— Что?
— Он уже лежит.
— На канате?
— Да, на долбаном канате.
— И?..
— Он подложил под себя ногу. Глядит в небо. Это все так… странно.
— А дубина?
— Чего?
— Ну, шест?
— Положил себе на брюхо, чувак. Ваще нереально.
— И просто лежит там?
— Ага.
— Типа, он решил вздремнуть?
— Чего?
— У него там сиеста?
— Ты чего мне мозги полощешь, чувак?
— Я не… что? Конечно, нет, Хосе. Ничего такого. Нет.
Наступает долгая тишина, словно Хосе сам перенесся наверх, оказался рядом с канатоходцем.
— Хосе? Эй. Алло. Хосе? Как он намерен вернуться, Хосе? Хосе… То есть, если он лежит на канате, как он собирается подняться? Ты уверен, что он лежит? Хосе! Ты здесь?
— Ты чё, думаешь, я лапшу тебе вешаю?
— Нет! Просто хочу разговор поддержать.
— Вот и растолкуй, чувак. Ты щас в Калифорнии?
— Да, чувак.
— Докажи.
— А как я тебе…
Комптон опять вырубает микрофон:
— Принесите мне кто-нибудь чашу цикуты.
— Найди другого, — говорит Гарет. — Скажи, пусть передаст трубку.
— Тому, кто хотя бы читать умеет.
— Парня зовут Хосе, а он даже по-испански не говорит!