Наблюдая за французами. Скрытые правила поведения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И что же, работодатели от этого выиграют?

Наихудшую репутацию из-за своего прохладного отношения к работе приобрели fonctionnaires, государственные служащие. Французский комедиант Колюш[47] так шутил по этому поводу: «Моя мама была fonctionnaire, отец тоже не работал».

К числу fonctionnaires относятся учителя, полицейские, больничный персонал, пожарники, чиновники в правительственных учреждениях и исследователи в государственных институтах. Почтовые и транспортные служащие не совсем fonctionnaires, но обладают такими же правами и столь многочисленны, что по силе своего влияния на правительство ничуть не уступают fonctionnaires.

По официальной статистике, число fonctionnaires равно примерно 3,3 миллиона человек. Но в одном французском журнале недавно была приведена иная оценка: fonctionnaires и полу-fonctionnaires составляют более четвертой части от всех работающих французов — шесть миллионов человек. Любые попытки со стороны правительства, кто бы в нем ни сидел, реформировать fonction publique[48] могут выйти ему боком. Стоит правительству сунуться, скажем, в éducation nationale[49] и на забастовку выйдут не только два миллиона работающих в этой области, но и все студенты, которые, готовясь к взрослой жизни, любят побузить у себя в учебных заведениях.

И зачастую наихудшие fonctionnaires совершают самое головокружительное восхождение по служебной лестнице. Всем прекрасно известно, что лучший способ избавиться от не способного ни на что управляющего fonction publique — это повысить его: пусть убирается с глаз долой и досаждает более высокому начальству.

Это же касается и секретарей fonctionnaires. У одного из моих друзей, исследователя, была секретарша, водрузившая на свое рабочее место телевизор: она, видите ли, будет смотреть американские дублированные телесериалы. Приятель пожаловался руководителю отдела, но тот лишь заявил, что ничего не может поделать: разозлишь одну секретаршу, другие устроят в институте забастовку. В итоге мой друг мучился два года, пока наконец не нашел другого исследователя, который появлялся у себя на работе так редко, что даже не заметил отсутствия собственной секретарши, уже полгода как вышедшей на пенсию. Любительница мыльных опер заняла освободившееся место, и мой друг был спасен.

Так же и директору школы, если он хочет избавиться от преподавателя, устраивающего на каждом уроке просмотры фильмов по DVD, напивающегося во время обеда и регулярно опаздывающего из летнего отпуска на две недели, не остается иного выхода, как предложить провинившемуся перевод в более престижную область Франции. Я целый год работал помощником учителя английского языка в lycée[50] в Периньяне, и, должен сказать, некоторые учителя действительно заботились о детях, зато других интересовали лишь условия катания на лыжах в Пиренеях и развитие водных видов спорта на Средиземноморском побережье. На одном типичном уроке, где я присутствовал, учитель показывал кассету с фильмом Чарли Чаплина (большое подспорье для желающих усовершенствовать свои навыки разговорной английской речи), кричал на своих учеников, веля им заткнуться, и ходил курить в учительскую. Très éducatif[51].И единственное, что мог в данном случае сделать директор, это попробовать уговорить его перевестись в Сан-Тропез.

В свое оправдание fonctionnaires говорят, что на закрепленных за ними пожизненно рабочих местах они получают маленькое жалованье и у них практически нет возможности продвинуться по служебной лестнице. Впрочем, fonction publique, возможно, не так уж и плохи: на недавно появившуюся в государственном институте по исследованиям народонаселения должность помощника администратора, даже не требующую baccalauréat[52] (соответствует уровню А), было подано восемьдесят заявлений, в том числе и от нескольких докторов наук.

Работа не бей лежачего — это такое искушение, перед которым ни один француз или француженка не в силах устоять.

Удивительно, что французы, учитывая, сколько у них поводов с ленцой относиться к своей работе, хоть что-то делают. Но это так. Без суматохи, не устраивая гонок, они возводят мосты, строят автострады, железные дороги и даже целые города. И одной из причин этого является то, что они не обращают внимания на сопротивление защитников окружающей среды. Ну, не желает группка любителей деревьев в сандалиях на босу ногу, чтобы их долину прорезала новая линия TGV. Ну и что? Люди же должны быстро добираться до пляжа или горнолыжного курорта. Вот поэтому-то во Франции строительство новой железной дороги занимает меньше времени, чем назначение даты первого публичного слушания по схожему делу в Великобритании.

Во-вторых, французы никому не уступают свои крупные строительные проекты. Сравните, например, строительство национальных стадионов во Франции и Великобритании. Когда французы решили построить к чемпионату мира 1998 года новый стадион, они привлекли к работе над ним только французские фирмы, и спортивное сооружение было возведено уже в январе, то есть за полгода до начала международного турнира. Что же в аналогичной ситуации сделали англичане? Первым делом они снесли старый спортивный комплекс, а затем, поручив сооружение стадиона иностранной компании[54], тут же утратили всякий контроль над финансированием объекта и сроком его окончательной сдачи. Итог: стадион был сдан с большим опозданием и оказался самым дорогим в мировой истории спортивным сооружением.

Vive la méthode française![55]

Мы, англосаксы, постоянно ставим перед собой цели. Поэтому мы кажемся себе весьма энергичными, даже если ничего не добиваемся. Да, мы хвастаем, что на десять процентов увеличили число задач, которые надо решать ежедневно. Ладно, в девяноста процентах мы терпим фиаско, зато, наметив на завтра больше целей, мы можем начертить в Power Point[56] массу радующих глаз диаграмм.

Французы на работе ставят перед собой гораздо меньше целей по двум основным причинам.

Во-первых, их замучили этим в школе. Все, что делают школяры, оценивается по двадцатибалльной шкале и заносится в табель успеваемости. К тому времени, когда пора поступать на работу, бывшим школярам до смерти надоедает ставить перед собой цели.

Во-вторых, они не осмеливаются намечать слишком много задач, потому что знают: они все равно не будут выполнены[57].

Однако, вопреки всему, отсутствие поставленных задач не мешает французам с честью справляться с возложенными на них обязанностями.

Посмотрите, какую кутерьму поднимают сотрудники почты в Британии вокруг почтовых отправлений первого класса. Здесь, наверное, больше почтовых служащих, изучающих вопрос своевременной доставки писем первого класса, чем, собственно, таких писем.

Во Франции тоже существует два вида писем. Но французам совершенно все равно, дойдет ли письмо первого класса (или, как они скромно его называют, tarif normal[58]) до адресата в течение суток. Французские предприниматели начинают свое утро с чтения уже полученных писем и не беспокоятся по поводу тех, которые еще, возможно, только идут.

Британцы столь увлечены собиранием статистических данных о качестве своей работы, что самой работе уделяют все меньше и меньше внимания. Недавно мне пришлось прокатиться на поезде из Лондона в аэропорт Лутон. Я хотел выйти на станции Сент-Олбан, на полпути. Однако, когда мы подъехали к первой станции после Центрального Лондона, было объявлено, что в связи с отставанием от графика на десять минут поезд проследует без остановок до самого лутонского аэропорта. Мне и большинству других пассажиров пришлось сойти и двадцать минут ждать следующего поезда. Итог: поезд пришел вовремя, но пассажиры опоздали. Здесь британские управленцы во всей красе продемонстрировали свой гений.

Во Франции же поезд, даже один из тех слегка поизношенных составов, курсирующих в пригородах Парижа, не пойдет без остановок. Он дотащится до конечной станции, опоздав на несколько минут. Зато пассажиры успеют дочитать газету, отправить пару сообщений, и им не будет дела до того, потеряли ли они десять минут или нет.

Да, французские поезда ломаются в пути и, бывает, приходят с чудовищным опозданием, но в общем они гораздо лучше британских, и это, на мой взгляд, происходит потому, что руководство французских железных дорог тратит гораздо меньше средств на изучение причин опозданий и больше — на сами поезда.

До приезда во Францию я наивно полагал, что встречи назначают для того, чтобы на них принять решение. Но вскоре я понял, что французы устраивают встречу, чтобы послушать себя (и, если уж без этого никак нельзя обойтись, других). Если же вы хотите прийти к решению, вам придется договариваться еще об одной встрече.

В издательской группе, где я работал, при назначении встречи указывали ее начало и конец, и горе тому, кто пытался завершить ее раньше. Если встреча, посвященная обсуждению, скажем, названия нового журнала, по графику должна была продлиться два часа, то у блестящей идеи, предложенной в первые десять минут, не было никаких шансов быть принятой.

Собрание не по протоколу случилось лишь однажды, и то председательствовал в тот день я. Мне удалось менее чем за полчаса покончить со всеми вопросами. Но когда моя начальница увидела, что мы покидаем совещательную комнату раньше запланированного времени, она тут же заставила нас провести второе собрание, посвященное вопросу о том, правильное ли мы приняли решение.

Повестка дня на наших собраниях оглашалась редко, а если такое и случалось, ее почти никогда не соблюдали. Обычно мы успевали рассмотреть два пункта из десяти, затем кто-нибудь из присутствующих начинал философствовать на отвлеченную тему и так далеко уносился от поставленного вопроса, что об остальных пунктах — с третьего по десятый — никто уже, конечно, и не вспоминал.

И это, надо сказать, нисколько не мешало нам заниматься своими делами. Иногда, как я усвоил, лучше не принимать никаких решений. К тому моменту, когда мы наконец подступались к какому-нибудь вопросу, он либо разрешался сам, либо утрачивал свою актуальность. Лучше вовсе остаться без решения, нежели принять неверное или поспешное.

И вновь французское «бездействие» на деле оказывалось более продуктивным.

В моем романе «Боже, спаси Францию! Наблюдая за парижанами…»[59] не раз повторяется шутка, которую многие читатели восприняли серьезно. Вместо выражения «plat du jour» («дежурное блюдо») я там употребляю словосочетание «grève du mois» («забастовка месяца»)[60]. Тут бастуют все: транспортные работники, полицейские, официанты, аптекари и даже актеры, снимающиеся в порнографических фильмах. Разумеется, это преднамеренное преувеличение, позволяющее составить хоть какое-то представление о том, как живется в измученной забастовками Франции, и внимательные читатели моего романа, возможно, обратили внимание в восьмой главе на то, что Пол Уэст начинает борьбу против собачьих экскрементов в тот момент, когда уличные уборщики, бросив на тротуар свои метлы, обрекают его обувь на более частое соприкосновение с caca[61].

Если оставить потуги на сатиру, то французы действительно часто бастуют. И тому имеется, само собой, веское основание: их забастовки дают потрясающие результаты.

[47] Колюш (наст. Колюш, Мишель) (1944–1986) — французский комик, актер и сценарист. В 1980 г. выставлял свою кандидатуру на пост президента Французской Республики. Разбился на мотоцикле. (Примеч. пер.)

[48] Администрация государства; публичные службы.

[49] Народное просвещение.

[50] Лицей.

[51] Очень познавательно.

[52] Степень бакалавра.

[54] Когда я рассказываю об этом французам, они находят забавным то, что мы, англичане, поручили строительство своего национального стадиона нашим заклятым врагам в спорте, австралийцам. Мне с трудом удается убедить их, что я не шучу.

[55] Да здравствует французский метод!

[56] Компьютерная программа, позволяющая создавать различные презентации. (Примеч. пер.)

[57] Что касается «Stade de France», то срок сдачи установили не французы, а УЕФА. Им он был навязан.

[58] Обычный тариф.

[59] Кларк С. Боже, спаси Францию! Наблюдая за парижанами. М.: РИПОЛ классик, 2009 (Примеч. пер.)

[60] В буквальном переводе Plat du Jour — блюдо дня. (Примеч. пер.)

[61] Кал.