон» требует, чтобы каждой стороне была бы представлена разумная возможность изложить свою позицию в условиях, которые не ставят ее в существенно менее благоприятное положение в сравнении с противоположной стороной (Брандстеттер против Австрии).

По сути, принцип «равенства сторон» означает равные процессуальные возможности по представлению своей позиции, при этом он обычно частично совпадает с требованием соблюдения «состязательности» процесса (в соответствии с узким пониманием Суда относительно доступа к материалам дела и осведомленности об имеющихся доказательствах)[23]. Из устоявшейся практики Суда неясно, в чём эти принципы независимы друг от друга (см. Ивон против Франции (Yvon v. France), 24 апреля 2003 г., пп. 29-40). Можно с уверенностью сказать, что вопросы о нераскрытии доказательств стороне защиты[24] можно проанализировать как с точки зрения требования соблюдения состязательного характера разбирательства (возможность знать и проверять доказательства в присутствии судьи), так и гарантии «равенства сторон» (возможность знать и проверять доказательства в равных условиях с другой стороной).

В некоторых гражданских делах не будет казаться неуместным рассмотрение вопроса о возможности доступа к доказательствам и возможности оспорить их как части общего требования «доступа к правосудию» (МакГинли и Иган против Соединенного Королевства (McGinley and Egan v. the United Kingdom), 9 июня 1998 г.)[25]. В деле Компания «Варнима корпорейшн интернэшнл S.A.» против Греции (Varnima Corporation International S.A. v. Greece), 28 мая 2009 г., пп. 28-35, например, национальные суды применили два разных срока исковой давности к соответствующим искам каждой стороны (компании-заявителя и государства), отклонив иск заявителя и удовлетворив иск органа власти.

Незначительный дисбаланс в равенстве сторон, который не влияет на справедливый исход разбирательства в целом, не является нарушением Статьи 6 (Верду Верду против Испании (Verdù Verdù v. Spain), 15 февраля 2007 г., пп. 23-29). В то же время общим правилом является то, что стороны самостоятельно решают, нужно ли подавать замечания на представленные другим участником разбирательств материалы, независимо от того, какой эффект возымело поданное замечание на судей (Феррейра Алвеш №3 против Португалии (Ferreira Alves (No. 3) v. Portugal), 21 июня 2007 г., пп. 35-43).

Поскольку нет исчерпывающего определения минимальных требований «равенства сторон», должны существовать адекватные процессуальные защитные механизмы, подходящие по характеру дела и соответствующие тому, что поставлено на карту в споре между сторонами. Эти механизмы могут включать возможности: а) представить доказательства, б) оспорить доказательства не в свою пользу и в) представить доводы по рассматриваемым вопросам (H. против Бельгии, 30 ноября 1987 г., пп. 49-55).

Противоположная сторона не должна получать дополнительные привилегии для изложения своей позиции, например, право на присутствие перед судом в отсутствие другой стороны (Боргерс против Бельгии (Borgers v. Belgium), 30 октября 1991 г., пп. 24-29).

Присутствие прокурора в гражданских процессах, сторонами которого являются два частных лица, может быть оправдано, если спор также затрагивает общественный интерес или если одна из сторон принадлежит к уязвимой группе, нуждающейся в особой защите (Бацанина против России (Batsanina v. Russia), 26 мая 2009 г., пп. 20-28).

Требование «равенства сторон» обладает значительной самостоятельностью, но не является полностью автономным от национального законодательства, поскольку Статья 6 принимает во внимание различия, присущие обвинительным процессам, например, в той степени, в которой сторонам позволяется принимать решение в рамках этого процесса о том, какие свидетельства представлять или каких свидетелей вызывать на слушание, и системам следствия, когда суд решает, какого рода и сколько доказательств должны быть представлены в ходе судебного слушания. Заявитель в системе следствия, например, не может опираться на принцип «равенства сторон» или п. 3d Статьи 6 с тем, чтобы вызвать любого свидетеля по своему выбору для дачи показаний в суде (Видал против Бельгии)[26].

Практика по вопросу об экспертах довольно сложна, поскольку, с одной стороны, они рассматриваются не иначе как любые другие свидетели (Мирилашвили против России), с другой стороны, к экспертам, играющим «более существенную процессуальную роль», могут быть предъявлены определённые дополнительные требования нейтральности в отличие от простых свидетелей (Бёниш против Австрии, пп. 28-35; Брандстеттер против Австрии, пп. 41-69).

Можно констатировать, что не существует как такового неограниченного права назначать эксперта по своему выбору для дачи показаний в суде, равно как и права назначать другого или альтернативного эксперта. К тому же Суд традиционно придерживался мнения о том, что никто не вправе требовать нейтральности от назначенного судом эксперта, если этот эксперт не пользуется никакими процессуальными привилегиями, в значительной мере неблагоприятными для заявителя (Брандстеттер против Австрии).

Однако в своей недавней практике Суд уделил большее внимание требованию нейтральности официальных экспертов, особенно тогда, когда мнение эксперта играет определяющую роль в судебном процессе (Сара Линд Эггертсдоттир против Исландии, пп. 55-41). Право назначать контр-эксперта может возникать, когда заключения первого эксперта, затребованные полицией, приводят к возбуждению уголовного дела, и не существует другого способа оспорить мнение первого эксперта в суде (Стойменов против бывшей Югославской республики Македония (Stoimenov v. “the former Yugoslav Republic of Macedonia”), 5 апреля 2007 г., пп. 38-43).

Возможны и другие исключительные обстоятельства, такие как внезапное и полное изменение показаний со стороны назначенного судом эксперта в ходе одного и того же слушания, когда может возникнуть проблема справедливости и права на защиту, если суд не примет решения вызвать другого эксперта для дачи показаний (G. B. против Франции, пп. 56-70).

При рассмотрении уголовного дела требование равенства сторон в п. 1 Статьи 6 иногда частично совпадает с правом на защиту по п. 3 Статьи 6, например, с правом на допрос свидетелей. Следовательно, предполагаемые нарушения этих положений обычно рассматриваются совместно (Брикмон против Бельгии).

В гражданских делах принцип равенства сторон может подвергаться большим ограничениям, чем в уголовных, например, ограничению доступа к материалам дела со ссылкой на решение заявителей защищаться самостоятельно (Мене против Франции, Фуше против Франции).

Хотя право на юридическую помощь в гражданских спорах не вытекает само по себе из требований «равенства сторон» или «доступа к правосудию»[27], в некоторых исключительных делах обнаруживается нарушение п. 1 Статьи 6, когда малообеспеченные заявители в гражданских делах получали отказ в предоставлении бесплатной правовой помощи для участия в деле о диффамации в качестве ответчиков против состоятельного истца — транснациональной корпорации, представленной целой командой адвокатов (Стил и Моррис против Соединенного Королевства (Steel and Morris v. the United Kingdom), 15 февраля 2005 г.).

Личное присутствие и публичность

Хотя право на «публичное слушание» проистекает из формулировки Статьи 6, дела в этой категории обычно рассматриваются в более общем разделе «справедливости» (Экбатани против Швеции).

Этот элемент «справедливости» состоит из четырёх составных частей:

[20] См. также ниже: Право на мотивированное решение и надёжные доказательства.

[21] См., однако, дело Аль-Хавайя и Тахири против Соединенного Королевства (Al-Khawaja and Tahery v. the United Kingdom), пп. 120-165 и Право на допрос свидетелей.

[23] См. выше: Принцип состязательности.

[24] См. выше.

[25] См. также выше: Доступ к правосудию.

[26] См. также ниже: Право на допрос свидетелей.

[27] См. выше: Доступ к правосудию.