Операции английского флота в мировую войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Утром 28 марта, за день до сообщения о новом распоряжении русской главной квартиры, адм. Эбергард произвел бомбардировку Босфора и обстрелял форты Эльмас и Рива, расположенные восточнее входа. Обстрел сопровождался пожарами, причем большой неприятельский пароход, повидимому, транспорт с боеприпасами, выбросился на берег и сгорел. После полудня один из русских гидросамолетов атаковал в проливе турецкий миноносец, а эскадра бомбардировала группу фортов Румели на европейском берегу, вызвав два больших взрыва. Форты не отвечали за дальностью расстояния, и ни одно из неприятельских судов не показывалось, хотя было известно, что Гебен вышел из дока. 29 марта Эбергард снова подошел к Босфору на расстояние 7 миль и в полдень получил донесения воздушной разведки, что турецкий флот, включая Гебен и Бреслау, идет к выходу в Черное море. Эбергард оставался у Босфора весь день, но противник не рискнул выйти, и 30 марта эскадра ушла, подвергнув новой бомбардировке порты Анатолийского побережья — Зунгулдак, Эрекли и Козлу.

По получении известий о последних операциях Эбергарда, адм. де-Робек предпринял первые шаги по координированию действий своей и русской эскадр. Он предлагал, чтобы следующая бомбардировка Босфора совпала с бомбардировкой Дарданелл, и условливался не пользоваться радиотелеграфом, а все важнейшие сообщения телеграфировать через Лондон. 5 апреля де-Робек был уведомлен о мерах, принятых русским командованием в отношении подготовки сухопутных сил.

Суда русской эскадры принимали очень малый запас угля, и район ее плавания был фатально ограничен. Эбергард не мог нести беспрерывную блокаду Босфора, и командующий турецким флотом адм. Сушон решил использовать свое преимущество, чтобы нанести удар по транспортам, собранным в Одессе.

Рано утром 3 апреля, когда русская эскадра только что снялась с якоря, в зюйд-вестовом направлении показался дым, и гидросамолет донес о появлении Гебена и Бреслау. Почти одновременно адм. Эбергард получил сообщение о том, что неприятельский отряд замечен и у Одессы. Последний состоял из крейсеров Меджидие и Гамидие с несколькими миноносцами.

Повидимому, Сушон разделил свои силы на два отряда и, послав слабый на вест, прикрывал его операцию главными силами.

Развивая полный ход, командующий русской эскадрой делал все, чтобы принудить Гебена к бою, но немецкий крейсер уклонялся.

Погоня продолжалась пять часов и, несмотря на старания противника избежать столкновения, эскадра все же успела обменяться с Гебеном несколькими залпами с предельной дистанции.

Затем немецкие корабли прибавили ход и скрылись, считая, что достаточно далеко отвлекли эскадру от своего Одесского отряда. Русские миноносцы продолжали преследование и с наступлением темноты произвели атаку, но были обнаружены и обстреляны; ни одна торпеда не попала, и прежде чем миноносцы смогли выйти на позиции для вторичной атаки, взошла луна. Ничего более не оставалось делать. Эбергард пошел обратно и, возвращаясь, узнал, что крейсер Меджидие взорвался на минных заграждениях у Одессы и затонул.

Германские крейсеры ускользнули, но неудача операции против одесской транспортной флотилии усилила впечатление, произведенное русской угрозой в Константинополе. Невозможность игнорировать опасность, которую представляют войска, могущие быть доставленными морем, и не считаться с фактом подготовки для них транспортов сознавалось всеми великими военачальниками, начиная с Наполеона. Наши выдающиеся мастера военного дела неоднократно применяли этот метод для того, чтобы тревожить врага или отвлекать его внимание, но никогда еще этот метод не имел такого быстрого и серьезного успеха, как в эту кампанию. В марте противник начал предпринимать соответствующие шаги против наших галлипольских приготовлений, теперь же ему приходилось считаться с фактом существования русской транспортной флотилии. Между началом апреля и концом июня на Босфор были доставлены три турецкие дивизии: одна на азиатский берег и две на европейский; кроме того, с Чаталджинских укреплений, прикрывающих подступы к столице, были сняты и установлены при входе в Босфор 28 152-мм орудий. Поэтому не приходится говорить о том, как повлияли эти обстоятельства на количество сил, собранных турками для отражения соединенной атаки Дарданелл. Однако, последние черноморские события сказались отрицательно на другой стороне проливов. Гебен не потерял своей активности, и де-Робек считал, что это обстоятельство значительно понижает возможности совместных с Россией операций; пока противник располагал линейным крейсером, могущим безнаказанно оперировать в Черном море, перевозка корпуса представляла громадный риск. На эту опасность указывал и адм. Эбергард, уведомляя 11 апреля де-Робека о своих последних операциях и сообщая, что Гебен развивает 25 узлов, и, следовательно, перевозка войск представит гораздо большие затруднения, чем предполагали сначала.

Отвечая русскому адмиралу, де-Робек вполне соглашался с его опасениями. Рекомендуя не начинать посадки войск, он, однако, писал о желательности производства морской демонстрации у Босфора одновременно с предстоящей атакой Дарданелл, считая демонстрацию крупной для себя помощью.

Три недели, назначенные для реорганизации десантного отряда, прошли, а она все еще не была закончена. Когда ген. Гамильтон 10 апреля возвратился из Александрии на Мудрос, главные силы Анзакской дивизии находились уже там, но из состава 29-й дивизии прибыли только первые эшелоны.

Вопрос о времени прибытия французской дивизии все еще оставался открытым. В лучшем случае она могла сказаться на месте не ранее как через десять дней, и Гамильтон предполагал начать высадку, не ожидая французов, ввиду того, что их роль в предстоящей операции носила вспомогательный характер. Де-Робек вполне соглашался с планами Гамильтона, но настаивал на необходимости одновременно с высадками в двух намеченных пунктах произвести демонстративную высадку у Булаира. Предложение адмирала было принято, и морская дивизия получила приказание грузиться 12 апреля на транспорты и следовать в порт Требуки на о. Скирос, находящийся в 70 милях к югу от Лемноса. Сюда же должны были притти и транспорты с французскими войсками, так как возникшие политические затруднения не позволяли воспользоваться более удобной стоянкой на о. Митилена.

По предложению де-Робека было дано два дня для производства десантных учений под руководством и наблюдением морского командования.

Надежда на помощь русской армии отпадала надолго. 13 апреля было сообщено, что отправка транспортов с войсками к Босфору невозможна, пока не войдет в строй вновь строящийся русский дредноут Императрица Мария, готовность которого ожидалась не ранее июня. К этому моменту возникла мысль о возможности выйти из затруднения другим, более простым путем. Настроение в Болгарии как будто переменилось, многие общественные круги стояли за разрыв с Германией, а следовательно, в случае ее выступления на стороне союзников, для России открывались все болгарские порты. Нашим крейсерам, находившимся в дозоре у Дедеагача, для предупреждения проникновения в Турцию контрабанды, оказывался самый любезный прием и считалось желательным дать болгарам время подумать, раньше чем приступить к операции. Но определенная позиция, занятая в этом вопросе королем Фердинандом, скоро рассеяла иллюзии. Тем не менее оставалась надежда, что Болгария все-таки одумается и в последний момент откроет свои порты. Де-Робек, узнав о невозможности отправки русского корпуса, предложил произвести демонстративную посадку войск на транспорты с целью удержать турок от посылки в Дарданеллы подкреплений из Константинополя. Было ли выполнено предложение адмирала — неизвестно, но посадка и не требовалась; читатель уже знает, что один только факт наличия транспортов в Одессе делал свое дело.

Одной из забот де-Робека было не допустить усиления турецких войск на Галлиполи до готовности десанта. Производилась беспрерывная воздушная разведка верхней части Ксеросского залива; обстреливались Булаирские укрепления; в гавань Энос ходили шлюпки с Swiftsure и Majestic для обследования мест высадки. Пытавшиеся помешать им турецкие войска были рассеяны огнем кораблей. Главная же идея адмирала заключалась в использовании подлодок для действий на путях сообщений неприятеля. За два-три дня до начала операции лодки должны были войти в пролив, следуя поодиночке, через сутки одна за другой, и стараться подойти к Галлиполи, чтобы прервать морское сообщение турецкой армии.

До наступления решительного момента командующий эскадрой все время тревожил противника. Ночью к минному заграждению у Кефеца посылались шлюпки с подрывными тралами, а днем корабли беспрерывно обстреливали войска на полуострове. По наблюдениям воздушной разведки, корабли несколько раз удачно обстреляли скрытые на берегу батареи. Залпами л. к. Nelson был вызван взрыв одного из главных турецких погребов в деревне Тапфар-Киой, расположенной напротив Галлиполи на шоссе в Мандос. Однако, воспрепятствовать ночным работам турок почти не удавалось. Каждое утро появлялись новые и новые укрепления. В числе их было обнаружено укрепление в Ксеросском заливе, обстрелянное 14 апреля Majestic. На следующий день л. к. Triumph вошел в пролив с несколькими сухопутными офицерами для производства опытной стрельбы по окопам и проволочным заграждениям, многочисленные ряды которых ясно вырисовывались на склонах Ачи-Баба. Результаты были весьма неутешительного характера и с очевидностью показали, что имеющиеся боевые запасы далеко не годятся для разрушения грозных препятствий, выраставших на наших глазах.

Через несколько дней после финальной атаки узкости в командование Дарданельским укрепленным районом вступил ген. Лиман-фон-Зандерс, и работы по обороне полуострова пошли с максимальной энергией и знанием дела. Каждое мало-мальски удобное для высадки место было окружено рядом окопов, и целые батальоны армян и греков были привлечены к работам по устройству дорог, ведущих к пунктам сосредоточения войск. Трудность обороны заключалась в том, что местность на театре операций давала все выгоды для соединенной атаки армии и флота. Совершенно нельзя было предвидеть, где высадятся союзники и какое они выберут главное операционное направление. Эти обстоятельства были вполне учтены союзниками и положены в основу предстоящего плана операций.

Ген. Зандерс вступил в командование 25 марта и сразу же приступил к реорганизации всей системы обороны. Новая система сводилась к сосредоточению войск в удобных центральных районах, откуда они могли по заново проложенным вьючным дорогам быстро перебрасываться в любой пункт побережья. Две дивизии под начальством Вебер-паши были оставлены на азиатском берегу и сосредоточены у Чиплак-Киой в районе Трои, что лишний раз подчеркивало стратегическое значение этого района.

На полуострове находились четыре дивизии, которыми командовал герой Янины — Эссад-паша. Его штаб был расквартирован в Галлиполи. Вследствие частых операций наших кораблей в Ксеросском заливе, Булаир вызывал особое беспокойство противника. Поэтому при впадении реки Кавак в залив были устроены новые укрепления и некоторые из булаирских орудий повернуты так, чтобы прикрывать реку. Связь между северным и южным отрядами галлипольских войск поддерживалась водным транспортом в проливах; такая же связь была установлена с азиатским берегом в районе Чанак-Нагара. Кроме того, были оборудованы погрузочные средства для быстрой переброски войск на полуостров и обратно[109].

Таким образом, противник, по мере сил и возможности, подготовился к активному сопротивлению. Вслед за прибытием Гамильтона на Мудрос началось оживленное движение транспортов из Египта, продолжавшееся целую неделю. Последние английские войска погрузились 16 апреля, и в тот же день первые французские части вышли из Александрии. Английские транспорты шли группами или поодиночке без охраны. Восточная часть Средиземного моря считалась достаточно обеспеченной, и единственная опасность могла грозить со стороны двух-трех миноносцев, обнаруженных воздушной разведкой в Смирнском заливе, который после ухода адм. Пирса тесно блокировался. Блокаду несли эскадренные миноносцы Wear и Welland, имея для поддержки крейсер Minerva. На пути в порте Требуки на о. Скирос стояла группа кораблей под командованием командира Canopus, в том числе Dartmouth, Doris, миноносцы Jed и Kennet и несколько транспортов.

Такова была обстановка, когда 16 апреля рано утром пароход Manitou — транспорт с последним эшелоном 29-й дивизии, только что минувший о. Скирос, — заметил направляющийся к югу маленький миноносец. Считая миноносец английским и полагая, что он хочет переговорить, Manitou застопорил машину.

На самом же деле миноносец был Демир Хиссар, под командой того же немецкого офицера, который атаковал месяц тому назад авиаматку Anne Rickmers. После ухода Пирса из Смирны Демир Хиссар стоял в бездействии в гавани. За это время он отремонтировался, пополнил запас торпед и в ночь с 15 на 16 апреля вышел в море. Укрываясь под северным берегом залива, он проскользнул, не замеченный нашими дозорами, и пошел по пути следования транспортов. Заметив Manitou, Демир Хиссар быстро с ним сблизился и приказал, чтобы через три минуты пароход был оставлен. Хотя на транспорте находились войска с винтовками, сопротивление не могло быть оказано ввиду отсутствия ружейных патронов. Кроме того, не вступила в силу инструкция, разрешающая невооруженным или идущим без конвоя пароходам оказывать сопротивление военным судам. Капитан Manitou протестовал против краткости данного срока, ссылаясь на недостаточность шлюпок, и командир миноносца продлил срок до десяти минут[110]. Тем временем солдаты, незадолго до встречи с миноносцем практиковавшиеся в посадке на шлюпки, начали без приказания их спускать. Началась суматоха. Шлюпки оказались перегруженными, одна из них настолько, что сломалась шлюпбалка, и шлюпка перевернулась. Люди стали бросаться в воду. В разгар паники миноносец выпустил две торпеды, но промахнулся и бросился догонять показавшееся на горизонте посыльное судно Osiris, шедшее с почтой на Мудрос. Но Osiris, прибавив ходу, быстро скрылся. Демир Хиссар возвратился к своей жертве и выпустил последнюю торпеду. Она также не попала, и миноносец, дав полный ход, начал уходить.

Радио о помощи, посланные Manitou, были приняты кораблями, стоявшими в порте Требуки. Командир Canopus находился в этот момент на транспорте Franconia на совещании с начальником морской дивизии ген. Парисом и сразу же отдал соответствующие распоряжения. Первым вышел миноносец Kennet, вскоре после него Jed, тогда как Dartmouth и Doris вышли на помощь транспорту. Командир крейсера Minerva, грузившего уголь в порте Сигри, на Митилене, также принял SOS и послал к Manitou миноносец Wear, а затем и сам направился туда же. Приняв радио о том, что погоня идет в направлении мыса Мастико, южной оконечности о. Хиос, он повернул на юг и послал радио кораблям, вышедшим из Требуки, что он и Wear идут каналом между Хиосом и материком. Тем временем Kennet и Jed уже заметили дым уходившего Демир Хиссара и быстро его нагоняли. К 3 час. они подошли к мысу Мастико. За несколько минут до того, как противник обогнул мыс, собираясь войти в Хиосский канал, Kennet открыл огонь. В этот момент из-за следующего мыска показался идущий с севера Wear. Видя себя в ловушке, Демир Хиссар резко положил лево на борт и выбросился на берег. Команда пыталась взорвать миноносец, но неудачно, и была интернирована греческими властями.

Выход Демир Хиссара, несомненно, представлял собою исключительно дерзкую операцию и заслуживал, пожалуй, больших успехов. Наши потери выражались в 50 утонувших солдатах, гибель которых произошла вследствие паники, возникшей на Manitou при спуске шлюпок.

Случай с Manitou не отразился на доставке войск. При содействии командующего французской эскадрой была организована охрана транспортов, и через три дня последние эшелоны десантного корпуса вышли из Египта.

Наши попытки действий на морских сообщениях турок принесли еще более плачевные результаты.

В середине апреля адмиралтейство получило агентурные сведения о том, что в Будруме — маленьком городке у западного входа в залив Кос, в юго-восточной части Эгейского моря, — сосредоточены большие запасы горючего для подводных лодок. Ввиду того, что де-Робек был поглощен подготовкой высадки и беспокоить его ради мелкого дела не считалось возможным, Пирс получил приказание выйти из Александрии и обследовать подозрительный пункт. Дабы сохранить секрет и притти неожиданно, небольшой отряд, выделенный Дарданельской эскадрой, должен был встретить Пирса в море. Однако, вновь полученные точные сведения опровергли первоначальные слухи, и поход Пирса был отменен.

Операции наших подлодок в проливе начались на следующий день после нападения на Manitou. Первой вышла E-15 под командой кап. — лейт. Броди, причем на ней отправился наш бывший вице-консул в Чанаке Палмер, зачисленный во флот с чином лейтенанта резерва.

В первые дни войны своими познаниями он оказал весьма ценные услуги командующему эскадрой, и адм. Карден походатайствовал прикомандирование Палмера к разведывательному отделу своего штаба. План сводился к следующему: с рассветом лодка должна была погрузиться в Соганли-Дере и следовать под водой, придерживаясь середины пролива. Самолеты должны были в это время бросать бомбы в укрепления, отвлекая внимание артиллерийской прислуги от водной поверхности.

В назначенное время E-15 вышла, но в 6 час. послышалась канонада в районе минного заграждения, и прилетевший вскоре после этого самолет сообщил, что лодка выскочила на мель к югу от маяка Кефец, в расстоянии менее 1 кабельтова от форта Дарданос. Подхваченная сильным течением, она оказалась на мелководье и стояла, видимо, неповрежденная. Турецкий миноносец пытался ее стащить, но был отогнан самолетами. Тем не менее не могло быть сомнения, что противник постарается ею завладеть. Успела ли команда привести лодку в состояние негодности или нет — было неизвестно. Как оказалось впоследствии, команда ничего не успела сделать. Прежде чем турки убедились, что E-15 на мели, они открыли по ней огонь; первым снарядом был убит в боевой рубке командир, одним из следующих — еще несколько человек, а остальные бросились в воду и были вытащены турками; убитых похоронили на берегу.

[109] Major E. K. Prigge. Der Kampf um die Dardanellen, стр. 28―30 и 34. Дислокация частей турецкой армии была следующая: ген. Зандерс непосредственно командовал 5-й армией, состоявшей из 3-го и 15-го армейских корпусов, 5-й дивизии и отдельной кавалерийской бригады. 3-й корпус (Эссад-паша), 7-я, 9-я и 19-я пехотные дивизии — на европейском берегу. Штаб — в Галлиполи. 5-я пехотная дивизия — в резерве у Иени-Киоя, кавалерийская бригада близ Кесхане — на северном берегу Ксеросского залива. Приближенная численность — 40 000 штыков, 100 орудий.

[110] На Manitou находилось 20 офицеров, 626 солдат и 615 лошадей.