Операции английского флота в мировую войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Крейсеры: Latouche-Treville, Jeanne d'Arc, Аскольд, Savoie.

7 эскадренных миноносцев и 5 малых миноносцев.

Седьмая эскадра (блокирующая Смирну). Кап. 1 р. Меткаф. 4 эскадренных миноносца и вооруженная яхта Triad.

По плану операции каждый район высадки должен был обслуживаться особой эскадрой, в свою очередь разделенной на «корабли поддержки» и «корабли прикрытия». В обязанность первых входила артиллерийская подготовка берега, а также нащупывание и обстрел неприятельских батарей и окопов. Вторые должны были прикрывать движение авангардных частей десанта, назначением которых являлся захват берега и позиций, откуда они в свою очередь могли бы прикрывать высадку остальных частей. «Кораблям прикрытия» не возбранялось принимать участие в артиллерийской подготовке, но эта задача для них являлась второстепенной.

Предпринимая высадку и атаку с моря позиции, оборона которой была разработана мировыми авторитетами военной науки и защищалась испытанными в борьбе солдатами, прежде всего надо считаться с необходимостью максимально сократить время нахождения под огнем шлюпок с десантом. Ген. Гамильтон был сторонником ночной высадки, даже несмотря на то, что десант лишался поддержки артиллерии кораблей. Но морское командование запротестовало, и доводы его не могли быть опровергнуты. Трудность посадки людей на шлюпки в темноте, с полной амуницией, трудность управления переполненными шлюпками и нахождения мест высадки, которые не могли быть заранее отмечены, и, наконец, опасность от неуказанных на картах рифов — делали ночную операцию, по крайней мере на южном участке, слишком рискованной. Самое серьезное возражение против высадки после рассвета заключалась в опасности потопления транспортов с войсками тяжелой артиллерией противника при стоянке их у берега. Военные корабли были менее чувствительны в этом отношении, и де-Робек предложил среднее решение, а именно — подвести в темноте авангардные части как можно ближе к берегу, а высадку начать с рассветом. Предложение адмирала значительно сокращало самый опасный период операции и в то же время не мешало артиллерийской подготовке. Подобный же метод был намечен и на западном берегу, но на этом участке навигационные условия были значительно легче, и высадка носила характер диверсии. Поэтому было решено начать ее до рассвета.

Однако, для одного из главных участков, расположенного между Седд-ул-Бахром и Хеллес, так называемого участка «V», проектированные меры предосторожности считались недостаточными. Этот участок грозил наибольшими трудностями. Там проволочные заграждения окутывали всю береговую черту и заходили даже под воду; берег представлял амфитеатр, сплошь изрезанный окопами. С одного фланга над ним господствовал полуразрушенный форт Седд-ул-Бахр, а с другого — отвесные скалы. Лезть в подобную западню, не обладая особыми средствами борьбы, представлялось бессмысленным, и для устранения затруднений был придуман способ, носивший едва ли не средневековый характер. Авангардные части должны были высаживаться так же, как и на других участках, — со шлюпок, основную же массу десанта предполагалось высадить с угольщика, который должен был приткнуться к берегу у Седд-ул-Бахра. Выбор остановился на пароходе River Clyde, вмещавшем 2 000 человек, а оборудование его и непосредственное руководство высадкой было возложено на командира миноносца Hussar кап. 2 р. Унвина. План Унвина сводился к следующему: River Clyde должен был итти к берегу, пока не уткнется носом в мель, и вести с собой мелкосидящую паровую шаланду, буксир которой проводился через выдвинутый с левого борта выстрел. Как только River Clyde остановится, шаланда под своими парами должна была пройти вперед, выброситься на берег и спустить специально оборудованные сходни. Для заполнения промежутка между шаландой и пароходом последний должен вести на бортовых буксирах по четыре лихтера с каждой стороны. На эти лихтеры войска садятся через широкие полупортики, вырезанные в бортах парохода. Для прикрытия высадки на полубаке River Clyde были установлены пулеметы со стальными щитами. Кроме того, на него были погружены все материалы, необходимые для постройки постоянной пристани. План командира Hussar был тщательно разработан. Предусматривая все, до мельчайших подробностей, он безусловно не оставлял желать лучшего.

Обеспечение главной высадки на оконечности полуострова было поручено начальнику 1-й эскадры Уимзу, временно поднявшему флаг на Euryalus. Ему же, главному руководителю всех подготовительных работ, вверялось общее руководство операцией. Кораблями поддержки являлись линейные корабли Swiftsure (флаг Никольсона), Lord Nelson, Albion, Vengeance, Prince George, Goliath, 3 крейсера 1-й эскадры — Minerva, Talbot и Dublin, а также назначенные в распоряжение Уимза 2 крейсера 4-й эскадры. 2-я эскадра под флагом Тэрсби должна была прикрывать высадку австралийцев и новозеландцев у Габа-Тепе. Поддержка операции возлагалась на Triumph, Majestic и Bacchante. Этот участок находился вне района действий аэропланов, и Тэрсби для корректировки стрельбы были даны авианосец Arc Royal и пароход с привязным аэростатом Manica. Малочисленная 3-я эскадра под брейд-вымпелом командира Canopus кап. 1 р. Гранта имела назначением поддерживать демонстрацию у Булаира. Командиру Agamemnon, кап. 1 р. Файлеру, командовавшему 5-й эскадрой, в состав которой входила флотилия миноносцев и тральщиков под брейд-вымпелом кап. 1. р. Хинаджа, поручались тральные работы и постановка сетей в проливе. Высадку и демонстрацию на азиатском берегу должна была производить 6-я эскадра Гепратта, а наблюдение за Смирной, с целью недопущения попыток торпедных атак с этого направления, возлагалось на яхту Triad с четырьмя миноносцами.

Несмотря на сложность плана и множество мелких деталей, вся подготовка закончилась к 19 апреля. Хотя к этому времени погода продолжала оставаться неблагоприятной, почти все головные части десанта, предназначенные для различных участков, прошли необходимое обучение и не менее раза проделали примерную высадку. Остальная подготовительная работа также была выполнена в той мере, насколько позволяли далеко недостаточные материальные средства. Вся работа в целом, проделанная за столь краткий срок, была исключительно тяжелой и сложной. Штаб Виймисса, усиленный за последнее время, все же был слишком мал для разрешения стоявшей перед ним задачи. Даже в случае высадки одних только английских войск такой малочисленный штаб был недостаточен. Но когда вопрос усложнялся присутствием войск различных национальностей и необходимостью руководить гражданским управлением нейтрального острова, каковым являлся Лемнос, работа становилась буквально непосильной. Все подонки пестрого населения Леванта собрались на Лемносе и требовали самого бдительного наблюдения. При таких обстоятельствах поддержание порядка и санитарного благополучия острова было делом очень трудным, в особенности при необходимости соблюдать чрезвычайную осторожность в действиях, дабы не оскорблять национального достоинства греков. Исполняя обязанность не только старшего морского начальника, но и военного губернатора, Уимз постоянно должен был разрешать щекотливые вопросы о расквартировании английских и французских офицеров. Но всегдашняя готовность французов как на суше, так и на море пойти навстречу нашим предложениям и самоотверженная работа штаба помогли адмиралу с честью выходить из положения. Впоследствии он писал, что только дружеское единение армии и флота не на словах, а на деле и готовность всех способствовать успеху общего дела дали возможность побороть бесчисленные препятствия и затруднения. Однако, никакие усилия и добрые намерения не могли повлиять на одно препятствие — погоду. Она все еще оставалась неустойчивой и вызывала сомнение в возможности начать высадку 23 апреля. Успех операции требовал не менее четырех дней тихой погоды, так как для того, чтобы подвести в нужные места лихтеры и другие несамоходные пловучие средства, надо было начинать подходить к местам высадки за два дня до ее начала. Отправка пловучих средств была назначена на 20 апреля, но не могла состояться. Днем 19 апреля, через несколько часов после принятого решения, барометр начал угрожающе падать, и де-Робек поднял сигнал, что отправка откладывается на 24 часа. Таким образом, все старания поспешить с началом операции свелись к нулю, и противник получил в свое распоряжение лишних двое суток для окончания оборонительных работ. Они велись уже целый месяц и достигли достаточно грозных размеров.

«Если бы неприятель, — писал один из германских штабных офицеров, — высадился немного ранее, кто знает, чем бы закончилось дело. Но ко времени высадки все передовые части успели занять прекрасно оборудованные окопы в наиболее важных в тактическом отношении пунктах побережья. Позади них стояли резервы, готовые отражать наступление до прибытия главных сил».

ГЛАВА XVII

ДАРДАНЕЛЛЫ. ВЫСАДКА ЭКСПЕДИЦИОННОГО КОРПУСА 25 АПРЕЛЯ

Карты 2 и 3

Только около полудня 23 апреля, т. е. через пять недель после последней атаки флотом узкости, ветер начал стихать, и появилась надежда на устойчивую погоду, необходимую для успеха совместной операции. Поэтому де-Робек отдал в соответствии с разработанным планом распоряжение приступить с заходом солнца к отправке пловучих средств. Днем было выслано 5 аэропланов для бомбардировки штаба на Майдосе. Взрывов интендантских складов не наблюдалось, но несколько строений было разрушено, самолеты возвратились благополучно[118]. Гидросамолеты также ходили в разведку и доставили последние сведения о неприятельских укреплениях и батареях.

Прежде всего требовалось доставить к якорному месту к северу от Тенедоса 12 лихтеров для двух южных участков. С заходом солнца они вышли на буксире транспортов, на которых были посажены два головных батальона для участков «W» и «V» и один батальон для бухты Морто. За транспортами следовал адм. Уимз на Euryalus с л. к. Implacable и Cornwallis. Туда же вышли River Clyde и буксирные пароходы с пловучими пристанями. В продолжение следующего дня группами вышли остальные транспорты. Место рандеву для 29-й дивизии находилось у входа в пролив; для Анзакского корпуса — около Мыса Кефало, на острове Имброс, а для королевской флотской дивизии — к западу от острова Ксерос. Подвести к назначенному месту в темноте в тесном водном районе каждый отдельный отряд со всеми многочисленными лихтерами, буксирами и пловучими средствами, не нарушая общего порядка и не мешая тому или иному отряду, представлялось делом нелегким. Вряд ли в прошлые времена флоту приходилось решать подобную задачу. Одних только английских транспортов было более 60, траулеров свыше 30, не говоря уже о буксирных и других вспомогательных судах. Число военных кораблей, включая миноносцы и подводные лодки, достигало 90 вымпелов, общее число всех судов, принимавших участие в операции, надо считать не менее 200.

24 апреля Гамильтон со штабом перешел с транспорта Arcadian на л. к. Queen Elizabeth. В этот день первой двинулась в путь флотская дивизия и корабли прикрытия, стоявшие на о. Скирос. Этим кораблям приходилось итти дальше всех, так как им было приказано следовать в обход, чтобы они не мешали группе кораблей, шедших с Мудроса. С первыми лучами рассвета корабли оставили гавань Требуки и пошли к месту рандеву, проложив курс западнее Лемноса, Имброса и Самотраки. Первые эшелоны французской дивизии, предназначенные для Кум-Кале, вышли на Мудрос тремя днями раньше. На Мудросе движение началось в 10 ч. у.; первыми вышли к Текке-Бурну крейсеры Sapphire и Amethyst с двумя транспортами с частями шотландцев и плимутской морской пехоты для участка «Y». Затем вышла группа транспортов с боевыми припасами к рандеву в 20 милях к югу от Мудроса, откуда с наступлением темноты они должны были перейти ко входу в пролив. Около 2 часов, когда вышедшие ранее корабли достаточно отошли, адм. Тэрсби повел свой отряд с австралийцами и новозеландцами, головные батальоны которых были посажены на трех кораблях прикрытия, а остальные — на четырех транспортах. Эта эскадра шла к месту рандеву в 5 милях к западу от Габа-Тепе; транспорты с остатками Анзакского корпуса должны были собраться на Имбросе у мыса Кефало.

В 3 ч. 30 м. вышли 6 транспортов 29-й дивизии с батальонами второй очереди, высадка которых должна была состояться только тогда, когда головные батальоны будут уже на берегу. Остальные транспорты этой дивизии предполагалось отправить лишь на следующий день. Французская эскадра, чтобы не забивать гавани, стала на рейде. На ней ни разу не производили десантных учений, и адм. Гепратт в последнюю минуту решил воспользоваться случаем и сделать примерную высадку. Результаты показали, что как кораблям за исключением Аскольда, так и войскам надо еще многому научиться. Однако, времени для подготовки не оставалось, и в 9 ч. в. французы вышли к Тенедосу, куда уже направлялись и их остальные корабли. С наступлением темноты все английские группы транспортов или пришли в места рандеву или находились поблизости от них. Однако, все еще нельзя было быть уверенным в возможности осуществить операцию.

Барометр снова начал падать, днем развело значительное волнение, затруднявшее буксировку лихтеров, луна взошла в облаках, не суливших хорошей погоды. Но затем ветер неожиданно стал стихать, и после полуночи наступил полнейший штиль. Опасения рассеялись. Транспорты с кораблями прикрытия и миноносцами подходили к назначенным местам. В полной тишине, не показывая ни одного огня, Виймисс начал пересадку трех головных батальонов с транспортов на Euryalus, Implacable и Cornwallis. Такой маневр проделывался ранее неоднократно и прошел совершенно гладко. Все три корабля без опоздания двинулись к назначенным местам высадки.

В 4 ч. 30 м. у. (25 апреля) кап. 1 р. Грант (Canopus) с морской дивизией находился у острова Ксерос в готовности начать демонстрацию. Эскадра стала на якорь вне досягаемости огня с берега, и Грант послал Dartmouth и Doris бомбардировать булаирские укрепления. Траулеры под прикрытием их огня пошли тралить бухту Бакла, чтобы произвести впечатление, что высадка предполагается к северу от линии укреплений.

Турки молчали, и Canopus, присоединившийся к бомбардировке, не заметил никаких следов неприятеля. Миноносец Kennet с несколькими сухопутными офицерами прошел вплотную к берегу и произвел рекогносцировку всей бухты, но и он не обнаружил неприятельских войск. Один только раз миноносец привлек внимание какого-то полевого орудия. Гидросамолет, поднимавшийся с Doris, донес, что неприятель оставил линии укрепления. В то время казалось, что демонстрация не повлияла вовсе, или очень мало, на отвлечение неприятельских сил от места фактической высадки; однако, впоследствии выяснилось, что ею было достигнуто все то, чего желал де-Робек. Эффект ее действий сразу же сказался на диспозиции Лиман-фон-Зандерса. Читатель помнит, что четыре дивизии 3-го корпуса Эссад-паши, которым была вверена оборона укреплений полуострова, были разделены на две группы; одна находилась севернее Булаирского района, другая южнее равнины у Килии. Корпусный штаб стоял у Галлиполи. В этом районе были расположены 7-я и 5-я пехотные дивизии; последняя целиком находилась в Галлиполи за исключением одного полка, выделенного для защиты побережья от бухты Ейльмер до конца залива, а 5-я дивизия держалась в резерве в деревне Иени-Киой, в 3 милях от северного берега и 12 милях западнее булаирских укреплений. Южная группа позади Килийской равнины состояла из частей 9-й пехотной дивизии, штаб которой стоял в Майдосе. Тут же ранее были расположены те два батальона этой дивизии, которые ушли после нашего воздушного налета 23 апреля. Четыре батальона занимали побережье от Сувлы до бухты Морто. Остальные войска дивизии были в резерве плоскогорья Килид-Бахр. Между северной и южной группами находилась вновь сформированная 19-я дивизия, не вполне еще укомплектованная артиллерией. Она составляла резерв и стояла в Богхали, в 4 милях севернее Майдоса. Один батальон был выдвинут для замыкания береговой линии наблюдения между бухтой Эджельмер и Сувлой. Эта диспозиции указывает, что ген Зандерс считал район Булаира наиболее вероятным и самым опасным для себя местом высадки. Во всяком случае нам известно, что как только транспорты с морской дивизией появились у берега, Зандерс отправил 7-ю дивизию из Галлиполи по центральной дороге на сев. — восток, т. е. по направлению Булаира, и приказал Эссад-паше спешить в Майдос и вступить в командование южной группой. Сам же немецкий главнокомандующий принял непосредственное командование северной группой и в течение 24 час. оставался на одной из высот поблизости от центральных укреплений Булаира[119].

В результате этих распоряжений, в районе Габа-Тепе — в 30 милях к югу от Булаира — в момент высадки анзакских войск оказался лишь один батальон 9-й дивизии, той самой, на которую возлагалась оборона всего района фактического места высадки[120]. У Габа-Тепе дела шли успешно. На этом участке войска высаживались первыми, причем только здесь высадка начиналась до рассвета.

Разработка деталей операции была поручена адм. Тэрсби и ген. Бердвуду, и они предусмотрели все, чтобы избежать заминок, могущих произойти в темноте. Triumph был послан, чтобы стать, соблюдая тишину, на якорь в точном месте рандеву, в 5 милях западнее Габа-Тепе, с приказанием показать слабый световой сигнал в случае, если от него это потребуют. В полночь подошел Тэрсби с головными частями 3-й австралийской бригады в числе 1 500 человек, составляющих передовое охранение и посаженных на три корабля прикрытия — Queen, London и Prince of Wales. Остальные части бригады, в числе 2 500 человек, за два часа до этого были размещены на Имбросе на шести миноносцах и присоединились к адмиралу в 1 ч. 30 м. н. Транспорты с главными силами стояли на якоре мористее, ожидая конца высадки авангарда. Когда миноносцы с войсками начали подходить к флагману, войска линейных кораблей в полной тишине были посажены на шлюпки. Соблюдение тишины являлось первейшей необходимостью. Ясная ночь и спокойное море содействовали успеху посадки, но надежды захватить врага врасплох не было. Луна ярко светила позади эскадры, и турецкие часовые не могли не заметить силуэты кораблей. В 3 ч. н. луна зашла, и адмирал приказал начинать. Корабли прикрытия 5-узловым ходом тихо тихо двинулись к берегу, имея каждый на траверзе 16 шлюпок на буксире четырех паровых катеров, по четыре шлюпки у каждого. Позади шли миноносцы со вторыми эшелонами.

Место высадки было назначено севернее Габа-Тепе. Бердвуд считал, что этот пункт, как наиболее скалистый и неприступный, меньше других привлечет внимание турок. Ближе к мысу на близком расстоянии он оказался, однако, менее грозным. Там виднелась полоска отлогого берега и тропинки, ведущие к первому препятствию — горному кряжу Сари-Баир. Хотя эта полоска могла легко обстреливаться непосредственно с Габа-Тепе, все же было решено рискнуть и высаживаться именно здесь. Правый фланг десанта, у которого находился флагманский корабль (Queen), должен был высаживаться в 4 каб. севернее мыса; центр (Prince of Wales) на 4 каб. севернее правого фланга, а левый фланг (London) в таком же расстоянии от центра.

Каждая группа имела специальный корабль поддержки, который, оставив свои шлюпки с кораблями прикрытия, шел в указанное ему место по диспозиции. Triumph стал в 12 каб. к западу от Габа-Тепе; Bacchante в 10 каб. против центра, а Majestic севернее их, в одной миле от Рыбачьего поселка. Этот корабль должен был не допускать подхода турецких подкреплений.

Со своей позиции Majestic мог обстреливать перекресток дороги Биук-Анафарта с шоссе из Рыбачьего поселка в Сувлу, а также высоты, непосредственно примыкавшие к месту высадки левого фланга. Вскоре после 3 ч. 30 м. н., когда корабли прикрытия подошли на 2―3 мили к берегу, они застопорили машины, и паровые катера со шлюпками на буксире двинулись вперед. Наступил критический момент операции, и здесь-то сказалась разумность требования морского командования не производить высадки ночью. В темноте шлюпки начали путаться, одни буксиры пересекали курс другим, рулевые паровых катеров теряли направление.

Никаких приметных знаков на берегу, конечно, нельзя было устроить; приходилось править на-глаз, и катера с буксирами течением относило к северу. Делая все возможное, шлюпки с десантом продолжали свой путь. Всякие разговоры были запрещены, и мертвая тишина нарушалась лишь равномерным шумом винтов катеров.

Ввиду того, что берег не обнаруживал никаких признаков жизни, с каждой минутой возрастала надежда, что неприятеля удастся захватить врасплох. В 4 ч. у. в первых лучах рассвета показались очертания прибрежных высот; до берега оставалось не более полукабельтова. В 4 ч. 10 м. последовало приказание отдать буксиры, и шлюпки пошли под веслами.

Вдруг картина резко изменилась. В тусклом свете начинающегося утра турецкие часовые заметили приближавшуюся опасность. Звук выстрела прорезал тишину, и прежде чем передние шлюпки коснулись берега, десант оказался под сильнейшим ружейным и пулеметным огнем. Но шлюпки не остановились. Одна за другой притыкались они на мелководье, причем солдаты прыгали в воду, доходившую местами до пояса. Спотыкаясь и падая на гладких скользких камнях, покрывавших дно, люди бежали к берегу. Увы, они встретили здесь совсем не то, чего ожидали. Шлюпки оказались не в назначенном пункте, а на полторы мили севернее, у узкой песчаной полосы в 500 сажен длиною между Ари-Бурну и Рыбачьим поселком, т. е. в самом неудобном месте побережья. Вместо отлого берега и горных тропинок десант встретил обрывистый берег и песчаные возвышенности в несколько сот футов высотою. К довершению затруднений, подходя в темноте, катера с буксирами перепутали свои места, благодаря чему батальоны были разрозненны. Однако, австралийцы не дрогнули. Бросившись на землю, чтобы примкнуть штыки и скинуть ранцы, люди, по первой же команде, вскочили на ноги и с криками «ура» кинулись вперед. Невзирая на сильный огонь, они смело взбирались по склонам и через несколько минут были на вершине горы. Неприятель бежал.

Для молодой, недавно сформированной части, до последней минуты уверенной, что она не встретит затруднений, достигнутый результат не оставлял желать большего, в особенности, принимая во внимание происшедшую путаницу с батальонами и ротами.

За высадкой наблюдали с Queen Elizabeth де-Робек и Гамильтон. Ночью флагманский корабль покинул якорную стоянку у о. Имброс и подошел к месту высадки анзакцев. Впечатление от высадки сложилось настолько благоприятное, что де-Робек решил не задерживаться здесь и пошел к мысу Хеллес Правда, положение анзакского корпуса было пока довольно непрочным, но помощь уже приближалась.

Когда адмирал Тэрсби услышал первые выстрелы и стало достаточно светло, чтобы убедиться, что шлюпки с авангардом достигли берега, он немедленно приказал миноносцам итти вперед и высаживать вторые эшелоны. Хотя при приближении к берегу миноносцы попали под оживленный шрапнельный, пулеметный и ружейный огонь, но уже в 5 ч. 30 м. они высадили свои войска и пошли к транспортам, чтобы взять главные силы десанта. Транспорты в это время приближались к берегу. По всему было видно, что неприятель держится наготове и собирается оказать серьезное сопротивление, не выжидая дальнейших событий. Как только транспорты вошли в район действия полевых турецких батарей, их встретил столь сильный огонь, что адмирал приказал транспортам остановиться и укрыться за линейными кораблями. Однако, один из транспортов — Galeka с 7-м австралийским батальоном — успел пройти слишком далеко и уже высадил людей на своих шлюпках на берег. Произошло ли это по ошибке или по собственной инициативе — неизвестно, но во всяком случае это принесло большую пользу. 7-й батальон высадился на левом фланге и вскоре после кратковременной борьбы захватил окоп, откуда противник обстреливал анфиладным огнем все побережье за Рыбачьим поселком. С захватом этого поселка прекратился наиболее сильный огонь, поддерживаемый турками по ранее высадившимся войскам. Остальные транспорты подошли, как было указано, и, несмотря на неизбежную задержку, в 7 ч. 20 м. у. на берегу уже находилось 4 000 человек, а с прежде высадившимися — 8 000 человек. О какой-либо диспозиции пока что не могло быть и речи, и части, попадая на берег, спешно направлялись в наиболее угрожаемые пункты. Ошибка, которая произошла при подходе первых шлюпок, не только не принесла вреда, но скорее оказала пользу. Вынужденные высадиться севернее, чем предполагалось, войска хотя и оказались на чрезвычайно неудобной полосе берега, зато миновали грозные окопы, защищавшие намеченный пункт высадки. Однако, огонь из этих окопов наносил большие потери. Особенно убийственный шрапнельный огонь поддерживался со стороны Габа-Тепе, и адмирал послал крейсер Bacchante с приказанием приблизиться к берегу и постараться сделать возможное. Командир крейсера, кап. 1 р. Бойль, на приказание флагмана ответил в духе традиций старого флота, понимая указание адмирала как требование сблизиться с противником вплотную. Назойливая батарея была, повидимому, установлена во впадине позади утеса, и Бойль решил приблизиться к берегу настолько, чтобы ее открыть. Давая машинам самый малый ход, он двигался вперед, пока форштевень крейсера не коснулся дна. Открыв огонь всем бортом, он заставил замолчать батарею.

При поддержке Bacchante и остальных кораблей головные части десанта в 8 ч. 30 м. успели продвинуться на милю внутрь полуострова и окопаться в ожидании высадки главных сил. Необходимость скорейшей поддержки ощущалась весьма остро. По первой тревоге двум турецким батальонам, выгнанным из Майдоса нашим воздушным налетом, было приказано выступить к угрожаемому пункту. Благодаря близкому расстоянию от места их новой стоянки, они уже успели перевалить центральную возвышенность и спускались для контратаки. На море также произошла заминка. В тот момент, когда главные войска начали грузиться на шлюпки, между транспортами стали ложиться не только тяжелые гаубичные снаряды, но и снаряды с Тургуд-Рейса[121], обнаруженного воздушной разведкой стоящим в проливе у Майдоса. Транспорты получили несколько попаданий, и им пришлось снова отойти. Линейные корабли тоже перешли и стали несколько севернее и ближе к месту высадки. Затем транспорты снова приблизились, так как Triumph, стреляя через полуостров, принудил турецкий корабль сняться с якоря и подняться выше по течению. Остальные корабли прикрытия заставили замолчать гаубичные батареи, и к 9 ч. 30 м. высадка шла полным ходом. Она подвигалась настолько успешно, что все три бригады австралийской дивизии (12 000 человек) и две батареи индийской горной артиллерии были на берегу уже около 2 ч. д. Все это время турки подвозили подкрепления, и положение головных частей, старавшихся удержать блестяще захваченные позиции, становилось с каждым часом все тяжелее и тяжелее. Несмотря на огонь кораблей, противник засыпал австралийцев шрапнелью. Команды миноносцев, прислуга катеров и гребцы шлюпок оставались на своих опасных местах, хотя и были беззащитны и беспомощны, все время напрягали усилия, чтобы облегчить положение своих товарищей на берегу; но никто, кроме этих войск, не знал, чего стоит работа моряков. «Я не нахожу слов, достойных обрисовать поведение моряков…» — писал генерал Бердвуд.

[118] «Gallipoli, der Kampf um den Orient», Journal of the Royal United Service Institution, Vol. LXII, p. 343.

[119] Liman von Sanders, Funf Jahre Turkei, стр. 83 и сл.

[120] Prigge, стр. 43―44.

[121] Тургуд-Рейс — бывший немецкий л. к. Вейсенберг, проданный Турции задолго до войны, 9 900 т, VI — 280-мм орудий.