Комптон снова утыкается в микрофон:
— Сделай мне одолжение, Хосе. Ты можешь передать трубку дальше?
— На кой хрен?
— Мы тут эксперимент проводим.
— Ты ведь из Калифорнии звонишь? Без брехни? Ты решил, что я тормоз? Так ты решил, да?
— Дай трубку еще кому-нибудь, лады?
— Чё вдруг? — говорит Хосе и, наверное, снова убирает телефонную трубку от лица; вокруг него толпа, слышно, как все охают и ахают. Чуть погодя он роняет трубку вообще, и та раскачивается взад-вперед: Хосе что-то непонятное тараторит, и его голос то стихает вовсе, то крепнет, разносимый ветром.
— Кто-то хочет поболтать с этим кексом? Воображает, будто звонит из Калифорнии!
— Хосе! Просто позови еще кого-нибудь, будь другом!
Похоже, трубка успокаивается на своем проводе, голоса обретают устойчивость, а на их фоне воют сирены, кто-то вопит о хот-догах, и вся эта сцена яркой картинкой всплывает в моем сознании: запруженный людьми перекресток, намертво вставший поток транспорта, вытянутые шеи и телефонная трубка, которая болтается у коленей Хосе.
— Ох, я ума не приложу, чувак! — говорит он. — Какой-то калифорнийский хрен с бугра. Даже не знаю. Думаю, он хочет, чтобы ты ему что-то сказал. Ага. Насчет того, типа, что происходит. Ты хочешь?..
— Эй, Хосе! Хосе! Отдай этому парню трубку, Хосе.
Через секунду-другую он опять берет трубку:
— Тут один мужик хочет потрещать с тобой.
— Слава тебе господи.
— Алло, — говорит очень низкий мужской голос.
— Привет, меня зовут Комптон. Мы здесь, в Калифорнии…
— Привет, Комптон.
— Будьте любезны, опишите для нас происходящее.
— Ну, прямо сейчас это не просто.
— Почему же?
— Случилось нечто ужасное.
— А?
— Он упал.
— Он что?
— Расшибся насмерть об асфальт. Тут сейчас такая суета. Вы слышите звук сирен? Слышно его? Прислушайтесь.
— Мало что слышно.
— Копы носятся по улице. Так и снуют вокруг, тут их полно.
— Хосе? Хосе? Это ведь ты? Там кто-то упал?
— Он рухнул прямо тут. У меня под ногами. Все в кровище и дерьме.