Только к 6 ч. 45 м., с наступлением полной темноты, отступление закончилось, но все же 2 офицера и 5 солдат, из которых двое раненых, были отрезаны и остались на берегу. Однако, их удалось выручить. Вооруженный вельбот со Scorpion разыскал и благополучно доставил этих людей, затем снова пошел к берегу, где в течение 2 час. осматривал район Кум-Кале — Иени-Шер в поисках раненых и отставших, но никого не обнаружил. В результате операция закончилась полной неудачей и сопровождалась потерями: 17 убитых, 24 раненых и 3 пропавших без вести.
На северном берегу дела обстояли не лучше. Здесь действовали роты Плимутского батальона с подрывными съемочным и и береговыми партиями с Inflexible и Ocean. Батальон имел инструкцию захватить линию от залива Морто до источника у Текке-Бурну и, удерживая ее 3 часа, прикрыть подрывные работы. Благодаря месопотамскому опыту командира Ocean, высадка была подготовлена лучше, чем на южном берегу. Ocean предварительно бомбардировал Седд-ул-Бахр и окрестные дома, а Majestic из залива Морто обстрелял высоко расположенный старинный замок и обнаруженные гидросамолетами поблизости от замка окопы. Высадка началась в 9 ч. 30 м. у. Камбер и высланные заставы немедленно двинулись вперед по крутой и узкой тропе, ведущей на вершину скалы у Седд-ул-Бахра, закрывавшей открытое пространство между фортом и деревней. Достигнув вершины, заставы убедились, что пространство впереди их обстреливается огнем из строения, расположенного на противоположном конце. Ввиду того, что итти дальше совершенно не представлялось возможным, была предпринята попытка обойти препятствие по другому пути, но столь же неудачно. Десант укрылся в складках местности, а на корабли и миноносцы был дан сигнал о возобновлении стрельбы. Результат не замедлил сказаться. Упомянутое строение очень быстро превратилось в развалины, огонь Majestic выгнал стрелков из домов, а главные силы неприятеля из замка отступили назад к батарее. Наши люди смогли держаться в деревне, но выйти на открытое пространство все же не могли. Неприятель понемногу снова пробрался в окопы у замка, а полевые орудия, установленные где-то справа, поддерживали энергичный заградительный огонь впереди деревни.
Таково было положение дел к полудню, когда на сигнал с Ocean с запросом об успехах майор Палмер сообщил, что для наступления ему требуется подкрепление в числе 200 человек. Командир Ocean тотчас начал готовить подкрепление, но прибывший на Irresistible к де-Робеку ген. Тротман, «ввиду полученных сведений об обстановке», считал нежелательным рисковать людьми, и распоряжение кап. 1 р. Садлера было отменено. Лишь к 1 ч. 40 м. Majestic при содействии Ocean мог снова выбить турок из замка, причем 5 мин. спустя, Ocean получил попадание с Ин-Тепе в правый борт на шканцах. Для продолжения операции времени оставалось слишком мало, и в 2 ч. 10 м. Тортман приказал отозвать десант. Для прикрытия отхода корабли возобновили обстрел деревни, и к 3 ч. 30 м. морская пехота и подрывные партии благополучно возвратились на миноносцах. Потери ограничились тремя убитыми и одним раненым. Достигнутые результаты выражались в уничтожении двух орудий Норденфельда.
Неудача предприятия усугублялось еще тем обстоятельством, что главная цель операции была достигнута ранее. Форт Хеллес был окончательно выведен из строя стрельбой Queen Elizabeth при бомбардировке 25 февраля, а Оркание обезврежен огнем Irresistible и работой подрывной партии кап. — лейт. Робинсона.
Но в то время это не было известно точно, и потому требовалось выяснить обстановку, ранее чем приступить к выполнению следующей фазы. Опыт этого дня показал, что время для действий небольшими силами миновало. Становилось все очевиднее, что без значительных сухопутных сил мало шансов, чтобы флот смог выполнить хотя бы предварительную работу по форсированию пролива.
ГЛАВА XI
ДАРДАНЕЛЛЫ. ПЕРВАЯ АТАКА УЗКОСТИ И СМИРНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ — С 5 ПО 10 МАРТА
Карта 3
Нельзя обойти молчанием тот факт, что, в то время как участники дарданельского предприятия вполне оценивали обстановку и трудности, с ней связанные, в Англии ждали быстрых успехов. На Балканах стали ощущаться новые веяния. Венизелос старался убедить греческого короля — по началу не без некоторого успеха — оказать союзникам помощь своим флотом и одной дивизией, послав ее в Дарданеллы. Болгария «держала нос по ветру», ее отношения с Румынией улучшились, и некоторое время казалось, что Балканский союз готов возродиться. Италия 4 марта сделала первые шаги навстречу союзникам, и хотя не дарданельские успехи играли в этом решающую роль, но и они оказывали свое влияние в этом вопросе.
Немцы успели приучить турок противостоять огню кораблей, а одержанный ими несомненный успех был раздут до размеров великой, воодушевляющей победы.
Русское правительство особенно приветствовало наши операции. 28 февраля оно получило приглашение принять в нужный момент участие в операциях при посредстве Черноморского флота и послать войска, которые найдет возможным уделить. К адм. Кардену для связи с адм. Эбергардом, находившимся в Севастополе, прибыл русский морской офицер, а 3 марта было получено официальное уведомление русского правительства, что Черноморскому флоту отданы соответствующие распоряжения. Кроме того, в Одессе и Батуме подготовлялся целый армейский корпус для посадки на суда, как только Дарданеллы будут форсированы. Готовность войск намечалась через 2―3 недели[82].
Издали обстановка казалась настолько благоприятной, что союзники в то время уже делили шкуру еще не убитого медведя.
На заседании военного совета 3 марта, при обсуждении дарданельского вопроса, спорили главным образом о будущем совместном с Россией плане кампании после форсирования пролива, когда, благодаря Дунаю, будет создано новое операционное направление против центральных держав.
На следующий день Кардену были посланы инструкции, предусматривающие его боевую деятельность после прорыва в Мраморное море. Тогда же первые три наши монитора, Severn, Humber Mersey, получили приказание готовиться к походу на Дунай.
Взгляды, господствовавшие в то время в Англии, выразились в телеграмме Китченера ген. Бердвуду, посланной 4 марта. Попрежнему, превалировало мнение, что флот сможет самостоятельно пробиться, и ожидали, что к 20 марта эскадра адм. Кардена появится в Мраморном море. К этому сроку считалось возможным сосредоточить на Лемносе более 60 000 человек в составе австралийско-новозеландского корпуса и дивизий французской и королевской морской. Но до 12 марта отправка войск из Египта была приостановлена, так как думали, что к этому дню выяснится с достаточной точностью, сколько времени потребуется флоту, чтобы форсировать пролив без помощи крупных сухопутных сил. Пока необходимость такой помощи не была установлена с точностью, не предполагалось вовсе высаживать войска на Галлипольском полуострове. Но в случае, если бы без их помощи оказалось невозможным захватить полуостров, нужные подкрепления могли бы быть отправлены.
С захватом же этого полуострова было решено обождать, пока подкрепления не прибудут на место. Использование небольших отрядов австралийской бригады, стоявшей на Лемносе, разрешалось для вспомогательных операций, если такие потребуются адм. Кардену. Объектом действий войск был Константинополь, и если к 18 марта флоту удалось бы привести к молчанию форты, транспорты должны были следовать через пролив к пункту, откуда предполагалось начать операции против столицы Турции. В случае прибытия подкреплений из Англии последние должны были направляться туда же. При прорыве флота турки неминуемо должны были эвакуировать Галлипольский полуостров. Сюда требовались лишь силы, необходимые против булаирских укреплений. Для окончательного разъяснения причины сосредоточения войск у Дарданелл и дабы рассеять все сомнения по этому поводу, указывалось, что войска посылаются не для овладения Галлипольским полуостровом, а для совместных действий с русским армейским корпусом из Черного моря против Константинополя. Изложенные директивы, посланные по телеграфу, подтверждали и дополняли инструкции, отправленные адмиралтейством адм. Кардену 24 февраля. Слабым местом этих директив, как указывал в своем ответе ген. Бердвуд, было то обстоятельство, что флот имел мало шансов форсировать пролив и что даже в случае успеха для беззащитных транспортов оставалась угроза замаскированных батарей, уничтожить которые, как теперь уже выяснилось, корабли не могут. После посещения эскадры Бердвуд считал необходимым произвести высадку в Седд-ул-Бахре и затем двигаться вперед при поддержке флота, не прерывая с ним связи. С этими намерениями ген. Бердвуд 5 марта прибыл в Египет. Но через день была получена телеграмма Китченера, и план Бердвуда оказался неприемлемым. Флоту предлагалось постараться самостоятельно проникнуть в Мраморное море, армия же должна была быть высажена в пункте, удобном для наступления на Константинополь. Таким образом, первоначальный план кампании, со всеми явными его ошибками, остался в силе. Флоту предоставлялось решать задачу собственными силами, в то время как сухопутные войска в Дарданеллах оставались в бездействии и своим присутствием помогали немцам понуждать турок к энергичной работе по укреплению Галлипольского полуострова.
В течение последующих двух недель выполнялись лишь морские операции. Не только не было сделано никаких попыток захватить какой-либо береговой наблюдательный пункт, удобный для корректировки огня кораблей, но даже не были возобновлены действия по окончательному разрушению фортов. Отныне все внимание было обращено на то, чтобы соответствующими способами и средствами выяснить, как далеко флот может продвинуться без сухопутной помощи. 5 марта предполагалось начать бомбардировку внутренних фортов, причем главная роль в операции была впервые предназначена Queen Elizabeth. Этот корабль должен был решить, может ли он сделать с турецкими фортами то, что немецкие тяжелые гаубицы сделали с фортами Антверпена и Намюра. Внутренние, они же главные укрепления, представлявшие собой ближайший объект действий, состояли из пяти главных фортов, тесно расставленных по обоим берегам узкой части пролива и расположенных (по уже устаревшей системе) очень низко. Однако, большинство их было перестроено и до известной степени перевооружено в течение ближайших к войне десяти лет. В группе Килид-Бахр на европейской стороне были 3 форта. Из них — ближайший — Румели-Меджидие (№ 13) был вооружен двумя старыми 280-мм и четырьмя современными 240-мм орудиями и мог стрелять анфиладным огнем в западном и юго-западном направлении. Рядом, но несколько выше, на возвышенности помещался форт Гамидие II (№ 16) более новой постройки с двумя современными 356-мм орудиями. Он, так же, как и Румели-Меджидие, мог стрелять вдоль пролива продольным огнем в западном направлении.
Сейчас же за ним стоял наиглавнейший форт Намазие (№ 17), примыкающий к старинному замку Килид-Бахр, крупное укрепление клинообразной формы с выступом, находящимся на выдающейся в море точке берега, вооруженное 16 орудиями (не считая гаубиц), в большинстве старыми. С южного фаса, обращенного вдоль пролива, стояли пять 240-мм, все — кроме двух — старого типа. На выступе находились 3 старых 210-мм, 6 старых 240-мм и 2 тяжелых орудия (254-мм и 280-мм), направленных с восточной стороны поперек пролива.
Самое же грозное укрепление было на другой стороне в Чанакской группе — Гамидие I (№ 19). Возведенное на самом берегу, оно располагало двумя современными 356-мм орудиями, смотревшими вдоль пролива и действовавшими на дистанции 85 каб., и семью 240-мм орудиями с дальностью 72 каб. Укрепление это имело новые дальномеры, было оборудовано согласно новейшим требованиям техники и, как говорили турки, обслуживалось исключительно немцами. В 5 каб. к северу от него, напротив Намазие и смежно с г. Чанак, находился форт Чеменлик (№ 20), земляная постройка, ясно видная, благодаря соседству с башней Чеменликского маяка. С южной стороны форт имел одно современное 240-мм орудие и одно 210-мм старое. Поперек пролив обстреливался двумя 356-мм, из которых одно было дальнобойное с сектором обстрела от SW и NW. Кроме этих главных батарей, обе группы имели у себя, или поблизости, гаубицы, пушки Норденфельда и полевые орудия.
Наставление по атаке этих укреплений, характер которых был нам довольно хорошо известен, было детально разработано во время перерыва операций, вызванного непрекращающимися штормовыми погодами, причем в процессе работы непрерывно выяснялась и подтверждалась необходимость наблюдательного берегового пункта.
Именно в этом заключался основной недостаток боевого приказа.
Согласно плану, Queen Elizabeth должен был стать на якорь у западного берега полуострова на заранее протраленном месте, в 2½ милях на SW от Габа-Тепе, и оттуда обстреливать главные укрепления группы Килид-Бахр на европейском берегу. Точкой наводки для стрельбы через полуостров служил могильный памятник на приметной вершине одного из холмов. Стрельба должна была продолжаться до получения приказания перенести огонь на Чанак или Азиатскую группу. Вследствие большой дистанции — около 72 каб. — требовалась тщательная корректировка; полагаться всецело на гидросамолеты было нельзя, и в отношении корректировки приходилось рассчитывать на корабли, находящиеся в проливе. Это обстоятельство вызывало серьезные затруднения. Попытки уничтожить полевые батареи и гаубицы, установленные в промежуточном районе, не удались, и кораблям-корректировщикам невозможно было становиться на якорь. Из-за необходимости все время держаться на ходу, для корректировки требовалось не менее трех кораблей. Назначенные для этой цели Cornwallis, Irresistible и Canopus должны были по очереди, через 12 мин. один после другого, делать галсы у входа и поворачивать обратно, не доходя пяти миль до м. Кефец, т. е. приблизительно до Эрен-Киой. Затем, пересекая пролив, итти в готовности открыть огонь по фортам Мессудие и Дарданос на случай, если те проявят активность. Таким образом, вся корректировка должна была вестись с дистанции от семи до восьми миль. Agamemnon имел приказание наблюдать за входом в пролив, Dartmouth — за Булаирским направлением, чтобы следить за передвижением войск, Prince George должен был держаться на ходу около Queen Elizabeth для защиты последнего от могущих оказаться на берегу полевых батарей.
В подобных условиях, даже при самых благоприятных обстоятельствах, стрельба с дальних дистанций не сулила успеха. Возвращение на корабли подрывных партий и морской пехоты, высаживавшихся накануне, вызвало значительную задержку операции, и только к полудню Queen Elizabeth сделал первый выстрел по Румели-Меджидие (№ 13), наиболее выдвинутому форту группы Килид-Бахр. Пользоваться гидросамолетами не пришлось. На первом из них произошло повреждение мотора, и он, упав с высоты в 900 м, разбился вдребезги. На втором летчик был ранен пулей и вернулся.
Корректировка происходила исключительно с кораблей, так как стрельба велась поперек линии наблюдения, расстояния можно было корректировать сравнительно сносно, что же касается указаний целика, то они давались почти наугад.
К довершению затруднений корабли все время оставались под огнем скрытых батарей; обнаружить их было чрезвычайно трудно. Хотя в корабли, корректировавшие стрельбу, попаданий не было, но Queen Elizabeth получил 17 попаданий, несмотря на все старания Prince George и Inflexible уничтожить подвижные батареи, внимание которых, надо думать, было привлечено тральными работами.
Queen Elizabeth совершенно не пострадал, но огонь батарей причинял немало беспокойства. Из-за запоздания начала операции было потеряно почти 4 часа хорошей видимости; обычная дневная дымка затрудняла наблюдение за падением снарядов. После 18 залпов по Румели Queen Elizabeth, повидимому, положил следующие 10 снарядов в форт и затем перенес огонь на форт Намазие (№ 17), причем несколько снарядов, вероятно, попало и в Гамидие II (№ 16), на котором был замечен взрыв погреба.
Условия видимости с каждой минутой ухудшались. К этому времени смог подняться третий гидросамолет, но начало темнеть, и дальнейшая стрельба становилась бесцельной. Летчик успел послать одно донесение, как Queen Elizabeth получил приказание прекратить огонь. По Намазие Queen Elizabeth сделал всего 5 залпов.
Судить о результатах стрельбы не представлялось возможным, но считалось, что Румели и Гамидие пострадали. Хотя гаубичные и полевые батареи проявили значительную активность, форты промежуточных батарей огня не открывали.
Единственно, что в течение дня выяснилось определенно, это, что нельзя вести корректировку по очереди с нескольких движущихся кораблей и менять артиллеристов, корректирующих стрельбу. Надо было поручить работу одному кораблю, не считаясь с тем, что ему приходится все время менять место, уклоняясь от неприятельского огня. Другого способа не было. Однако, адм. Карден не мог теперь не убедиться, что без надежной воздушной корректировки стрельба сводилась к пустой трате снарядов. Гидросамолеты, несомненно, для этой задачи не годились, так как не могли подниматься достаточно высоко, чтобы избежать ружейного огня. Поэтому адмирал телеграфировал о невозможности без аэропланов достигнуть удовлетворительных результатов при стрельбе по невидимой цели. Лучшего успеха можно было достичь при условии перехода Queen Elizabeth на тщательно выбранную позицию внутри пролива, но это запрещалось полученными ранее инструкциями. Адм. Карден 5 марта получил разрешение на свою просьбу изменить инструкцию, но при условии, что он примет все меры предосторожности, обеспечит осторожный расход снарядов и обратит внимание на износ 381-мм орудий.
На следующий день повторили опыт стрельбы по невидимой цели при корректировке с одного корабля. Выбор пал на Albion, который должен был занять позицию в сравнительно мертвом пространстве под европейским берегом. Адмирал де-Робек с Majestic, Prince George и Vengeance, на котором он снова поднял свой флаг, имел приказание прикрывать Albion, а адм. Гепратт на Suffren — наблюдать за операцией, так как на завтра намечалось ее возобновление кораблями французской эскадры.
Triumph и Swiftsure не принимали участия, имея, как будет видно ниже, особые поручения. Ocean и Agamemnon назначались для охраны Queen Elizabeth, а Lord Nelson — для наблюдения за внешними фортами. Последнему, кроме того, поручалось следить за фортами Дарданос и Мессудие. На этот раз объектом действий служил форт Чанакской группы — Чеменлик (№ 20) — на азиатском берегу. Белые строения маленького городка спускались к внутренней стенке форта, и казалось, что падения снарядов будут заметны. Надеялись, что благодаря кораблям, посланным внутрь пролива, будет возможно повторение попытки ночной тральной работы заграждения у м. Кефец. Однако, результаты этого дня оказались хуже предыдущего: операция началась поздно, видимость была плохая, корректировка встретила различные затруднения. Корабли при проходе в пролив попали под огонь полевой батареи, установленной ночью в Кум-Кале, и других орудий, расположенных на холме к востоку от батареи.
[82] В директиве Ставки адм. Эбергарду от 19 февраля говорилось: «В ближайшее время предполагаются совместные действия англо-французского флота с участием их десантного корпуса. Черноморскому флоту надлежит оказать содействие в виде демонстрации у пролива, которая, в зависимости от достижения нашими союзниками успеха, может быть развита включительно до занятия Босфора совместно с Черноморским флотом и флотом союзников». Демонстрация намечалась в виде бомбардировок внешних фортов Босфора, появления отрядов флота в районах Кефкена и Инады, якобы с целью подготовки и изучения условий высадки.