Казалось, что в отношении Канала мы вполне владеем положением. Однако, уже к концу месяца адмиралтейству пришлось столкнуться с новым проявлением подводной опасности. 28 января дрифтер, стоявший в дозоре между Wicklow Head и о. Bardsey, донес о двух немецких подводных лодках, замеченных им вместе с нефтеналивным пароходом. Атаковать лодки он не мог из-за повреждения машины. На следующий день поступили сведения о лодках, замеченных у Ливерпуля. Ни одно из этих донесений не подтвердилось, но днем 29 февраля большая лодка, несомненно, появилась у о. Walney, на котором находилась батарея, установленная для защиты завода Виккерса в Барроу. Полчаса лодка держалась в надводном состоянии, очевидно, для разведки, и только тогда, когда она открыла огонь, командир батареи, несмотря на предупреждение о возможности нападения, понял, с кем он имеет дело, и, в свою очередь, открыл огонь. Но было поздно, и лодка благополучно скрылась[66].
Кроме того, имелись сведения о появлении лодок у Milford Haven. Хотя они были и не вполне достоверного характера, но все же не приходилось сомневаться в том, что подводные операции противника расширяются и дошли до нашего западного побережья.
Немедленно коммодор Тэрвит получил приказание отправить в Пемброк дивизион миноносцев из Гарвича, а 2 дивизиона миноносцев из Скапа были посланы произвести поиски до Holyhead. Кроме того, был снят пловучий маяк в заливе Morecamble, а адм. Джеллико отправлено предупреждение впредь до распоряжения не посылать кораблей в Ливерпуль. Помимо торгового значения этого порта, он был важен как база 10-й крейсерской эскадры северного патруля, на обязанности которого лежала непосредственная блокада Германии. 10-я эскадра только что была доведена до полного состава, и в нее входило 20 вспомогательных крейсеров, не считая Viknor, погибшего со всем экипажем в середине месяца. Гибель произошла у островов Tory, вероятно от мины.
Пока принимались меры по обеспечению безопасности плавания в Ирландском море, в Английском канале произошли новые случаи пиратства. 30 ноября были атакованы 2 парохода у Гавра; один — из Буэнос-Айреса, другой — из Новой Зеландии. Пароход Oriole, совершавший рейсы между Лондоном и Гавром, был взорван и погиб со всей командой; 1 февраля произошло еще более возмутительное нападение: в госпитальное судно Asturias без предупреждения была выпущена торпеда. К счастью, она не попала, но факт нападения вызвал бурю негодования и показал, что в Германии побеждают сторонники беспощадных мер. Кроме того, в день гибели двух пароходов у Гавра были уничтожены близ Ливерпульского бара угольщик, зафрахтованный адмиралтейством, и 2 каботажника. Это сделала U-21, т. е. та же лодка, которая была у Барроу. На запрос адмиралтейства начальнику местного дозорного района последний ответил, что имеющиеся в его распоряжении суда слишком тихоходны, чтобы бороться с такими лодками, и Тэрвиту было приказано послать сюда еще 8 эск. миноносцев с легким крейсером. Дивизион 2-й минной флотилии Гранд-Флита получил такое же приказание и уже находился в пути. Крейсеры из состава северного патруля получили инструкции не выходить из Ливерпуля до прибытия миноносцев. 2 почтово-пассажирских парохода компании Кюнард, возвращавшиеся в Англию, были направлены в Куинстаун. Создавшееся положение угрожало не только торговле, но и всему развертыванию флота в отечественных водах. Главнокомандующий счел необходимым послать еще один дивизион миноносцев, и теперь целая масса их охотилась за лодками. Решительные меры, столь быстро принятые адмиралтейством, несомненно, влекли за собой известного рода риск. Отныне приходилось считаться, пожалуй, с одним из наиболее важных стратегических следствий борьбы с подводной активностью противника. Главные силы наших флотилий миноносцев, вместо того чтобы принимать участие в наступательных операциях совместно с Гранд-Флитом и содействовать господству в Северном море, вынуждены были постепенно выделять отряды для поисков подводных лодок. Роль этих флотилий грозила свестись исключительно к противолодочной обороне отечественных вод. Результат этого не замедлил сказаться.
Назначенная на 31 января наступательная операция из Гарвича была отменена. 8 миноносцев из 20 оставленных Тэрвитом пришлось отправить в Ирландское море, так что некого было послать с заградителями для постановки у Дувра минного заграждения против подлодок. Обстановка не обещала ничего хорошего в смысле удержания в наших руках инициативы в Северном море, но последующие дни бросили на нее еще большую тень. То, что отчасти ожидалось, но чему не верилось, стало реальным фактом. До этого времени почти все нападения неприятельских подводных лодок имели место на путях сообщений армии, и это до известной степени объяснялось германским правительственным сообщением от 2 февраля, в котором мореплаватели нейтральных государств предупреждались об опасности от подводных лодок, оперирующих в Канале и в Северном море против транспортов с войсками и военными грузами. Путь следования канадской дивизии, уходившей во Францию, был изменен, и она погрузилась не в Саутгемптоне, а в Эвонмуте, и направилась вместо Гавра в С.-Назэр. Но в остальном порядок судоходства не нарушался, и размер страховых премий остался тот же. Такое положение вещей, однако, продолжалось недолго.
Не успело еще улечься общественное негодование после случая с Asturias, как 4 февраля появилось новое сообщение германского морского министерства, объявившего «военной зоной» воды, омывающие Британские острова, включая и весь Английский канал. Для нейтральных судов, направлявшихся в северные порты Европы, предоставлялся свободный проход вокруг Шетландских островов и далее к Нидерландскому побережью, причем Германия слагала с себя ответственность за всякие последствия, могущие произойти при следовании другим путем. Сообщение преследовало вполне определенную цель — пользоваться минными заграждениями и подводными лодками, и это, как и ожидалось, вызвало немедленный протест Америки. В своих объяснениях германское правительство указывало, во-первых, на то, что британское адмиралтейство рекомендовало коммерческим судам защищаться, а во-вторых, на то, что суда прикрываются нейтральным флагом.
Первая мера с нашей стороны была вызвана пиратским способом действий противника, вторая же оправдывалась старинным, всеми признанным методом самообороны, который, кстати сказать, вскоре встретил большое сочувствие в Америке, когда Lusitania вошла в Ливерпуль под американским флагом. В дальнейшем в своих возражениях немцы подымали нерешенный вопрос о военной контрабанде вообще.
Узнав в первые дни войны, что германское правительство взяло в свои руки контроль над продовольствием, мы объявили продовольствие абсолютной контрабандой, не подлежавшей доставке в конечные места назначений. Продовольственные грузы, следующие в излишне больших количествах в голландские и датские порты, должны были задерживаться. Хотя до 25 января контроль на практике не осуществлялся, мы продолжали осмотр пароходов, так как получили сведения, что, согласно новому правительственному распоряжению, зерно и мука включены в число продуктов, подлежащих контролю, и считали, что последнее обстоятельство подтверждает наше право считать их контрабандой. Германия не разделяла такой точки зрения и заявила, что вынуждена принять крайние меры против наших действий. С последним правительство США не могло согласиться, но на время ограничилось лишь извещением германского правительства, что будет ставить его в известность о точном числе погибших американских судов и американских граждан.
Объявление «военной зоны» вступило в силу 18 февраля, и, таким образом, в тот момент, когда адмиралтейству предстояло предпринять серьезнейшую операцию на отдаленном театре, размеры которой не поддавались учету, ему пришлось более чем когда-либо почувствовать тяжесть задачи защиты отечественных вод.
Под влиянием последних обстоятельств, обсуждение проекта дарданельской операции происходило в чрезвычайно нервной и беспокойной атмосфере, и кабинету трудно было принять то или иное решение ввиду противоречивых взглядов военных специалистов. Для того чтобы правильно судить о позиции, занятой в этом вопросе лордом Фишером и теми, кто соглашался с его возражениями, всегда следует помнить, насколько события, развернувшиеся в отечественных водах, ударяли по его плану наступательных операций на побережье Германии. Он предвидел, что этому плану никогда не будет суждено увидеть свет, если мы втянемся в Средиземном море в операцию, основы которой считались им неверными. Нежелательность участия в операции сухопутных войск, что высказывалось представителями армии, объяснялась в значительной степени наступательными их тенденциями, а отнюдь не соображениями оборонительного характера.
Хотя, как мы знаем, ни французская, ни британская главные квартиры не ожидали решительных результатов на западном фронте, они все же надеялись в скором времени достичь на этом фронте таких успехов, которые помогли бы России одержать окончательную победу на восточном фронте. Впоследствии стало понятным, насколько эти ожидания были безнадежны, пока на Балканах не замкнуто кольцо союзников, но тогда это было далеко не ясно, во всяком случае недостаточно для того, чтобы кабинет смог победить взгляд генерального штаба. Кроме того, не следует забывать, что при продолжении на главном театре оборонительной тактики на Францию ложились такие тяготы терпения, которые могли оказаться непереносимыми. А без своего союзника, не нарушая лойяльности, Англия не имела возможности следовать собственным традиционным путем. Даже при условии, что наши новые формирования были готовы и могли заменить войска, взятые с западного фронта, нельзя было рассчитывать на одобрение этой меры французами. Но новые части еще не закончили формирования, а перед нами стояла настоятельная необходимость без промедления предпринять какие-то меры. Не говоря уже о балканской бреши, где мы не собирались уступать без борьбы, приходилось считаться с положением Сербии и русской кавказской армии. При таких обстоятельствах пришлось пойти на компромисс между двумя решениями дарданельской проблемы, иначе говоря, решиться на операцию, промежуточную между чисто морской атакой и атакой соединенными силами флота и армии.
ГЛАВА IX
ДАРДАНЕЛЛЫ. НАЧАЛО МОРСКОЙ АТАКИ И ВОПРОС О СОДЕЙСТВИИ СУХОПУТНЫХ СИЛ
Карта 3
Пока шли сложные обсуждения вопроса сухопутного содействия в Дарданеллах, адм. Карден вел приготовления к морской атаке, затруднявшиеся только погодой, которая продолжала оставаться неблагоприятной. Весь январь, за исключением двух-трех дней, дул шторм от SW. В феврале изменилось лишь его направление, и ветер с такой же силой задул от NW. Начиная с 15 января, никаких активных операций не предпринималось. В этот день французская подводная лодка Sapphir, вопреки категорическим приказаниям, запрещавшим лодкам проходить внутрь, попыталась последовать примеру B-11, но оказалась менее счастливой. В проливе она села на мель и погибла.
Состав отряда, выделенного для операции, и размеры необходимых подготовительных работ требовали увеличения командного аппарата, и в помощь адм. Кардену были даны еще 2 адмирала. Судьба готовила обоим им видную роль в операции. Первый из них — к. — адм. Уимз — за время командования западным патрулем проявил столько такта при сношении с французами и сумел установить с ними такие исключительно хорошие отношения, что считался наиболее подходящим лицом для принятия должности начальника морской и сухопутной базы союзников. Поэтому, как только состоялось решение использовать Мудрос, он получил приказание сдать эскадру старшему из командиров (командир Diana, кап. 1 р. Хиттон) и отправиться туда в качестве старшего командира, соблюдая условия, предусмотренные соглашением с греческим правительством. Вторым помощником Кардену был назначен к. — адм. де-Робек, который еще в начале войны отличился большой энергией и распорядительностью, крейсируя у берегов Испании. 22 января он перенес флаг на л. к. Vengeance, стоявший в Гибралтаре для поддержки крейсерской эскадры станции островов Зеленого Мыса, и пошел на присоединение к адм. Кардену для вступления в должность помощника командующего[67].
Кроме того, адм. Кардену был назначен начальником штаба коммодор Кийз, сдавший свою должность кап. 1 р. Холлу. Должность эта приняла характер административный, так как боевое руководство ударным гарвичским отрядом подводных лодок перешло, как и предполагалось ранее, непосредственно к кап. 1 р. Уэстелю.
С прибытием в первых числах февраля де-Робека, Карден смог передать блокаду ему. Сам он поднял флаг на Inflexible, который еще носил следы Фалклендского боя. После кратковременного ремонта в Гибралтаре, Inflexible 24 января прибыл на смену Indefatigable, вышедшего на Мальту для давно необходимого ввода в док. 7 февраля Карден на миноносце Racoon пошел вслед за ним, предполагая на неделю остаться на Мальте для окончания последних подготовительных мер. В командование эскадрой вступил де-Робек.
Оставлять линейные крейсеры в Средиземном море не предполагалось. Активность, проявленная немцами в Северном море, требовала присутствия их обоих в условиях нового развертывания, тем более что ремонт Conqueror после столкновения с Monarch потребовал гораздо больше времени, чем думали, а посылка линейных кораблей в Дарданеллы из состава эскадры Канала уменьшила ее силы наполовину: Bulwark и Formidable погибли, Agamemnon и Irresistible ушли, Lord Nelson, после повреждения турбины Queen Elizabeth, был послан ей на смену. Для пополнения состава 2-й эскадры линейных крейсеров, сформированной незадолго до боя на Доггер-банке лишь из двух кораблей, Indefatigable по окончании ремонта должен был возвратиться в Англию, а Inflexible следовать за ним, как только Agamemnon прибудет ему на смену. Адм. Карден, узнав о повреждении машин Queen Elizabeth, не мог дать согласия на отозвание линейных крейсеров. По полученным сведениям, Гебен закончил ремонт после взрыва на русских минах, и адм. опасался, что Queen Elizabeth, ход которого уменьшился до 15 узлов, не будет в состоянии принудить Гебена к бою в случае его выхода. Представления адм. Кардена были уважены, и Inflexible остался в Дарданеллах.
Остальные назначенные ему корабли быстро прибывали частью из Англии, частью с отдаленных станций, где после Фалклендского боя и уничтожения Эмдена они больше не требовались. В Эгейском море и на Мальте стояли Albion, прибывший с м. Доброй Надежды, Triumph — из Китая, Vengeance — со станции островов Зеленого Мыса и Canopus — из Южной Америки. В Египте в ожидании приказаний следовать в Дарданеллы находились Ocean и Swiftsure; последнего сменял Euryalus, и на него переносил свой флаг адм. Пирс.
Из Англии были взяты следующие корабли: из 6-й линейной эскадры Cornwallis, Majestic и Prince George; первый прибыл к месту назначения, остальные два находились в пути. Из 5-й линейной эскадры, не считая Venerable, отправленного к побережью Бельгии, почти все корабли пошли в Дарданеллы. Irresistible вышел вместе с Majestic 1 февраля, Agamemnon — 9 февраля, Lord Nelson — 15 февраля. В Портленде остались в качестве резерва только Queen, Implacable, Prince of Wales и London с крейсерами Diamond и Topaze.
Франция прислала 4 старых линейных корабля — Suffren, Bouvet, Gaulois и Charlemagne — под флагом адм. Гепратта. Общая численность союзной эскадры достигала 16 крупных кораблей.
Вопрос командования вызывал некоторые затруднения. Конвенция, заключенная в августе 1914 г., предусматривала предоставление французам общего руководства операциями в Средиземном море, но вторжение турок в Египет изменило положение.
Районы Дарданелл и Египта вышли из их сферы командования, и хотя определенных границ установлено не было, суда эскадры адм. Пирса наблюдали за всем Сирийским побережьем. Французы желали, чтобы предстоящие операции в Дарданеллах велись под руководством британского адмирала, но при условии, что побережье Сирии вплоть до Яффы перейдет в их ведение. На этом дело, к общему удовольствию, и закончилось. Мы объяснили, что отнюдь не желаем нарушать конвенцию, но указали, что она была заключена на случай войны с Германией и Австрией и до возбуждения какого-либо вопроса о восточной части Средиземного моря. Вступление в войну Турции изменило обстановку, но мы всегда готовы пойти на встречу французским пожеланиям. Поэтому мы не возражали против передачи им наблюдения за побережьем Сирии с подчинением адм. Пирса французскому адмиралу.
Кроме того, вследствие вновь поднятого вопроса о высадке в Александретте, было установлено, что никаких самостоятельных выступлений ни с той, ни с другой стороны не будет допущено, а все действия будут подчинены принципам тесной солидарности.
Соглашение вполне удовлетворяло нашего союзника и облегчало положение дел в Дарденеллах. Французы приступили к формированию сирийской эскадры под командованием адм. Дартиж-дю-Фурне. В состав ее вошли линейные корабли St. Louis, Jaureguiberry, крейсер D'Entrecasteaux и броненосец береговой обороны Henry IV. Это освобождало наши крейсеры в Египте и давало возможность адмиралтейству передать часть их в распоряжение адм. Кардена. Однако, к началу операций в Дарданеллах из крейсеров, кроме Dublin и Dartmouth, находились только присланные из Англии Amethyst и Sapphire. Миноносцев Карден имел 16 (типа «Beagle» и «River» с маткой Blenheim; подводных лодок — 7, из них 2 французских. Кроме того, у него были Ark Royal с шестью гидросамолетами и канонерка Hussar, наблюдающая за кабелем в Сире. Число траулеров предполагалось довести до 21, пока же прибыло лишь 7. Французы обещали дать 14 траулеров, 6 миноносцев и авианосец Foudre.
Днем начала атаки попрежнему оставалось 19 февраля. Дата весьма знаменательная, так как в этот день в 1807 г. адм. Дукворту удалось форсировать проливы, но в данном случае обстановка, конечно, имела мало общего с прошлым.
На Мальте адм. Карден разработал все детали плана операции, которая делилась на 7 главных фаз:
1. Разрушение внешних укреплений у входа в пролив, в бухте Башика и на северном берегу Галлипольского полуострова.
2. Траление минного поля и разрушение дальнейших укреплений вплоть до узкости.
3. Разрушение укреплений над узкостью.
[66] Из показаний пленных, служивших ранее на подводной лодке U-21, впоследствии выяснилось, что у о. Walney была U-21. Командир ее, кап. — лейт. Херзинг, был один из самых отчаянных и счастливых немецких подводных командиров. В первые дни войны он произвел поход в район Ферт-оф-Форт. В следующий поход ему удалось проникнуть (2 сентября 1914 г.) непосредственно в Ферт-оф-Форт, где стояли Invincible и еще несколько судов, и пройти под мостом. Лодка была замечена, подверглась атаке катеров и огню батарей и принуждена была уйти, не причинив на этот раз никакого вреда. 3 дня спустя Херзинг утопил Pathfinder (см. том I, стр. 179), а 23 ноября потоплением в Канале пароходов Malachite и Primo открыл подводную кампанию против коммерческих судов.
[67] В командование эскадрой на побережье Испании вступил к. — адм. Мур.