Я ухмыльнулся. Самодовольно. Я уже говорил, что мое открытие случайно. Но хоть и случайное, а все равно открытие, и потому приятно.
- Просто увидел. Не высматривал, а просто увидел. Не могу объяснить. - Не ахти какое объяснение, но другого я предложить не мог. Как выразить словами, что такое "нутром чуять"? Попробуйте кто-нибудь. Каждый хоть раз в жизни испытал подобное ощущение, но никто никогда не мог связно рассказать, что именно он чувствовал. - Но это не самое интересное. Мало ли планов Таллинна. На каждой автобусной остановке висит. А вот подземные ходы - это уже круче.
- Ты к чему ведешь? - Старый практик Паша решил взять быка за рога.
- По-моему, это очевидно. Берем план и лезем под землю.
Судя по лицу Паши, примерно такой ответ он и ожидал.
- Я не думаю, что там что-то осталось. Сколько лет прошло. Все обвалилось и ходов никаких не осталось. Все это красиво, - он показал на картину и на кальку, - но практической пользы от этого нет.
- А вот здесь я не согласен. - Вадим встал на мою защиту. - Грунт у нас здесь какой?
- Ну, как - какой? - Паша удивился.
- Никакого грунта у нас здесь нет. Камень, известняк. Ходы, если они действительно были, скорее всего, прорубались, а не прокапывались. Поэтому им и обвалиться значительно сложнее.
- Я согласен. - Степан тоже встал на мою, то есть, теперь на нашу с Вадькой сторону.
Мы испытующе посмотрели на Павла. Он у нас строитель, поэтому в стройматериалах разбираться должен, хотя бы теоретически. Паша в задумчивости посмотрел в потолок.
- Не знаю, может вы и правы, но я сомневаюсь. Грунтовые воды все-таки, да и столько лет прошло.
По лицу Степана было видно, что он согласен с Пашей, но соглашаться с обеими сторонами в споре как-то не нормально, поэтому он промолчал.
- А вот тут ты не прав. - У Вадьки нашелся контраргумент против Пашиного аргумента. - Мы имеем здесь план города, но только старой его части. То есть Тоомпеа, и немного вокруг. А Тоомпеа - это гора, поэтому вся вода стекла вниз еще во время ледникового периода.
- Знал бы ты, как любят грунтовые воды просачиваться куда угодно, не спорил бы. Но вообще, резон в твоих словах есть. Может и не все обвалилось.
- Тем более, - снова переметнулся Степан, - что Длинный Герман до сих пор стоит, и ничего ему не делается. А он тоже из известняка.
- Но выглядит он плохо. - Заметил Паша.
- Плохо, - согласился Степан. - Но стоит.
- Нормально он выглядит. - Заявила Ленка. - Прекрасно!
Я решил задать главный вопрос:
- Ну, так, когда полезем?
Степа отреагировал моментально:
- Да хоть завтра. Воскресенье, выходной, время есть.
Паша покачал головой:
- Так нельзя, надо подготовиться. Фонари хотя бы взять. Фонарь у кого есть?
Все приумолкли. Когда-то у меня был фонарик, и не один. В детстве. Тогда казалось, что жизнь без фонарика - не жизнь. Но с тех пор прошло много времени, и тогдашнее богатство перестало считаться таковым и исчезло из моей жизни без следа.
Наверно, у всех была такая же ситуация. Потому что молчали все. Впрочем, у Павла фонарь наверняка был, когда живешь в собственном доме эта вещь бывает нужна чаще, чем в простой городской квартире.
- У моего отца можно взять, у него есть. Только батарейки надо купить. - У Ленкиного отца чего только нет. Я чмокнул ее в щеку и сказал, обращаясь уже ко всем:
- У нас есть два фонаря. Один не знаю какой, а второй "циклоп", на лоб вешается.
- Не люблю такие. - Вадим скривился. Я его понимаю: довольно трудно представить Вадима с фонарем на лбу.