— Он держится, чувак, он держится.
— Тебе его хорошо видно?
— Да какое там! Точно муравей. Это ж какая высотища. Но он точно подпрыгнул. Весь в черном, уж ноги-то видно.
— А ветер дует?
— He-а. Духота как в заднице.
— Ветра точно нет?
— Там, наверху, должен быть. Господи Исусе! Он же, типа, на самой верхотуре. Уж не знаю, как они собираются снимать его оттуда. Фараонов нагнали аж тыщу. Полным-полно.
— А?
— Копов полно, говорю. Так и кишат наверху. С обеих сторон.
— Они пытаются втащить его назад?
— Не, он слишком далеко. Теперь он просто стоит. Держит свою палку. Да быть этого не может! Нет!..
— Что? Что там, Хосе?
— Он присел, согнулся и присел. Ты зацени!
— А?
— Ну, типа он встал на колени.
— Он что сделал?
— Теперь уже сидит, чувак.
— То есть, как это — сидит?
— Сидит на своем канате. Да этот парень ненормальный!
— Хосе?
— Ты глянь, ты глянь!
— Алло!
Тишина, в динамиках только прерывистое дыхание.
— Хосе. Эй, амиго! Хосе? Друг мой…
— Быть не может.
Комптон вплотную прижимается к компьютеру, касается микрофона губами:
— Хосе, дружище? Ты меня слышишь? Хосе, ты еще там?
— Что за хрень…
— Хосе.
— Я не прикалываюсь…