Операции английского флота в мировую войну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что же касается судовладельцев и всего личного состава английского торгового флота, то их ответ на немецкую угрозу не оставлял желать лучшего. Несмотря на предупреждение, что неприятель, наверное, сразу же начнет действовать весьма энергично с целью добиться ошеломляющего эффекта, торговое мореплавание не сократилось, и число приходов и выходов пароходов осталось прежним. Не сомневаясь в доблести торгового флота, но будучи ответственным за меры противодействия новому натиску врага, адмиралтейство не могло оставаться спокойным.

Объявление военной зоны застало Англию в тот момент, когда наша еще не законченная организация дозорной службы была нарушена появлением в конце января подлодок у Ливерпульского бара. В то же самое время из английского посольства в Копенгагене было получено сообщение, что через неделю немцы собираются начать организованное нападение на коммуникационные пути армии в Канале. Это сообщение внушало особое опасение, потому что между 7 и 15 февраля отправлялась во Францию Канадская дивизия, а целая флотилия миноносцев для борьбы с подлодками была послана в Ирландское море.

Если действия подводных лодок у Ливерпуля имели целью нарушить наше господство в Канале, то надо отдать справедливость противнику, что план им был задуман отлично. Однако, соответствующие энергичные меры с нашей стороны не заставили себя ждать. Первой из них было решение отозвать из состава Западного патруля старые тихоходные английские крейсеры и организовать угольную базу в Портленде для более быстроходных французских вспомогательных крейсеров, составлявших часть этого дозора. Работа, выполнявшаяся нашими крейсерами, теперь возлагалась на корабли Девонпортского патруля, район которого охватывал водное пространство английского побережья, входившее в район Западного патруля.

Вместе с тем были отданы распоряжения об усилении всех дозорных отрядов назначением в их состав свыше ста вновь вооруженных траулеров. Одновременно было приказано спешно разработать план постановки минного заграждения у входа в Дуврский пролив на SW от поставленного ранее. В конце января план был готов и сообщен французам, которые его одобрили. Работа началась немедленно и к 16 февраля закончилась. Постановка нового заграждения, в связи с введением в действие недавно изобретенных сигнальных противолодочных сетей (indicator nets), давала надежду, что проход у Дувра представит для противника немалую опасность.

Опыты с новыми сетями оказались вполне успешными, и уже к 13 февраля 17 миль сигнальных сетей стояло поперек Дуврского пролива. На следующий день последовало распоряжение об изготовлении и постепенной установке сигнальных сетей по всему побережью Англии.

Кроме того, было решено не останавливаться на том, что уже сделано для самообороны торгового флота, и вооружить коммерческие суда, плавающие в отечественных водах. На пятидесяти пароходах были тотчас же установлены орудия и назначено по два человека артиллерийской прислуги из рядовых корпуса морской пехоты. Половина вооруженных пароходов пошла в распоряжение адмиралтейства для перевозки во Францию угля и предметов снабжения, а половина — для надобностей торгового мореплавания на западном побережье Англии и в Канале — не севернее р. Кляйда или Темзы.

Крупный масштаб принятых мер не нарушал стратегического развертывания флота, но все же их было недостаточно. Оставался неразрешенным вопрос об охране, во-первых, наиболее ценных боевых единиц флота, во-вторых, — океанских почтово-пассажирских пароходов при их входе и выходе из порта и, наконец, транспортов с боевыми запасами. Для этой цели потребовалась коренная ломка дислокации миноносных флотилий.

Восемь эскадренных миноносцев из отряда обороны рейдов Скапа были назначены в состав Дуврского патруля эскортирования транспортов, выходящих из Плимута и Эвонмута. Двадцать миноносцев, находившихся на восточном побережье в распоряжении адмирала патрулей, тоже пошли для конвойной службы в Канале и, кроме того, в Канал были направлены восемь миноносцев типа «Beagle». Незадолго до этого их предполагалось присоединить к 10-й флотилии в Портсмуте, но теперь было решено оставить «Beagle» попрежнему у адмирала Мё. Состав 10-й флотилии ограничился Aurora и миноносцами типа «M».

В заключение, в день вступления в силу немецкого объявления о военной зоне, ввиду того большого значения, которое отныне получали все районы Западного вспомогательного патруля, во главе их были поставлены испытанные ответственные лица в адмиральских чинах.

Район North Channel был поручен адм. Барлоу, район Ирландского канала — к. — адм. Ле-Маршану, район Мильфорд, включавший канал св. Георгия и Бристольский канал, — в. — адм. Дэр. Ливерпульский район, подобно району р. Кляйд, составлял самостоятельный участок и поручался к. — адм. Стайлмену, начальнику базы 10-й крейсерской эскадры. Для экстренных посылок в тот или иной район в Белфасте был сформирован отдельный летучий отряд в числе шести вооруженных яхт. До окончания реорганизации Западного патруля перевозка Канадской дивизии успела закончиться. Но на этот раз трансопрты пошли не на Гавр.

Хотя передовые части ее и были посланы в порты Канала, сама дивизия отправилась из Эвонмута в Сен-Назэр, минуя Канал вовсе. Перевозка состоялась между 9 и 12 февраля, причем транспорты с эшелонами канадцев выходили группами, под эскортом двух дивизионов миноносцев. Миноносцы прибыли из Гарвича, куда пришли вместе с Undaunted после пребывания в Ирландском море с момента появления там немецких подлодок.

Доставка Канадской дивизии закончилась благополучно. Противник не сделал никакой попытки ей помешать, но подводная блокада еще не началась. Через неделю после ее начала предстояло доставить во Францию Мидлендскую территориальную дивизию, которая должна была следовать из Саутгемптона в Гавр. Предстоящая задача вызывала немало опасений, так как уже выяснилось, что меры, предпринятые для заграждения Дуврского пролива, недостаточны.

18 февраля, день объявления военной зоны, ознаменовался потоплением у Дьеппа парохода, взорванного торпедой; 20 февраля немецкая подлодка, прошедшая под минным заграждением, попала в сеть, поставленную поблизости от Varne, и хотя два сторожевых миноносца тотчас пошли вслед за поплавками, все время бросая противолодочные бомбы, лодка, повидимому, прорвала сеть и ушла. Эта неудача вызвала немалое разочарование, но не остановила дальнейшей работы по усовершенствования сетей. Затруднения представляли также многочисленные остовы кораблей, затопленные в Канале в незапамятные времена. Именно эти затопленные корабли, а также постоянная свежая погода и были причиной пропажи 90 сетей. Но адмиралтейство, не теряя времени, заказывало новые и новые, рассчитывая целиком покрыть 25-мильную ширину Дуврского пролива.

22 февраля, через два дня после первой неудачи с сетями, началась отправка Мидлендской дивизии. Ночью вышел один транспорт с войсками и один с дивизионными грузами под эскортом одного миноносца каждый. На следующую ночь вышли 8 транспортов с войсками под таким же конвоем, хотя в течение последних суток два парохода, несмотря на сети у Дувра, были потоплены подлодками у Beachy Head.

24 февраля жертвою лодок стали еще 3 парохода в тех же водах, но ни дозорные отряды, ни специально высланные миноносцы не могли обнаружить никаких следов неприятеля. В ту же ночь, которая в довершение затруднений была ясной и лунной, должны были выходить еще 4 транспорта с войсками — все тихоходные. Поэтому адмиралтейство распорядилось отправлять каждый транспорт не иначе, как под конвоем трех миноносцев, и два транспорта адм. Мё пришлось задержать.

К этому времени в ожидании отправки скопилось 11 транспортов, из которых 3 обладали 19-узловым ходом, а остальные развивали 13 узлов и меньше. Так как миноносцев нехватало, адмирал запросил инструкций адмиралтейства, на что получил приказание послать быстроходные транспорты без охраны, а тихоходные отправлять по мере освобождения миноносцев. Быстроходные пароходы были колесные, и шум колес, слышимый на далеком расстоянии, легко мог привлечь внимание подлодок, но другого выхода из положения не было. Несмотря на все затруднения, перевозка как людей, так и грузов закончилась вполне благополучно в течение одной недели.

Конвойная служба миноносцев не может быть никогда забыта и займет славные страницы в истории флота. Достаточно сказать, что миноносцы типа «Beagle» в феврале не прекращали паров в течение 26 суток. Тем не менее другого способа действий не было, и 3 марта адм. Мё получил указание отправлять тихоходные транспорты с повозками и лошадьми с двумя миноносцами, быстроходные же с войсками, если они идут в лунную ночь, — с одним миноносцем. При таком крупном деле неизбежность известного риска была очевидной, и приходилось на него итти.

Люди и грузы для армии шли непрерывным потоком, не прекращавшимся ни на один день, и доставка их ложилась тяжелым бременем на флот, и без того перегруженный сложнейшими задачами.

Но первоначальные успехи все же подавали надежды на будущее. Опыт первой недели особенно обнадеживал. Трудно сказать, сколько неприятельских подлодок находилось в море; из числа 1 381 приходов и уходов британских пароходов только 11 сопровождалось нападением подводного противника, причем четырем пароходам удалось благополучно увернуться от атаки. Пять пароходов было утоплено в восточной части Канала и два — в Ирландском море. Одно французское судно, подорванное торпедой у Дьеппа, не утонуло и добралось до порта. Наиболее знаменательный случай, могущий иметь особые последствия, произошел в конце недели с пароходом Belridge, атакованным без предупреждения у входа в Дуврский пролив. Пароход удержался на плаву и дошел до Темзы; он принадлежал Норвегии и направлялся из Америки с грузом нефти для голландского правительства[101].

Пока что вред торговли от подводной блокады был значительно меньше, чем вред, нанесенный германскими крейсерами, а последующая неделя послужила к еще большему укреплению создавшегося впечатления недействительности неприятельской угрозы.

Только три парохода сделались объектом нападения, но все благополучно ушли. Из них госпитальное судно Andrew было атаковано у Булони, пароход же Thordis спасся исключительно благодаря распорядительности своего капитана, в точности руководствовавшегося инструкциями адмиралтейства. Секретным циркуляром адмиралтейства от 14 февраля коммерческим пароходам при встрече с подводными лодками рекомендовалось принимать известные меры, но меры эти были оборонительные и отнюдь не носили агрессивного характера, который мог бы дать противнику повод обвинять капитанов в нарушении закона, не допускающего активных выступлений со стороны лиц, не принадлежавших к составу армии или флота, — так называемых «некомбатантов».

В случае обнаружения подлодки на известном расстоянии капитаны должны были поворачивать к ней кормой и полным ходом уходить, стараясь выбраться на мелководье. Если же лодка всплывала поблизости от парохода и поворот ставил ее в более удобное положение для атаки, то пароходу надлежало итти прямо на лодку с целью принудить ее к погружению. Такой маневр давал возможность пройти над лодкой и привести ее за корму. Нападение на Thordis произошло при следующих обстоятельствах.

28 февраля, следуя Каналом, капитан заметил у Beachy Head перископ лодки, показавшийся справа по носу парохода. Лодка пошла на пересечку курса и, перейдя на левый борт, с ¼ каб. выпустила торпеду, не сделав никакого предупреждения. Торпеда прошла под килем у Thordis, и капитан, заметив струю торпеды уже с правого борта, положил руля и пошел прямо на лодку. Через несколько минут послышался удар и треск. На поверхности воды появились большие масляные пятна, лодка исчезла. Теперь выяснено, что это была U-6, что она получила повреждение, но вернулась в свой порт. Немцы писали, что лодка возвратилась в свою базу. При вводе Thordis в док обнаружилось, что он потерял одну лопасть винта и сильно повредил обшивку дна.

Активность, проявленная немцами на коммуникационных путях в Канале, не послужила к облегчению нашего положения в Северном море. Нужда в миноносцах, требовавшихся повсюду, заставила сильно ослабить состав флотилий прибрежной обороны. Хотя донесения о замеченных подлодках поступали чуть ли не ежедневно и было много случаев нападения их на пароходы, из которых несколько погибло, действия противника оставались безнаказанными. Считалось, что один раз, 23 февраля, рыбачий траулер Alex Hastie удачно протаранил лодку у островов Farn, но впоследствии выяснилось, что лодке удалось достигнуть германских берегов.

С началом марта произошло интересное событие в районе Девонпорта. Появились опасения, что немецкие лодки, оперирующие в Канале, укрываются в Start Bay, и поперек этой бухты была протянута сигнальная сеть. 1 марта было замечено, что сеть сильно дергается и местами уходит на глубину; вибрация сети не прекращалась. На следующий день были доставлены буксируемые мины, в результате применения которых на поверхности появилось масло в таком количестве, которое не оставляло сомнений в судьбе лодки. 4 марта имела место еще одна удача. В 1 ч. 15 м. дуврский миноносец Viking сделал сигнал, что обнаружил подлодку у буя Varne и пошел за поплавками сигнальной сети, выпустив буксируемую мину. Приняв сигнал, остальные миноносцы дивизиона немедленно вышли к указанному месту. Вскоре после 2 час. поплавок сигнальной сети, быстро двигавшийся на Ost, указал место противника, а затем показался и перископ лодки. Viking бросился к нему и взорвал подрывной патрон своей мины. Перископ скрылся, но через несколько минут вновь показался и опять исчез. Час спустя миноносец Maori заметил его значительно западнее. Лодка, очевидно, шла вдоль Канала, почему миноносцу Ghurka было приказано пройти с подрывным тралом поперек ее курса. В 5 ч. д. патроны были взорваны, и лодка выскочила на поверхность почти в вертикальном положении кормой вперед. Несколько выстрелов в боевую рубку быстро ее прикончили. Офицеры и команда в числе 29 человек сдались в плен, а лодка через 10 мин. пошла ко дну.

Это была U-8, первая из числа высланных из Гельголанда для подкрепления отряда лодок, оперировавших в военной зоне. После недельного крейсерства в Канале она возвратилась в Зеебрюгге для переборки механизмов и теперь собиралась возобновить свою деятельность.

Для Дуврского патруля, измученного тяжелой, беспрерывной работой, этот успех, после пережитых неудач, являлся заслуженной наградой, но не остановил немцев. В надежде заставить их призадуматься, адмиралтейство издало приказ заключить экипаж лодки в концентрационный лагерь и считать его не военнопленными, а пиратами, ожидающими решения суда. Однако, применение этой меры встретило затруднение. Германское правительство ответило репрессиями против наших сухопутных пленных офицеров, и приказ был вскоре отменен. Все же два последние случая указывали, что средство борьбы найдено, и по предложению адм. Худа было решено снабжать один из каждых четырех тральщиков подрывным тралом. Разработка других способов борьбы с лодками продолжалась. Главное место среди них занимали суда-ловушки с замаскированной артиллерией, аппараты для подслушивания — гидрофоны, указывающие место лодки под водой, и метательные бомбы, взрывающиеся на глубине. Последние два средства, впрочем, находились еще в стадии опытов.

Слабым местом в организации нашей обороны являлся недостаток миноносцев. Значительное число миноносцев спешно строилось, но готовность их ожидалась не ранее лета, в марте же предстояли сравнительно крупные перевозки войск, и недостаток в судах для охраны вызывал большое беспокойство. В первых числах марта оправлялись в Дарданеллы передовые эшелоны королевской морской дивизии. Портом отправления был Эвонмут, и транспорты предстояло эскортировать до выхода из военной зоны. 1 марта из состава дивизии уходили три парохода с бригадой морской пехоты в количестве 3 400 человек, но погода не позволила выслать даже мореходные миноносцы типа «L», и пароходы ушли без охраны. Три дня спустя три транспорта с маршевыми пополнениями для Канадской дивизии под эскортом крейсера Essex прибыли в Куинстаун, откуда должны были следовать в Эвонмут под охраной миноносцев. В течение следующей недели Лондонская территориальная дивизия отправлялась в Гавр, а 9 марта, в день отправки первого ее эшелона, немецкая подводная лодка потопила угольный транспорт у мыса Донженесса и французский тральщик в 20 милях от Beachy Head. Кроме того, в Английском канале были замечены и другие лодки. До окончания перевозки Лондонской дивизии подводная деятельность неприятеля дала себя знать также в Бристольском и Северном каналах.

9 марта, несмотря на наличие в распоряжении адм. Барлоу восьми дрифтеров и двух дозорных судов в Larne, жертвой лодки сделался пароход подходивший к Ливерпульскому бару. Пароход потонул, взорванный торпедой. Такая же участь постигла всп. крейсер Bayano из состава 10-й крейсерской эскадры, который шел в Ливерпуль грузиться углем. Днем того же числа еще один всп. крейсер 1-й эскадры — Ambrose, тоже шедший для угольной погрузки, был трижды атакован, когда подходил к Северному каналу, но вследствие большого хода смог не только увернуться, но даже послать несколько, повидимому, удачных выстрелов врагу. Другая лодка атаковала два парохода у самого Ливерпуля, но вынуждена была погрузиться, преследуемая одним из местных дозорных миноносцев Dee. Поздно вечером немцам удалось утопить пароход Florazan при входе в Бристольский канал[102].

Принимая во внимание все сделанное в этом районе для противодействия подводным лодкам, успехи противника причиняли немалое разочарование. Но, как указывал адм. Барлоу, они объяснялись сильным приливным течением, препятствующим сетям стоять вертикально, и отсутствием в составе его дозорных отрядов достаточно быстроходных судов для действий против обнаруженных лодок.

[101] Немцы утверждают, что в момент вступления в силу объявления о военной зоне только одна U-8 была готова к походу. U-30 находилась на севере. Еще две лодки вышли 25 февраля: U-28 в Ирландское море, к северу от острова Мэн, а U-27, через Канал, тоже в Ирландское море, но на юг от острова Мэн. (Гайер, т. II, стр. 14).

[102] Гайер, Подводные лодки U-20 и U-27, т. II, стр. 14.