Прибыв утром с Suffren и Gaulois и отправив Irresistible обстрелять деревню, расположенную позади линии укреплений, и прибрежные форты к северу и югу от нее, французский адмирал пошел для производства разведки. Никаких попыток уничтожить Кавакский мост, повидимому, сделано не было. Гидросамолет из-за состояния атмосферы смог подняться только днем. Донесения его сводились к следующему: ни форт Султан, ни форт Наполеон никаких видимых признаков серьезных повреждений не имели, оборонительные сооружения были усилены и дополнены с целью воспрепятствовать овладению ими с тыла, т. е. с моря. От деревни Булаир до реки Кавак шли четыре линии окопов, а к востоку от деревни раскинулся лагерь, окруженный окопами с двумя большими полевыми укреплениями.
12 марта низкие облака сильно сгустились и не позволили произвести воздушную разведку. Ark Royal возвратился на Тенедос, а адм. Гепратт пересел на миноносец Usk и занялся разведкой северного побережья залива от мыса Бустан до реки Паша.
Тем временем были сделаны новые попытки траления заграждения у м. Кефец в более широком масштабе и по иному плану. В ночь на 10 марта в операцию пошли семь тральщиков 3-й группы с двумя паровыми катерами под охраной четырех миноносцев и под прикрытием Canopus и Amethyst. Предшествующие неудачи показали, что слабые машины тральщиков не выгребают против сильного течения, почему было решено пройти выше первой линии заграждений, там завести тралы и начать траление, спускаясь по течению. Благодаря тому, что в наиболее опасные моменты работы прожекторы не светили, тральщикам удалось выполнить план. Первая пара сразу же затралила две мины. Обе взорвались, причем одна настолько близко от тральщика Manx Hero, что он затонул. Услышав взрыв, турки немедленно начали освещение прожекторами, и тральщики оказались под градом снарядов. Как ни старались Canopus и Amethyst сбить прожекторы, энергично их обстреливая, последние продолжали свое дело, огонь с берега все усиливался. Два тральщика получили 152-мм попадания, и не оставалось другого выхода, как скорее отойти.
На следующую ночь операция была повторена 1-й группой тральщиков, но с еще более неутешительными результатами. Едва тральщики, как и накануне, в кильватерной колонне начали медленно продвигаться вперед, как турки ввели в дело прожекторы. Как только головной попал в лучи света и снаряды начали ложиться вокруг него, он повернул на 16 R и начал уходить назад. Остальные тральщики последовали его примеру, и никакие старания Amethyst не могли заставить тральщиков снова итти под огонь. Поведение шкиперов было полной неожиданностью. До этого случая команды тральщиков проявляли исключительную стойкость и хладнокровие и на них возлагались большие надежды. Становилось очевидным, что хотя они не боятся мин, но не обладают той дисциплиной, которая необходима для работы под артиллерийским огнем. Адм. де-Робек по поводу поведения тральщиков писал:
«В некоторых случаях команды их рыбаков, повидимому, не имеют ничего против того, чтобы быть взорванными миной, но им не нравится работа под обстрелом артиллерии, — это новшество в их ремесле».
Было решено вызвать охотников для укомплектования тральщиков. Желающих нашлось гораздо больше, чем требовалось, но в эту ночь им не пришлось испытать своих сил. Очередь была за французами. Французы попробовали тралить против течения, но почти не смогли продвинуться вперед и, получив несколько попаданий, вернулись без результата.
Сводка неудачных результатов всех последних операций, посланная Карденом в адмиралтейство, была получена там сразу вслед за отправлением телеграммы, настаивающей на более энергичных действиях. Под впечатлением того, что положение в Дарданеллах замерло на мертвой точке, Кардену посылались новые определенные и категорические приказания. Одобряя вызов охотников для тральных работ, адмиралтейство указывало командующему, что от него не ожидают результатов без потерь и что он должен настойчиво продолжать операции днем и ночью. Адмиралтейство сообщало о получении сведений, что немецкие офицеры доносят о нехватке боевых запасов и что одна германская подлодка уже на пути в Дарданеллы. Таким образом, необходимо было, не теряя ни минуты, нанести удар до получения противником пополнений боевого снаряжения и до появления подводной угрозы. На случай возможных потерь в Дарданеллы посылались два последних корабля из состава эскадры Канала — Queen и Implacable под флагом к. — адм. Терсби. В дальнейшем Карден извещался командующим экспедиционными войсками о назначении ген. сэра Яна Гамильтона, который должен был прибыть к 16 марта. Для воздушной корректировки посылались 14 самолетов под командованием кап. 2 р. Сэмсона, отличившего при операциях на фландрском побережье. Для их доставки направлялся из Гибралтара в Марсель легкий крейсер Phaeton. Авиаматке Ark Royal предписывалось немедленно устроить аэродром для прибывающих аппаратов. Французы, со своей стороны, также усилили свои воздушные силы: шесть эскадрилий, посланных в Египет, получили приказание спешно отправляться на Мудрос.
Однако, посылка второй телеграммы с целью побуждения адмирала к более энергичным мерам едва ли требовалась. Еще до ее получения в своем ответе на первую он вполне соглашался, что наступило время приступить к решительным действиям, и был настолько уверен в их результатах, что сам просить ускорить начало сухопутных операций в широком масштабе в целях обеспечить свои сообщения с момента, когда эскадра прорвется в Мраморное море. Последнюю попытку ночного траления он решил предпринять в ту же ночь, т. е. 14 марта. В случае неудачи кораблям надлежало уничтожить батареи, защищающие заграждение, для чего предварительно требовалось привести к молчанию форты узкости. Достигнув этого, он приступит к тралению днем и ночью.
Пока командующий эскадрой сообщал свои предположения, приступили к выполнению первого опыта траления с командами охотников. Работа была выполнена доблестно, поведение людей не оставляло желать лучшего. Два большой силы света прожектора ярко освещали подходы к заграждению, и как только суда попали в их лучи, форты Дарданос, Мессудие, Румели, возможно также Ильдиз (№ 9) и старая, высоко расположенная батарея коротких 152-мм орудий, из группы Килид-Бахр, открыли огонь. Полевые батареи не отставали от фортов, и тральщики попали в ураган снарядов. Однако, команды их не дрогнули и смело шли вперед к намеченной точке, где надлежало завести тралы и спускаться по течению. К этому моменту они пострадали жестоко. На двух тральщиках все матросы, работавшие на верхней палубе, оказались ранеными или убитыми; на других — повреждения в лебедках и оборудовании были настолько серьезны, что только двум удалось завести тралы. Тем не менее работа продолжалась по мере возможности; несколько мин было уничтожено. Катера принесли большую пользу, удачно подрывая своими тралами минрепы. Весь отряд вернулся с выведенными из строя четырьмя тральщиками и 1 катером, но потери в людях были велики: 27 убитых и 43 раненых, большинство которых приходилось на долю Amethyst, доблестно вышедшего вперед, прикрывая тральщиков.
В донесении об этом ночном деле адмирал отмечал исключительно выдержку, с которой оно было проведено, но высказывал при этом, что защита заграждений настолько хороша, что он считает ночное траление бесполезным и невозможным, а в дальнейшем полагает действовать согласно предположениям, высказанным в последней директиве адмиралтейства.
Он все еще надеялся на успех прорыва и просил о присылке быстроходных тральщиков, могущих следовать с эскадрой, когда она войдет в Мраморное море. На вторую телеграмму адмиралтейства он ответил в том же духе и повторил просьбу о быстроходных тральщиках. Из Лондона немедленно последовало распоряжение об отправке 30 тральщиков из Лоустофта и старых миноносцев с Мальты, занятых дозорной службой в Суэцком канале. Кроме того, адмиралтейство обратилось к французскому правительству с просьбой отправить на Мудрос все подходящие мелкие суда, обладающие 15-узловым ходом.
В этот же самый день (15 марта) адм. Пирс получил приказание отправить обратно в Мудрос оба линейные корабля, оперировавшие у Смирны, так как к этому времени выяснилось, что из дальнейших переговоров с губернатором ничего не выйдет.
Через сутки после заключения перемирия авиаматка Anne Rickmers была подорвана миной, как тогда полагали, при помощи небольшого катера, пробуксировавшего мину у нее под носом. Как выяснилось впоследствии, это предположение не соответствовало истине, и согласно турецким источникам дело обстояло так: в ночь с 8 на 9 марта старый стотонный миноносце Demir Hissar под командой немецкого офицера, имея германский и турецкий экипаж, никем не замеченный вышел из Дарданелл и, обойдя Имброс, укрылся в Эгейском море. Намеченным объектом, повидимому, не была эскадра Пирса, так как вечером миноносец направился к Тенедосу, но, встретив дозор, повернул и принужден был уйти в Смирнский залив. В ночь на 10 марта Demir Hissar обнаружил два корабля, стоявших внутри залива у о. Чустан, и атаковал их, но неудачно. Ни одна из выпущенных в Triumph торпед не попала. Triumph был занят погрузкой угля с только что прибывшего парохода, и атака прошла незамеченной. Затем миноносец вышел из залива и укрылся в Хиосском заливе, а в следующую ночь, приготовив запасную торпеду, снова пробрался в залив и в 2 ч. н. удачно выстрелил в стоявшую мористее остальных кораблей Anne Rickmers. 13 марта Demir Hissar, израсходовав запас угля и не имея больше торпед, благополучно вошел в гавань Смирны.
Все эти обстоятельства, сами собой разумеется, не были в свое время известными адм. Пирсу. Случай с Anne Rickmers он мог рассматривать лишь как следствие бессилия генерал-губернатора в его борьбе с военным начальством и решил уйти на Митилену и там ждать инструкций. Свою задачу он мог считать в значительной степени выполненной — после удачного ночного траления 8―9 марта турки затопили на фарватере у форта Иени-Кале два парохода, и порт был фактически заблокирован. Перед уходом эскадры к адмиралу снова прибыл парламентер с просьбой не считать нарушением перемирия нападение на авиаматку, которое было произведено безответственным миноносцем, укрывшимся среди островов Вурлах. Поэтому переговоры с генерал-губернатором были возобновлены на этот раз через посредство присланного генералом Бердвудом офицера генерального штаба. Последний вскоре убедился, что генерал-губернатор не сможет уладить разногласий с военным начальством. Тем временем турки затопили еще три парохода и окончательно закрыли доступ в порт, и это привело к невозможности пользоваться Смирной в качестве подводной базы. Дальнейшие операции, не поддержанные крупными сухопутными силами, не имели смысла, и 15 марта Пирс получил приказание возвратиться в Египет.
Таким образом, к 16 марта адм. Карден имел в своем распоряжении все те силы, которым предстояло произвести генеральную атаку узкости в соответствии с директивами адмиралтейства, не встречавшими возражений адмирала. Идя навстречу предложениям адмирала начать теперь же в широком масштабе сухопутные операции, адмиралтейство просило Кардена обсудить этот вопрос с ген. Гамильтоном. Одновременно оно обратилось в военное министерство, настаивая на немедленной отправке на Мудрос остальной части австралийско-новозеландского корпуса. Наша морская дивизия уже прибыла на место, последние эшелоны французской дивизии ожидались на Мудросе к 17 марта. Общее количество войск, включая Анзакский[87] корпус, должно было составить (18 марта) 60 000 человек. Считая, что тральные работы займут несколько дней, адмиралтейство полагало, что войска прибудут во-время. Во избежание неясностей адм. Кардену указывалось, что составленный им план атаки понимается в Лондоне следующим образом: в заграждении очищается проход с целью получить возможность бомбардировки фортов с коротких дистанций. Тральные работы прикрываются линейными кораблями, обстреливающими форты и подвижные батареи. Затем следует бомбардировка с коротких дистанций фортов узкости, после уничтожения их огонь с кораблей переносится на следующие форты. До производства генеральной атаки попыток прорыва сделано не будет. В случае же возникновения каких-либо намерений в этом направлении — они будут предварительно сообщены адмиралтейству для обсуждения вопроса — не представится ли целесообразней, раньше чем производить такую попытку, захватить Килид-бахрское плоскогорье соединенной операцией армии и флота.
Карден подтвердил, что его план точно формулирован адмиралтейством, и повторил предположение, если погода не помешает, начать атаку 17 марта. Пока шел обмен телеграммами, эскадра занималась очищением от мин района маневрирования кораблей. После последнего траления, нарушившего целость минных заграждений, много мин сдрейфовало и было снесено на мелководье. Гидросамолеты легко обнаружили местонахождение мин, благодаря чему работа шла успешно, обеспечивая возможность начать генеральную атаку в назначенный срок. Однако, произошла задержка совершенно непредвиденного свойства. Болезненные явления, беспокоившие последнее время адм. Кардена, неожиданно настолько обострились, что врачи потребовали безотлагательного его отъезда в отпуск. Смена командующего, задумавшего и лично разработавшего операцию, всегда является серьезным ударом успеху дела, хотя в данном случае принцип преемственности сохранялся, так как его помощник, к. — адм. де-Робек, все время непосредственно руководил большинством операций и план генеральной атаки разрабатывался при его активном участии. Единственным препятствием для передачи ему командования эскадрой служило старшинство в чине другого флагмана — адм. Уимза, но это препятствие не помешало.
Адм. Уимз, находившийся на Мудросе, был поглощен работой по устройству там базы и с головой ушел в бесчисленные заботы и трудности, связанные с порученным ему делом. Принимая во внимание сложность обстановки в нейтральном порту, населенном почти исключительно левантинцами, с симпатиями и антипатиями которых нельзя было не считаться, он отлично понимал, что вступление в должность нового лица, незнакомого с обстановкой, грозит чрезвычайно усложнить и без того трудное положение, тем более, что, помимо руководства работами по устройству базы и подготовки к приему прибывающих войск, ему фактически приходилось нести обязанности губернатора Мудроса. В силу этих соображений адм. Уимз изъявил полную готовность уступить принадлежащее ему по старшинству место. Де-Робек был произведен в вице-адмиралы, а Уимз назначен его помощником и продолжал с прежним успехом вести свои сложные обязанности.
Утверждая де-Робека в новой должности, адмиралтейство не хотело связывать адмирала мнениями и взглядами его предшественника. Де-Робек не мог быть ответственным за разработку проекта, и адмиралтейство запросило, согласен ли он с намеченным планом атаки, предлагая не стесняться отказом, в случае, если он его не одобряет.
Новый командующий тотчас же телеграфировал о намерении полностью выполнить план, утвержденный его прежним начальником и одобренный адмиралтейством, и при благоприятных условиях погоды начать атаку 18 марта.
ГЛАВА XIII
ДАРДАНЕЛЛЫ. НЕУДАЧА АТАКИ УЗКОСТИ И ИЗМЕНЕНИЕ ПЛАНА — С 18 ПО 24 МАРТА
Карта 3
Еще до отъезда Кардена организация дарданельских морских сил была несколько изменена. Эскадра была разделена на три дивизии. В состав первой вошли 4 новейших корабля: Queen Elizabeth (флаг де-Робека), Inflexible, Agamemnon и Lord Nelson, в состав второй — 8 более старых кораблей под брейд-вымпелом произведенного в чин коммодора командира Ocean — Садлера, третью составляли 4 французских и 2 британских корабля под флагом адм. Гепратта[88].
Общий план операции предусматривал приведение к молчанию укрепленной узкости и батарей, защищавших минные заграждения. Надежды на полное уничтожение фортов с дистанции в 40 каб. командование не питало, но рассчитывало привести их в такое состояние, при котором они не могли бы препятствовать тральным работам.
В деталях план сводился к следующему: корабли должны были занять две линии — А и Б. Линию А занимала первая дивизия. Построившись на позиции в строе фронта в расстоянии 70 каб. от узкости (против Эрен-Киоя, на пределе дальности огня фортов), она должна была вести обстрел главных укреплений на обоих берегах (№ 16, 17, 13, 19 и 20) с дальних дистанций. Линию Б занимала третья дивизия для бомбардировки тех же объектов с более близких дистанций. Французские корабли занимали место позади первой дивизии в расстоянии 90 каб. от противника, а Triumph и Prince George в 75 каб. — на флангах первой дивизии. Эти последние сначала должны были бомбардировать главные форты обоих берегов, причем в случае невозможности привести их к молчанию поддерживались фланговыми французскими кораблями. Затем они переносили огонь на скрытые гаубичные батареи. После того как первая дивизия добьется прекращения огня фортов, французская дивизия, пройдя в интервалы между кораблями первой дивизии, должна была сосредоточить огонь по той же цели, что и они, продвигаясь до границы протраленной зоны, т. е. сблизившись до 40 каб. с фортом Румели. По мере продвижения французов, первая дивизия следовала за ними для поддержки, сблизившись с противником до 60 каб. Затем Inflexible начинал обстрел форта Анадолу Меджидие (№ 24) — главного укрепления пролива, расположенного позади промежуточных фортов, — в случае надобности подходя к нему на дистанцию решительного боя.
Приходилось ожидать серьезного сопротивления. Воздушная разведка и агентурные источники сообщали, что 6 главных фортов теперь были вооружены 42 орудиями 203-мм калибра и выше; из них шесть — 356-мм. В это количество не входили орудия промежуточных батарей, подвижные гаубицы и полевые орудия, число которых значительно возросло. Поэтому возможно было ожидать, что неприятельский огонь не допустит продвижения второй линии кораблей (линия Б), и тогда план должен быть несколько изменен. В последнем случае французским кораблям надлежало делать галсы вокруг первой линии (А) и, оставаясь на ходу, постепенно уменьшать расстояние, обстреливая форты, пока они не будут приведены в состояние, позволяющее приступить к выполнению маневра, намеченного основным планом. Окончательное разрушение фортов с коротких дистанций поручалось английским кораблям.
После четырехчасовой бомбардировки корабли адм. Гепратта должны были быть сменены 3-й и 4-й бригадами коммодора Садлера, два же корабля 5-й бригады отходили в резерв для использования их ночью в качестве прикрытия тральщиков.
Центральные корабли второй линии (Б) должны были нащупать и уничтожить орудия, защищавшие минные заграждения, расположенные не на фортах; фланговым кораблям обеих линий поручался обстрел разбросанных по обоим берегам гаубиц и полевых орудий. Таким распределением задач надеялись обеспечить возможность приступить к тральным работам через два часа после начала бомбардировки. Затем тральщикам надлежало, пройдя м. Кефец, протралить фарватер шириной около 5 каб. в бухту Сари-Сиглар; войдя в нее, корабли должны были уничтожить форты с близких дистанций. Для отвлечения внимания подвижных батарей предполагалось сделать демонстративную высадку королевской флотской дивизии с семи транспортов на западный берег Галлипольского полуострова. Стоявшему там Dartmouth предписывалось делать все возможное, чтобы привести к молчанию всякую батарею, которая попытается обстреливать корабли, находящиеся внутри пролива, а Dublin поручалась такая же задача в бухте Башика и наблюдение за Иени-Шер.
Корректировка возлагалась исключительно на воздушные силы, и Ark Royal должен был организовать смену через каждый час. Для уничтожения пловучих мин каждый корабль должен был иметь наготове вооруженный катер.
Днем 16 марта на Queen Elizabeth, под председательством адм. де-Робека и в присутствии адм. Гепратта, состоялось совещание флагманов и командиров, на котором были установлены все детали плана. Вечером 17 марта, ввиду того, что погода предвещала быть хорошей, боевой приказ был разослан на корабли.
Утро 18 марта не обмануло ожиданий — дул нежный бриз, небо было безоблачным. С рассветом английские тральщики донесли, что во время тральных работ ночью в районе между мысами Уайт-Клифф и бухтой Кефец, т. е. не доходя 40 каб. до входа в узкость, мин обнаружено не было; также не было найдено мин и французскими тральщиками на пространстве до Уайт-Клиффа.
[87] Анзак — Anzac — сокращенное название Australia New Zealand Army corps — австралийско-новозеландский армейский корпус. — Ред.
[88] 1-я дивизия: