Наблюдая за французами. Скрытые правила поведения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

• Слово обретает жизнь лишь после того, как оно включено в словарь.

• Когда на дороге туман, то безопасней всего ехать как можно быстрее, чтобы поскорее выбраться из зоны плохой видимости.

• Красный свет на светофоре не всегда зажигается тогда, когда надо.

• Если указанные зоны затопления не затопляет, там можно строить жилье.

• Можно вылечиться от чего угодно, вставив в задний проход нужное лекарство.

• Все американцы интересуются местонахождением Франции на карте мира.

• Все британцы вежливы.

ВТОРАЯ ЗАПОВЕДЬ

Tu ne travailleras pas

«Жизнь — это не только работа. Чрезмерный труд доводит до безумия». Эти слова были сказаны не французским анархистом, художником или аристократом, а президентом Шарлем де Голлем[40]. Адресовались они Андре Мальро[41], бывшему министру культуры. Вполне политическое заявление.

Французы говорят, что они работают для того, чтобы жить, тогда как англосаксы живут для того, чтобы работать. В отличие от нас французские служащие не придут на службу в пять часов утра и не будут работать без перерыва на обед до полуночи ради заключения какой-то сделки с Нью-Йорком — они найдут занятия поинтересней.

И они правы. Кто бы отказался, имея такой выбор, зарабатывать меньше, но при этом утром два лишних часа понежиться в постели, со вкусом и без спеха пообедать, а затем весь вечер покусывать ушную мочку (и иные места) любимого человека?

Собственно, это и есть причина, по которой я приехал во Францию. Я работал на британскую компанию, руководство регулярно повышало меня в должности и увеличивало зарплату, и я был горд собой, пока не обнаружил, что у меня нет ни выходных, ни мало-мальски свободных вечеров и что я даже не в состоянии вспомнить лица своей любимой. Стоило мне покинуть контору, как я тут же принимался накачивать себя спиртным, и потому в большинстве случаев о том, как я провел остаток дня, наутро у меня оставались лишь смутные представления.

Я перебрался на работу во Францию, где было меньше стресса, меньше ответственности и меньше денег, и сразу же приобщился к французской философии: тяжелая работа — это всего лишь слишком много тяжелой работы.

Если вы загляните во французскую записную книжку-календарь, то у вас, наверное, сложится впечатление, будто в этой стране никто не работает. И, попытавшись позвонить в контору в пятницу во второй половине дня, вы только лишний раз в том убедитесь.

Вот перечень больших праздников у французских работников: Новый год, второй день Пасхи, Первое мая, День победы (8 мая[43]), Вознесение, Духов день (обычно первый понедельник июня), День Бастилии (14 июля), Успение (15 августа), День Всех Святых (1 ноября), День заключения Компьенского перемирия, положившего в 1918 году конец Первой мировой войне (11 ноября), и Рождество. В неудачный год 1 и 8 мая могут попасть на выходные, и тогда работники не получают дополнительного выходного. Зато в удачный год праздники могут прийтись на четверг, и в этом случае сотруднику предоставляют так называемый pont («мост», дополнительный выходной день, который прибавляют к обычным выходным). Следовательно, первые и вторые выходные в мае и выходные, приходящиеся на Вознесение (между серединой мая и серединой июня), будут длиться по четыре дня, а затем приходит Духов день, и тогда из шести выходных четыре могут оказаться длинными. В удачный год французы гуляют в мае и июне столько же дней, сколько американцы за весь год, — и у них еще сохраняются практически все праздники.

Большинству французов, занятых на работе полный день, предоставляют пятинедельный оплачиваемый отпуск. А в ряде учреждений и того больше: на моей последней работе, где я подвизался в качестве журналиста, руководство давало своим сотрудникам тридцать семь дней в году — семь с половиной недель. (Помимо, не забывайте, праздников.)

Такой график в сочетании с лозунгом «трудиться, чтобы жить, а не жить, чтобы трудиться» заставляет французов с прохладцей, на наш взгляд, относиться к работе. В пятницу уже к одиннадцати часам утра все их помыслы заняты предстоящими выходными. А с наступлением мая, практически лета, отпадает всякая охота перенапрягаться.

Впрочем, сотрудничать с французами может оказаться и не таким уж обременительным делом. Когда они действительно вкалывают, за ними бывает трудно угнаться. Вам лишь надо выбрать подходящий момент и попросить что-либо сделать. Подобные просьбы не должны звучать между двенадцатью пополудни и двумя часами дня в будни, после семи утра в пятницу или между 1 мая и 31 августа. Все проще пареной репы.

В 2000 году продолжительность рабочей недели во Франции была сокращена с тридцати девяти часов до тридцати пяти. Впрочем, это вовсе не означает, будто все работники, занятые полный день, вдруг стали каждый день уходить домой на час раньше. Руководство компаний после переговоров с трудящимися предложило разные схемы. На одних предприятиях договорились о семичасовой пятидневке, на других — предоставляют полдня в качестве отгула раз в неделю или полный день раз в две недели.

Наш работодатель приплюсовывает накопившиеся за год отгулы — двадцать два дня — к отпуску. Таким образом сейчас я могу ежегодно гулять в счет отпуска пятьдесят девять дней, а с учетом одиннадцати праздничных дней — и все четырнадцать недель. Причем это, должен сказать, не ведет к понижению заработной платы.

Когда я похвастался перед друзьями и родными, то был тут же захлестнут волнами зависти, прокатившимися через Ла-Манш и Атлантический океан[44].

Вопреки распространенному среди работодателей мнению введение тридцатипятичасовой рабочей недели не преследовало цель разорить все французские предприятия. Это новшество должно было создать новые рабочие места — ведь продолжительность недели сократилась примерно на десять процентов. Следовательно, коллективу из десяти человек, чтобы было кому выполнять вдруг образовавшуюся дополнительную работу, нужен был еще один сотрудник. Компаниям, увеличившим количество работников на десять процентов, обещали огромные субсидии. Правительство таким способом рассчитывало создать семьсот тысяч рабочих мест.

Подобная мера подошла для крупных предприятий, где множество людей занимаются одним и тем же трудом, но я-то работал в журнале, где в штате насчитывалось всего десять человек. Чтобы выполнять свою работу, наш новый сотрудник должен был быть на десять процентов редактором, на десять процентов писателем, на двадцать процентов художником и т. д., и т. д.

На самом деле нам не пришлось нанимать новых сотрудников. Нам сказали, чтобы мы повысили свою отдачу на рабочем месте на те же десять процентов. Что мы и сделали. Ведь это не так уж и трудно, особенно если в качестве поощрения получаешь к ежегодному отпуску двадцать два дополнительных дня.

Согласно отчету ОЭСР[45], с 1996-го по 2002 год производительность во Франции поднялась на 2,4 процента по сравнению с 1,44 процента за тот же период в ЕЭС[46]. И если помните, до 2000 года тридцатипятичасовая неделя еще не была введена. Если же проанализировать только период 2000—2002 годов, когда все французские предприятия перешли на сокращенную неделю, результаты были бы еще более ошеломляющими.

Как я уже сказал, французы работают для того, чтобы жить. Или, если выражаться совсем уж точно, они работают, чтобы поехать в отпуск. Французский рабочий не станет надрывать себе жилы ради звания «ударник месяца» и лицезрения своего фото на доске почета. Однако стоит ему пообещать увеличить отпуск или оплатить отработанные дни по повышенной ставке, и он творит чудеса.

Англосаксонские экономисты предрекают крах производства, если подобная система будет введена в их странах. И они, возможно, правы. Поскольку между французами и англосаксами есть одно коренное различие.

Если французу предоставить длинные выходные, то он, усевшись в свою французскую машину и залив в ее бак французский бензин, отправится к французскому побережью, в сельскую местность или в горы, где проведет три-четыре дня, питаясь французской пищей и наслаждаясь французским вином. Если же такую возможность предоставить британцу, то он, взойдя на борт ирландского реактивного самолета, полетит в Болгарию.

Французы много путешествуют за границей, но значительная часть их денег остается дома. Это кажется невероятным, но тем не менее это так: чем меньше французы работают, тем лучше для французской экономики.

Под напором работодателей, утверждающих, будто они платят зарплату в полном размере за неполный рабочий день, и правых политиков, уверяющих, будто каторжный, на англосаксонской манер, труд полезен для души, французское правительство недавно разрешило компаниям отказываться от тридцатипятичасовой рабочей недели. Однако все понимают: любая попытка лишить французов их завоеваний выльется в общенациональную забастовку, и поэтому увеличение рабочего времени идет в типично французской манере. Работодатели вынуждены договариваться с работниками, а те могут и отказать им, сохранив свое право на тридцатипятичасовую неделю. Если же продолжительность рабочей недели вновь увеличат до тридцати девяти часов, работодателям придется выкупать это время по ставке заработной платы наемных работников. Другими словами, работодатель должен будет предложить дополнительную оплату четырех часов или поднять заработную плату на десять процентов.

[40] Голль, Шарль Андре Жозеф Мари де (1890–1970) — французский генерал и политический деятель, президент Франции в 1958–1969 гг. (Примеч. пер.)

[41] Мальро, Андре (1901–1976) — французский писатель, искусствовед, государственный деятель: министр культуры Франции в 1959–1969 гг. (Примеч. пер.)

[43] В европейских странах День победы отмечают 8 мая. (Примеч. пер.)

[44] И это случилось тогда, когда я с типичным для англосаксов чувством неблагодарности решил заняться сочинительством книг, выставляющих французов в смешном виде.

[45] Организация экономического сотрудничества и развития. (Примеч. пер.)

[46] Европейское экономическое сообщество, или Общий рынок; организация, предшествовавшая созданию Европейского Союза. (Примеч. пер.)