Операции английского флота в мировую войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но военно-сухопутные круги не соглашались с такой точкой зрения, и высшие сухопутные руководители продолжали настаивать на усилении мер предосторожности в Северном море. Поэтому делалось все возможное, чтобы ускорить вступление в строй новых миноносцев и подлодок и увеличить число боевых единиц Гранд-Флита.

Ввиду того, что около этого времени появились сведения о возможности выхода Флота Открытого моря, состав которого должен был пополниться новыми, весьма сильными единицами, адмиралтейство решило отозвать из Дарданелл Queen Elizabeth. Поэтому 12 мая де-Робек получил приказание немедленно выслать в Англию Queen Elizabeth, на замену которого отправлялись Venerable и Exmouth. В конце месяца в Дарданеллы должны были уйти также и два новых монитора — Abercrombie и Roberts, снабженные противоминными утолщениями и вооруженные двумя 356-мм орудиями каждый. Одновременно де-Робек извещался о состоявшейся конвенции с Италией, и ему предписывалось по прибытии французских кораблей отправить по новому назначению эскадру под флагом Тэрсби в составе линейных кораблей Queen, Implacable, London и Prince of Wales и четырех легких крейсеров. Крейсерам Cornwall и Chatham, оперировавшим в реке Rufiji против Кенигсберга, было послано приказание итти немедленно в Дарданеллы.

Средства, избранные для упрочнения нашего положения в Северном море, не встретили одобрения со стороны высшего сухопутного командования. Хотя факт предстоящего прихода в английские воды Queen Elizabeth должен был умерить беспокойство сухопутных начальников, однако, они горячо протестовали против отозвания этого корабля из Дарданелл. Только что состоялось решение об отправке Гамильтону 52-й территориальной дивизии, а также 1 000 человек маршевых пополнений для 29-й дивизии, и распоряжение адмиралтейства рассматривалось как акт, едва ли не равносильный предательству. Возражая адмиралтейству, сухопутное командование указывало, что отозвание из Дарданелл самого сильного корабля не только угнетающе отзовется на духе войск, но произведет весьма нежелательное впечатление во всем мусульманском мире. Кроме того, указывалось, что согласие на участие сухопутных войск в дарданельской операции последовало в значительной степени именно потому, что было обещано участие в операции Queen Elizabeth, на мощную поддержку которого адмиралтейство возлагало такие надежды. Адмиралтейство, конечно, не могло согласиться с подобной постановкой вопроса. Queen Elizabeth был послан в то время, когда операция была чисто морской, теперь же, когда действия в Дарданеллах принимали характер главным образом сухопутный, Queen Elizabeth смело мог быть заменен менее сильными линейными кораблями и мониторами, тем более, что его присутствие в Северном море было гораздо важнее, чем у берегов Галлиполи.

Не отрицая очевидной нежелательности подобных разногласий, приходится все же признать, что обстановка всей войны на море давала право адмиралтейству не соглашаться на новую попытку прорыва в Дарданеллах. Среди непосредственных участников дарданельской операции также не было единства взглядов по этому вопросу; многие считали, что даже успешный прорыв флота не поможет сухопутным войскам разрешить стоящую перед ними задачу и что риск операции не оправдывается могущими последовать результатами. Подводная опасность с каждым днем усиливалась. К этому времени не оставалось никаких сомнений, что не менее трех немецких лодок направляется в восточную часть Средиземного моря. Одна уже миновала Мальту и 11 мая была безуспешно атакована французским миноносцем у юго-западной оконечности Сицилии.

Сообщение еще об одной лодке поступило из Бизерты, и де-Робеку было немедленно послано приказание принять соответствующие меры предосторожности. Но они фактически уже были приняты. На Мудросе была организована противолодочная оборона, все транспорты были сосредоточены там, а войска доставлялись на Галлиполи миноносцами и траулерами. Кроме того, была реорганизована и дозорная служба. Крейсер Doris с двумя миноносцами был послан тщательно осмотреть все места возможных стоянок немецких подлодок по побережью к югу от Смирнского залива, одна наша лодка сторожила Смирну, а англо-французский отряд из четырех траулеров и четырех подлодок охранял проходы к востоку и западу от Микони, при входе во внутреннюю часть Эгейского моря. У мыса Матапана находился дозор французских миноносцев, получивших приказание обыскать те пункты побережья, на которые разведка указывала ранее как на места секретных складов горючего. Однако, другая неожиданная опасность дала себя знать гораздо раньше.

Это произошло в ночь после удачной операции гурков на левом фланге. Сильный нажим турок на правом фланге, где французы продолжали занимать позиции на р. Керевец, побудил генерала д'Амад просить поддержки с моря, ввиду чего к правому флангу каждый вечер высылались два линейных корабля. В ночь с 12 на 13 мая для этой цели были посланы линейные корабли Goliath и Cornwallis, занявшие позиции в бухте Морто. У побережья севернее батареи Де-Тотт несли дозор миноносцы Beagle и Bulldog, а два других миноносца этого дивизиона Wolverine и Scorpion держались на противоположной стороне в бухте Эрен-Киой, а в середине канала находился Pincher. Ночь была безлунная, тихая и очень темная, около полуночи с азиатского берега нашел туман, совершенно затянувший пролив. Состояние погоды делало условия для торпедной атаки идеальными, ввиду чего последовало приказание всячески усилить бдительность, тем более, что было замечено, что турецкие прожекторы, за исключением расположенных в самой глубине пролива, прекратили освещение.

В эту самую ночь германский кап. — лейт. Фирле испросил разрешения попытаться подавить фланговый огонь британских кораблей, столь беспокоивший турецкие войска у р. Керевец. Разрешение было получено, и с заходом солнца турецкий миноносец Муаванет-и-Милнет, под командой Фирле, снялся с якоря и пошел вниз по проливу[133]. Идя самым малым ходом и придерживаясь обрывистого европейского берега, насколько только позволяла глубина, миноносец в 1 ч. н. благополучно миновал Beagle и Bulldog и, незамеченный ими в тумане, в скором времени обнаружил стоящие на якоре оба линейных корабля. В 1 ч. 15 м., когда Муаванет пробирался под мысом Эски-Хисарлик, с мостика Goliath его заметили. На опознавательный сигнал миноносец ответил каким-то сигналом и полным ходом бросился вперед. Goliath немедленно открыл огонь, но прежде чем успел сделать три залпа, в него попала торпеда, взорвавшаяся под передней башней. Почти мгновенно вторая торпеда ударила у носовой дымовой трубы. Корабль начал сразу валиться на левый борт, и в тот момент, когда он почти совсем лежал на боку, третья торпеда, попавшая под кормовой башней, его прикончила. Попадания торпед следовали одно за другим с такой быстротой, что раньше чем находившиеся внизу люди успели выскочить на палубу, Goliath перевернулся и, продержавшись несколько минут на поверхности вверх дном, скрылся под водой. Неприятель исчез в темноте бесследно; почти сейчас же спешившие на помощь суда приняли посылаемые из пролива торжествующие радио: «Попали три торпеды». «Потоплен, потоплен…» «Британский линейный корабль затонул». Радио было дано около 3 ч. н., и миноносцы Wolverine и Scorpion полным ходом бросились к мысу Кефец в надежде отрезать противника. Несмотря на тяжелый обстрел с берега, миноносцы долго оставались у Кефеца, но безрезультатно. Спасение команды Goliath сильно затруднялось полной темнотой и сильным течением: из 750 человек экипажа погибло 570.

Таковы были последние известия из Дарданелл в тот самый день, когда в Лондоне собрался Военный совет для решения вопроса о том, какую форму должна принять операция, которая в случае ее продолжения до решительных результатов возлагает на Совет обязательство гораздо большее, чем предполагалось первоначально.

С 19 марта после неудачной атаки узкости флотом, когда состоялось решение приступить в Дарданеллах к совместной операции флота и армии, Совет не собирался. Прецеденты такого длительного перерыва имелись в прошлом. В течение всех войн XVIII столетия практиковалась система, по которой кабинет дав санкцию на начало кампании, предоставлял ее ведению главы кабинета и военного министерства и не вмешивался в дела, пока не поднимался какой-либо крупный политический вопрос, связанный с отношениями с союзниками[134].

Как раз подобное положение создалось теперь. На состоявшемся 14 мая заседании Совета выяснилось, что различие во взглядах сухопутных и морских представителей не только не уменьшилось, но осталось столь же острым, как и раньше. Адмиралтейство уже уведомило де-Робека, что мысль о прорыве флота должна быть оставлена. Оно всегда рассматривало прорыв лишь как вынужденную операцию и никогда не согласилось бы на самостоятельное форсирование пролива флотом, если бы знало, что через три месяца найдутся свободные сто тысяч штыков. В данное же время, при наличии новых обстоятельств — подводной угрозы, итальянской конвенции и необходимости усилить состав Гранд-Флита — не могло быть и речи о возобновлении этой попытки. Операции в Дарданеллах сводились главным образом к действиям сухопутных войск, и поэтому приходилось считаться с фактом необходимости помощи не армией флоту, а наоборот. Поэтому морские силы, собранные в водах Галлиполи, не только не могли считаться слабее тех, которые находились там раньше, но, напротив, были сильнее и более удовлетворяли новой обстановке. Военно-сухопутные авторитеты сильно в этом сомневались, указывая на то, что в свое время надежда на удачный прорыв флота возлагалась на могущество артиллерии Queen Elizabeth. На успешность чисто сухопутной операции они не надеялись. Не отказывая в дальнейшей посылке на Галлиполи маршевых пополнений, а также подкреплений, обещанных ранее, руководители армии считали, что с наличными силами Гамильтон не сможет овладеть укрепленной позицией Килид-Бахр. Обстановка же на главном театре, а также нужды обороны Англии не позволяли усилить экспедиционный корпус.

Оценка положения, высказанная в Совете представителями флота и армии, указывала на три решения вопроса: прекратить операцию немедленно, вновь пробовать прорваться или же начать осаду. Проведение в жизнь первого решения вряд ли было возможно, второго — тем более, что же касается третьего, то и на нем нельзя было окончательно остановиться, пока не было известно, какие силы необходимы для доведения осады до успешного конца. Выслушав мнение руководителей адмиралтейства и военного министерства о степени вероятности немецкого вторжения на британские острова, кабинет был склонен дать войска из состава частей, выделенных для обороны Англии. Но положение фронта союзников на главном театре не могло не вызывать сомнений кабинета, и в результате прений состоялось постановление запросить Гамильтона, какое количество войск ему необходимо для осадных операций.

К сожалению, разногласия не ограничились спором между адмиралтейством и военным министерством. Прения в Военном совете привели к еще большему обострению разногласий, давно существовавших в самом адмиралтействе. Когда лорд Фишер впервые защищал идею укрепления положения союзников посредством открытия Дарданелл и Босфора, он предлагал сделать это при помощи соединенной операции, но обязательно крупными силами армии и флота, и сделать это быстро и решительно. Экспедицию представлялось возможным закончить еще до окончания подготовительных работ, связанных с наступательными планами в Северном море и Балтике. На дарданельскую операцию в той форме, в которую она вылилась, Фишер согласился против своего желания, и как только политическое положение на Балканах и невозможность уделить достаточно большие сухопутные силы показали, что нанести сразу сокрушительный удар не удастся, — он категорически возразил против операции. Он считал, что операция, предпринятая с негодными средствами, затянется, будет сопровождаться тяжелыми потерями и приведет к тому, что в нужный момент мы окажемся связанными такими обязательствами, которые лишат нас возможности наступательных действий в Северном море, единственно где, по его мнению, могла быстро решиться судьба кампании. С первого дня своего вступления в должность первого морского лорда он все свои знания и необычайную энергию вложил в подготовку этого наступления, увлекая всех подчиненных от первого до последнего. Разработанная им программа постройки специально спроектированных кораблей выполнялась с небывалой быстротой. Тем временем в Дарданеллах обстановка складывалась далеко не благоприятно, и Фишер, убеждаясь в правоте своих опасений, все более резко и настойчиво высказывал свое отрицательное к ней отношение. Теперь же, когда Военный совет не признал возможным прекратить операцию, которая отныне принимала затяжной характер сухопутной операции, он ясно видел, что разрабатываемый им план обречен на неудачу, подтверждение чему было получено им в тот же вечер.

Идя навстречу сухопутному командованию и с целью избежать нежелательного впечатления, которое могло произвести в Дарданеллах отозвание Queen Elizabeth, первый лорд адмиралтейства Черчилль отдал распоряжение об отправке туда всех новых мониторов. Без этих кораблей намечавшееся планом Фишера наступление в германские воды не могло состоятся; протестовать же против подобной меры, при состоявшемся решении правительства продолжать дарданельскую операцию, было невозможно. Таким образом, единственный, по мнению Фишера, план, приводивший к быстрому окончанию кампании, откладывался на неопределенное время. Не чувствуя себя в силах нести дальнейшую ответственность за ведение войны, Фишер на следующее утро подал в отставку.

Потеря в критическую минуту такого человека, как Фишер, пользовавшегося большой популярностью в Англии, не могла не отразиться на состоянии общественного мнения, и без того угнетенного последними неудачами. Он олицетворял старый морской боевой дух и был тем лицом, имя которого неразрывно связывалось с организацией и стратегическим развертыванием британского флота, в результате которых главные силы германского флота оказались парализованными. Он же являлся творцом плана, положившего конец эскадре Шпее. Уход Фишера послужил поводом к дальнейшим переменам. Через несколько дней покинул свой пост и Черчилль, чья не менее настойчивая энергия помогла Фишеру в дни, предшествовавшие началу войны, осуществить все, что считалось им необходимым.

Итак, события, вытекавшие из допущенного в свое время ухода Гебена из Средиземного моря в Турцию, привели теперь к потере двух лиц, деятельность которых главным образом и обеспечила флоту его боевую готовность к моменту начала военных действий.

Перемены не ограничились выходом в отставку только руководителей флота. Смутное недовольство ведением войны все более усиливалось в широких общественных кругах. Отсутствие так страстно ожидаемых, ярких военных успехов, как это всегда бывает, подорвало доверие к правительству.

Пять дней спустя после ухода Фишера лидеры партий, собравшись на заседание, уже обсуждали вопрос об образовании коалиционного министерства.

[133] Муаванет-и-Милнет построен в 1909 г. Водоизмещение 600 т, скорость 33 узла. Два торпедных аппарата. Этот миноносец под командой того же Фирле совместно с миноносцем Гайрет произвел 29 октября 1914 г. нападение на Одессу, где во внутренней гавани ими была потоплена торпедой кан. лодка Донец.

[134] Отчет дарданельской комиссии, ч. II, стр. 23.