Это непредвиденное затруднение, по всей видимости, грозило увеличиться, так как наши гидросамолеты доносили о значительном усилении вооружения батарей и о работах по подготовке новых батарей. Результаты операций с очевидностью показали, что могут быть лишь два решения: либо отказаться от попытки прорваться, либо немедленно высаживать войска, чтобы очистить оба берега. Для прекращения операции момент был чрезвычайно подходящий, так как не вызывал серьезной потери престижа и мог быть объяснен желанием установить тесную блокаду, которая с разрушением внешних фортов была достигнута. Однако, такое решение, хотя и намеченное на заседаниях при обсуждении дарданельского предприятия, теперь вновь не подымалось, и 1 марта ген. Парисс с пятью батальонами королевской морской дивизии и двумя батальонами морской пехоты вышел из Эвонмута на Лемнос[74].
О том, что войска понадобятся, и притом в самом непродолжительном времени, для большинства начальников, находившихся в Дарданеллах, с каждым днем становилось все очевиднее, и уже 1 марта ночью надобность эта дала себя знать.
Беспокойство, причиняемое промежуточными батареями, перестало составлять теперь главную заботу.
Ночью тральщики, под прикрытием 2-го дивизиона миноносцев (Basilisk, Grasshopper, Racoon и Mosquito) и легкого крейсера Amethyst, продолжали траление по направлению м. Кефец. Около 11 час., находясь в 15 каб. от мыса и не доходя до минного заграждения между бухтой Кефец и Соганли-Дере, они попали в лучи берегового прожектора. Батареи, защищавшие заграждения с обоих берегов, открыли огонь по тральщикам. Тралы пришлось бросить, а миноносцы кинулись вперед, стреляя по прожекторам и вспышкам выстрелов на берегу, стараясь как можно больше дымить, чтобы прикрыть отход тральщиков. Перестрелка продолжалась 40 мин., пока Amethyst с миноносцами 2-го дивизиона и присоединившимся к ним миноносцем 1-го дивизиона Jed не сбили прожектора. Тральщики отошли благополучно, не получив никаких повреждений, хотя и были засыпаны рвущимися снарядами. Им так и не удалось дойти до заграждения, но поведение их вызвало всеобщее восхищение, и утром адм. Карден сделал сигнал по эскадре:
«Тральщики работают прекрасно. Самообладание и выдержка великолепны. От тральщиков зависит многое».
Почти весь успех дела действительно зависел от тральщиков, работа которых до крайности усложнялась их тихоходностью и сильным течением. Однако, представлялось совершенно неясным, как вести траление, пока не будут изысканы способы подавить артиллерию, защищающую минные заграждения. К довершению затруднений утром (2 марта) опять задул шторм, и высадку снова пришлось отменить. К этому времени к эскадре присоединились все назначенные корабли, что дало адм. Кардену возможность несколько расширить операции[75]. Еще 25 февраля адмиралом было послано сообщение в адмиралтейство о том, что в случае прибытия 10 000 войск он предполагает базировать их на Мудрос и послать несколько раз транспорты в Ксеросский залив, якобы с целью высадки, но фактически для ее демонстрации. В соответствии с этим адм. Гепратт получил приказание обстрелять укрепления Булаирского перешейка, разрушить Кавакский мост, через который проходила дорога из Адрианополя в Галлиполи, и произвести разведку пунктов, удобных для высадки.
В остальном не оставалось ничего другого, как сделать еще одну попытку атаки промежуточных укреплений. На этот раз операция возлагалась на 4-ю бригаду под командованием командира Canopus, кап. 1 р. Гранта, но план маневрирования был изменен. Выяснилось, что под европейским берегом имеется мертвое пространство, недосягаемое для установленных там гаубиц и орудий, которое расположено в 35 каб. от форта Дарданос, а также, что нельзя обстрелять корабль, стоящий у берега Эрен-Киой. Руководствуясь этим, Canopus должен был действовать, поддерживаемый Swiftsure. Cornwallis было приказано обстрелять своими четырьмя 152-мм гаубицами мелкие батареи, начиная от Ин-Тепе, и затем с 35 каб. начать бомбардировку Эрен-Киой.
В 1 ч. 30 м. Canopus и Swiftsure вошли в Дарданеллы и, следуя вдоль северного берега, дошли до границы мертвого пространства почти прямо на запад от Дарданос. Застопорив машины в расстоянии 5 каб. от берега, в 2 ч. 20 м. они открыли огонь через пролив по батарее с дистанции в 38 каб. Почти одновременно впереди Canopus взорвалась мина[76]. Мина не причинила никакого вреда. Батареи на берегу, кроме одной полевой, обнаружить которую было нельзя, молчали. Молчал также и Дарданос, по которому корабли в течение 2 часов вели беспрепятственную бомбардировку, но в 4 ч. 15 м. Дарданос неожиданно заговорил. Огонь его был настолько меток, что Canopus тотчас же получил несколько попаданий: была разрушена кают-компания, снесена за борт грот-мачта, пробита задняя дымовая труба и разбиты две шлюпки. Следуя инструкциям, кап. 1 р. Грант увеличил расстояние и перешел ближе к выходу, чтобы иметь свободное пространство для маневрирования, но попал при этом под огонь Эрен-Киой. Cornwallis, закончив обстрел мелких батарей у Ин-Тепе, бомбардировал теперь гаубичные батареи, но без видимого успеха. Другие 2 корабля страдали не только от огня Дарданоса, но также и от гаубиц с обоих берегов. Маневрируя на переменных курсах переменными ходами, они все же избегли прямых попаданий. Маневрирование не помешало им, однако, стрелять хорошо, и к 4 ч. 40 м. Дарданос замолчал, причем было замечено, что одно орудие на форту подбито. Swiftsure получил приказание поддержать огонь Cornwallis по Эрен-Киой, Canopus сделал еще несколько залпов по Дарданосу. Вскоре замолчали батареи Эрен-Киой, и Cornwallis присоединился к Canopus, тоже дав 2 залпа по форту. Ответа не последовало, и корабли были отозваны. Полученные ими повреждения не носили серьезного характера. Потери в личном составе сводились к одному легко раненному. Получить точные данные о повреждениях неприятельских батарей было невозможно, так как погода не позволяла гидросамолетам подняться[77]. На Дарданосе было замечено только одно подбитое орудие. Что же касается скрытых полевых и гаубичных батарей, то они продолжали представлять собой такую же угрозу, как и накануне. Нанеся кораблям немало мелких повреждений, сами батареи, повидимому, совершенно не пострадали. Батареи, защищавшие минные заграждения, остались нетронутыми, и когда тральщики ночью вновь попытались приступить к работам у м. Кефец, то были встречены жестоким огнем, вынудившим их отступить.
Операция в Ксеросском заливе закончилась удачно. Suffren обстрелял форт Султан, Gaulois — форт Наполеон, расположенный на Булаирском перешейке, и поджег окружавшие его казармы. Bouvet бомбардировал Кавакский мост и хотя не разрушил его, но сильно повредил. Сопровождавшие эскадру адм. Гепратта тральщики мин не обнаружили.
Наиболее удобные места высадки были найдены — одно в Кара-Дере, между Габа-Тепе и бухтой Сувла, другое — в семи милях от линии булаирских укреплений.
На следующий день (3 марта) предполагалось повторить атаку промежуточных укреплений 5-й бригадой (Albion, Triumph и Prince George), а затем высадить сильный десант на Седд-ул-Бахра и закончить разрушение на этом берегу. Но погода снова не позволила выполнить этих предположений, и де-Робеку пришлось ограничиться приготовлением к высадке на случай, если погода улучшиться.
Высадку предполагалось произвести на пляже Камбер, внутри Седд-ул-Бахра, на западной оконечности залива Морто, и было решено обследовать и обставить буйками подходы к этому пункту, так как считалось, что там имеются рифы. Залив Морто, откуда можно было обстреливать с кораблей тыловые сооружения Седд-ул-Бахра, был протрален группой только что прибывших французских тральщиков. Мин не обнаружили, и тральщики под защитой наших миноносцев вошли в пролив. Работу их прикрывали Albion и Triumph, изредка стрелявшие по Эрен-Киой. Днем шлюпки с Irresistible приступили к промеру, и Triumph был отозван для прикрытия их работ; Prince George и Albion оставались при тральщиках. Эрен-Киой на выстрелы Prince George не отвечал, но Ин-Тепе стрелял весьма энергично и замолчал не сразу.
Разведочная партия, закончив работу, обнаружила на берегу искусно скрытые 6 пятнадцатифунтовых полевых орудий современного типа, но зато не нашла на форту никаких снарядов. Весь боевой запас оказался вывезенным. Никакого сопротивления наши люди не встретили, что объяснялось успешностью огня Triumph по неприятельским отрядам, замеченным выше залива Морто, и вернулись на корабль без потерь.
Днем погода улучшилась, и Prince George было приказано пройти под европейский берег и обстреливать Дарданос. Было сделано 4 галса, форты не отвечали. Но как только при четвертом галсе Prince George несколько вышел из мертвого пространства, от тотчас попал под меткий огонь гаубичных батарей с европейского берега и форта Мессудие (№ 7). Не будучи в состоянии установить местонахождение батарей, он вышел из обстрела и был отозван. Вслед затем все корабли отошли ко входу, и в проливе остались только миноносцы Wolverine, Scorpion и Renard с тральщиками для новой попытки протралить ночью заграждение у Кефеца.
С момента начала первой фазы операции прошло 2 недели и, благодаря энергии десанта, высаженного де-Робеком, она почти закончилась. Оставалось только разрушение непосредственно самих фортов. В отношении же второй фазы было сделано очень мало — выяснились лишь трудности, стоящие на пути ее осуществления, но не более того. Впечатление, произведенное на турок огнем, было настолько сильным, что они бросали на произвол судьбы неповрежденные орудия как на фортах, так и установленные на горах. Но в то же время было очевидным, что без воздушной корректировки корабли не в состоянии успешно и быстро выполнить своей задачи. Необходимость помощи армии сказывалась все более и более, что подтверждалось опытом японцев. Только они имели опыт современной борьбы флота с береговыми укреплениями. Поэтому адмиралтейство рекомендовало адм. Кардену прислушаться к указаниям командира Triumph, кап. 1 р. Фиц-Мориса, только что прибывшего с Дальнего Востока и принимавшего участие во взятии Циндао. Занимая в течение последних дней наблюдательную позицию в заливе Морто и видя все происходящее, он имел случай еще раз убедиться в правильности своего воззрения, которое сводилось к тому, что «при нападении флота на береговые укрепления никакой действительный успех без помощи сухопутных сил невозможен». Он считал, что наиболее подходящим местом действия сухопутных войск является Ачи-Баба. Эта гора, командующая над оконечностью Галлипольского полуострова, сыгравшая в свое время важную роль в судьбе операций, не осталась, естественно, без внимания со стороны Кардена. Телеграфируя 25 февраля о намерении произвести демонстрацию в Ксеросском заливе, он говорил о возможности высадки в Седд-ул-Бахра и занятия передней части полуострова до линии Соганли-Дере, включая Ачи-Баба с целью уничтожения замаскированных батарей в случае, если последние будут причинять кораблям большое беспокойство. Но так как успех зависел от погоды, он не предполагал этого делать, пока в этом не будет крайней необходимости. Однако, Карден не придавал Ачи-Баба того значения, которое она имела для успеха бомбардировки и которое ей придавал командир Triumph. Последний, будучи в Циндао, был свидетелем неудачи того, как стрельба флота не имела успеха до тех пор, пока японцам не удалось установить наблюдательный пункт на горе Prinz Heinrich, господствующей над всей местностью.
«Надо считать, — писал Фиц-Морис, — что занятие Ачи-Баба даст возможность установить весьма важный наблюдательный пункт, который поможет флоту достигнуть лучших результатов стрельбы. Если имеются береговые орудия, то, установив их на Ачи-Баба, можно с успехом обстреливать Эрен-Киой и расположенные поблизости батареи».
Указания на тактическую важность горы Prinz Heinrich имелись в донесениях нашего морского агента в Японии. В них также упоминалось и о безнадежности стрельбы по береговым батареям при отсутствии на берегу наблюдательных пунктов для корректировки стрельбы кораблей, тем не менее в инструкциях, полученных Карденом, об этом обстоятельстве почти ничего не говорилось[78].
Случай, аналогичный Галлипольской операции, известен из опыта Порт-Артура, судьба которого была решена захватом высоты 203[79]. Адмирал Того с самого начала настойчиво указывал сухопутному командованию, что главным объектом действий армии является именно эта возвышенность, без которой обстрел с моря недействителен, однако, армия все-таки испробовала предварительно все прочие средства, пока не убедилась в правоте взгляда Того. Урок этот пропал для нас даром. Использование японского опыта не пошло далее сознания трудности уничтожения современных укреплений артиллерией кораблей, но способ преодолеть трудности не применен. Надо признать, что в этот период дарданельской кампании можно было без серьезного сопротивления высадить войска и захватить Ачи-Баба, но могло ли быть это осуществлено без поддержки перволинейных частей, — вопрос сомнительный. Кроме двух морских батальонов и 3-й австралийской бригады, вышедшей 2 марта из Александрии, других войск под рукой не имелось. Но это был «сырой материал», не закончивший обучения, необстрелянный и нестойкий. Даже при сильной поддержке флота с флангов они вряд ли смогли бы удержаться до прибытия подкреплений. Однако, план Кардена занять оконечность Галлипольского полуострова был отклонен не потому, что считался невыполнимым, а потому, что, по мнению военного министерства, захват южной части Галлиполи «не представлял собой операции необходимой для достижения главного объекта», т. е. для разрушения фортов с моря.
Моряки, говорившие на основании опыта, думали иначе, но урок Порт-Артура и Циндао, к сожалению, не был принят во внимание высшими руководителями армии и флота. В работе морских и сухопутных штабов не было должной согласованности, вследствие чего подобные ошибки при решении общих проблем были неизбежны. Хотя к этому времени определенно выяснилось, что все стремления должны быть направлены к обнаружению замаскированных батарей и установлению корректировки огня с берега, в инструкциях лорда Китченера ген. Бердвуду не упоминалось об использовании войск для этих целей. Ему лишь предписывалось убедиться, нужна ли помощь войск для занятия фортов с тыла. В то же время его предупреждали, что турки имеют на Галлиполи 40 000 человек, а потому нельзя считать разумной операцией высадку 10 000 человек, пока флот не форсирует пролив и полуостров не будет очищен неприятелем. Единственно, что Китченер разрешал, это использовать часть сил (не рискуя ими) «для занятия фортов или закрепления территории, успешно обстрелянных флотом».
Последнее указание, надо думать, повлияло бы на ген. Бердвуда в смысле решения занять Ачи-Баба, если бы только была подчеркнута исключительная важность такой операции. Повидимому, этого не было сделано, так как в его донесении, посланном после совещания с Карденом 3 марта, о возможности занятия Ачи-Баба не упоминается вовсе.
В течение последних операций Бердвуд имел возможность сделать рекогносцировку пролива и пришел к заключению, что помощь войск необходима теперь же. Ему самолично пришлось убедиться, какую помеху представляют укрытые в складках местности полевые батареи, и он считал, что флот должен сам решить, следует ли прорываться, не считаясь с опасностью, или же ждать, пока батареи не будут уничтожены силами сухопутных войск. Выбор решения зависел, по его мнению, от степени срочности выполнения задачи. Для него было ясно, что не приходилось рассчитывать на мелкие десантные операции, и он считал необходимым довести количество войск до 30 000 человек, чего можно было добиться не раньше 18 марта.
Немедленно по их прибытии, Бердвуд, в согласии с Карденом, предлагал высадить крупные силы у с. Хеллес, сделав при этом демонстрацию у Булаира. Двигаясь на север, он рассчитывал занять пространство до линии Габа-Тепе — Килид-Бахр и овладеть высотами у самого входа. Это давало возможность действовать в тыл фортам европейского берега и уничтожить скрытые на обеих берегах полевые батареи. В данном случае взгляды Бердвуда вылились в идею, от которой военное ведомство уклонялось, так как она сводилась к тому, чтобы помочь флоту овладеть фортами посредством комбинированной операции, иными словами, это был отказ от первоначального плана разрушения фортов силами одного только флота. Что же касается удержания Ачи-Баба, то дело обстояло так. По нашим сведениям, турки на Галлиполи имели от 30 000 дол 40 000 войск, у нас же было только около 12 000 человек. Но надо было принять во внимание, что, во-первых, неприятелю потребуется выделить часть сил для отражения демонстративной высадки у Булаира и, во-вторых, что на нашей стороне были выгоды поддержки наступления с моря[80]. Турки могли подвести подкрепления из Босфора, где, как предполагалось, войска находились наготове и уже были посажены на транспорты, но развертывание войск в конце полуострова представляло трудности[81]. Но и мы не были лишены возможности в непродолжительном времени усилить свои войска. Кроме частей австралийского экспедиционного корпуса, остававшихся в Египте, на пути из Англии находились батальоны морской дивизии, а французский штаб телеграфировал, что дивизия, первоначально предназначенная для Салоник, отправляется, если Греция не окажет к тому препятствий, на Митилену или в какой-либо другой удобный пункт.
Таким образом, в то время была полная возможность захватить и удержать если не линию Соганли-Дере, то Ачи-Баба. Бердвуд считал такую операцию выполнимой и, объясняя впоследствии парламентской следственной комиссии, почему он считал невыгодной высадку у Булаира или в бухте Сувла, говорил:
«Я чувствовал, что в случае высадки на оконечности полуострова я могу быть спокоен за свою позицию, так как имел в тылу поддержку флота и фланги мои были обеспечены. Меня совершенно не беспокоил вопрос, какие силы могут оказаться против меня, так как я знал, что все равно буду в безопасности. В эти дни стоявшая перед нами задача была совершенно отличной от той, с которой пришлось столкнуться впоследствии. Я был уверен, что могу высадиться и овладеть высотами Ачи-Баба в течение трех дней».
Овладение Ачи-Баба для использования в качестве наблюдательного пункта давало возможность решить вопрос, не является ли такого рода действие более легким способом помощи флоту, чем попытка захвата фортов с тыла. К сожалению, нет данных, указывающих на то, чтобы такой вопрос обсуждался серьезно. История полна примерами того, как военные советы не могли достигнуть быстрых и правильных решений исключительно по той простой причине, что не представляли себе ясно и точно стоящую перед ними проблему. В данном случае надо было решать не то, как взять форты с тыла сухопутными силами, а как помочь флоту уничтожить эти форты.
Ген. Бердвуд, следуя полученным инструкциям, рассматривал вопрос с точки зрения сухопутной операции и, следовательно, считал необходимым ждать, пока погода позволит сделать высадку. Высказав свое мнение, он отбыл в Александрию для окончательных распоряжений по отправке вверенного ему корпуса.
3 марта, как только уехал Бердвуд, погода стихла, и высадка оказалась возможной. В распоряжении Кардена была 3-я австралийская бригада, которая еще только подходила к Мудросу, но даже если бы она и находилась на месте, то вряд ли она могла быть использована, так как адмирал, согласно инструкциям, должен был ограничиться лишь высадкой подрывных партий.
Вечером 3 марта адм. де-Робек доложил, что предполагает с утра заняться фортом Мессудие, который впервые перед тем проявил свою активность. Считая, что Дарданос, хотя, быть может, и не надолго, но вышел из строя, он находил желательным приступить к бомбардировке внутренних укреплений с дальних дистанций, пользуясь мертвым пространством северного берега, но при условии полного подавления огня фортов Дарданос и Мессудие. Однако, этот план не получил осуществления, и, вопреки всем ожиданиям, было решено закончить первую фазу операций и высадить морскую пехоту для окончательного разрушения фортов Оркание и Хеллес.
Утром 4 марта стихло совершенно, и, впервые за всю неделю, приказания о высадке не были отменены. Свести на берег предполагалось только 2 роты морской пехоты с четырьмя пулеметами каждая: одну на северный берег, другую на южный. Прикрывающие операцию корабли были разделены на два отряда. По северному берегу должен был действовать отряд под начальством командира Ocean, кап. 1 р. Садлера. Ocean должен был стать у Седд-ул-Бахра, Lord Nelson — у Хеллеса, Majestic — внутри залива Морто. Южный берег поручался адм. де-Робек. Irresistible надлежало занять позицию у Кум-Кале, Cornwallis — у устья р. Мендере, а Agamemnon и Dublin держаться около Иени-Шера. Canopus было приказано произвести демонстрацию на Эгейском побережье до северной оконечности бухты Башика с целью удержать неприятельские войска в этом районе и не допустить присылки подкреплений к Кум-Кале. Inflexible, под флагом Кардена, находился наготове оказать нужную поддержку, общее же руководство операцией было возложено на адм. де-Робека, который, однако, лично не руководил операцией. Транспорт с морской пехотой Braemar Castle перешел на остров Имброс, и рано утром роты прибыли на миноносцах. При входе в пролив к ним присоединились шлюпки с подрывными партиями и отрядами матросов (beach parties) для содействия высадке. Операцией руководил ген. Тротман, находившийся на миноносце Wolverine. Первой начала высадку южная группа под начальством подполковника Матьюза, командира Плимутского батальона. Около 10 ч. у. разведчики, авангард, в составе полуроты, и подрывная партия с Lord Nelson под командой кап. — лейт. Доджсона, всего 153 человека, отвалили и направились к пристани Кум-Кале. Одновременно Cornwallis открыл огонь по форту и деревне, расположенной в тылу, перенеся огонь на мост по мере приближения шлюпок. Сразу же выяснилось, что вследствие промедления из-за плохой погоды все преимущества неожиданного нападения были потеряны, и турки подготовились к сопротивлению. С Cornwallis было замечено значительное количество войск, направляющихся со стороны моста через кладбище в район Иени-Шер. Cornwallis и Agamemnon немедленно их обстреляли с видимым успехом. Находившиеся на берегу гаубицы и полевые орудия удалось обнаружить, но тем не менее работа по прикрытию операции представила большие затруднения, так как на кораблях не было точно известно, какую именно линию на этом берегу предполагают занять войска. Общий план сводился к захвату форта с тем, чтобы затем продвинуться через деревню и удержать район Кум-Кале — Иени-Шер в течение 3 часов, пока подрывные партии не закончат своей работы и не будет найдено удобное место для аэродрома. По мере приближения буксируемых шлюпок с пехотой они были встречены сильнейшим шрапнельным огнем с берега, принудившим шлюпки отдать буксиры и под веслами разойтись в стороны. Несмотря на это, десант успешно высадился. Однако, как только люди вступили на берег, сразу же выяснилось, что деревня снова занята противником. Отдельные стрелки, укрытые в домах и ветряных мельницах, открыли меткий огонь, неизвестно откуда посыпались шрапнели, и встреча оказалась настолько жаркой, что десант вынужден был укрыться под стенами форта, бросив на пристани пулеметы и подрывное снабжение. Ответ с кораблей не заставил себя ждать. Irresistible сосредоточил огонь по мельницам и быстро обратил их в развалины; Scorpion, войдя в устье Мендере, отыскал батарею, обстреливающую шрапнелью и привел ее к молчанию. Затем он занялся деревней, в которой засели стрелки. При отступлении противника выяснилось, что среди войск находятся немцы; несмотря на это, турки не выдерживали огня с кораблей. По мере их отхода подрывная партия смогла забрать свое имущество, но пулеметы остались на пристани. Были вызваны охотники достать пулеметы. Такие немедленно нашлись в лице гребцов второго катера с Agamemnon. Катер, несмотря на сильнейший огонь, подошел к пристани, и старшина с одним умелым матросом и двумя гребцами ползком добрался до пулеметов и без потерь доставил пулеметы их командам.
Тем временем десант подвигался вокруг форта в деревню, но дальше первых домов пройти не мог. Не оставалось другого выхода, как ждать подкреплений. Irresistible и Cornwallis продолжали обстрел деревни. Переброска 2-й полуроты несколько задержалась, и она прибыла только к 12 ч. 30 м. Сильнейший ружейный огонь из домов не прекращался, и пришлось потратить 1½ часа, пока десант смог выбраться из деревни на открытую местность. Однако, ему снова пришлось остановиться, так как было получено сообщение, что арьергард, охранявший линию отступления, обстреливается с тыла и что неприятель обходит, чтобы обстреливать отряд с фланга. Маневр противника был быстро прекращен огнем кораблей, и в 3 ч. 45 м. подполковник Матьюз смог двинуться к Оркание. Авангард и подрывная партия матросов тронулись вперед, но у фонтана Ахиллеса были принуждены остановиться, попав под сильнейший огонь с батареи у Оркание и из окопов на склоне горы Иени-Шер. Подрывная партия сделала все-таки попытку итти дальше, но принуждена была ее оставить и укрыться на берегу. Становилось более или менее очевидным, что дальнейшее наступление столь слабых сил немыслимо. Огонь настолько усилился, что казалось невозможным даже удержать то, что уже занято. Начальник десанта вызвал резерв для прикрытия отступления и дал сигнал с просьбой послать к берегу миноносцы для продольного обстрела окопов у Иени-Шер. Крейсер Amethyst с Basilisk и Scorpion немедленно пошли на позицию, равно как и Renard, Wolverine и Grampus, только что доставившие обратно на Braemar Castle десант с северного берега. Agamemnon и Dublin, стоявшие у Иени-Шер, также оказывали содействие, Cornwallis вел из 305-мм орудий энергичный обстрел неприятельской гаубичной батареи, стоявшей на одном из горных кряжей, а из 152-мм орудий — казармы близ Оркание. Под влиянием этого огня стрельба из окопов и с форта прекратилась, и около 5 час. подполковник Матьюз смог начать отступление. Но, как только начался отход, противник, засевший на кладбище, открыл жаркий ружейный огонь, тогда как его нельзя было обстрелять с кораблей из-за опасности поражения своих частей. Несмотря на действие пулеметчиков морской пехоты, установивших пулеметы на стенках форта, искусно спрятанные отдельные турецкие стрелки безнаказанно вели стрельбу, нанося нашему отряду немало потерь, пока он, достигнув форта, не укрылся под его стенами.
[74] Королевская флотская дивизия: 1-я бригада — батальоны Nelson и Drake, 2-я бригада — батальоны Hood, Anson, Howe. Морская пехота: Портсмутский батальон и батальон из Диль.
[75] Морские силы адм. Кардена были организованы нижеследующим образом:
[76] Предполагалось, что эта мина — крепостного типа, но турки утверждают, что ни крепостных, ни гальваноударных мин в течение всей войны они не употребляли.
[77] По турецким официальным сообщениям ни одно орудие не пострадало.
[78] 15 февраля адм. Джексон подал докладную записку, рекомендуя при первой возможности завладеть береговыми наблюдательными пунктами. Это Кардену было сообщено лишь «для сведения», но не для обязательного руководства. В настоящее время известно, что с Ачи-Баба не были видны укрепления в узком месте пролива. Его горизонт ограничивался бухтой Кефец.
[79] Русское название: «Высокая гора». — Ред.
[80] По официальным турецким источникам, огонь корабельной артиллерии действовал деморализующим образом на турецкую орудийную прислугу, и она не скоро к нему привыкла. Это обстоятельство показывает, что в то время поддержка с моря была немаловажным фактором в борьбе.
[81] Согласно турецким официальным данным, войска, имевшиеся в феврале для защиты Дарданелл, состояли из 9-го дивизиона, из которого один полк находился в Булаире, один — в Габа-Тепе и один в Майдосе, а кроме того из отряда в Хеллесе и Кум-Кале. После 19 февраля прибыл еще 19-й дивизион, предназначенный для Галлипольского полуострова, между тем как 9-й дивизион переместился на азиатский берег. Лишь в конце марта еще 7-й дивизион смог быть использован как резерв.