Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  -- Не, не надо. А то они будут тебя кнутом бить, больно.

   Добрая девочка. Спасибо за совет. Значит, гречники. Купцы греческие. Или наши, кто ведёт торговлю с греческими городами. Рабы составляют треть русского экспорта в Византию. Ещё Ярослав Мудрый этим хвастался. Дескать, во множестве продаём рабов русских, и товар сей весьма хорош.

   Треть - если считать по деньгам. По объёму - две трети. И мы с Марьяшей должны быть в их числе. Пока я медленно переваривал это, девочка подошла к телу своего деда и заглянула под ряднину. И отскочила, прижав руки ко рту. Медленно отступила на пару шагов. "Сейчас заорёт и бросится бежать." Она метнулась мимо меня к выходу, набирая воздух для крика. Но не успела - я автоматически крутанулся на месте, выбрасывая горизонтально по кругу косу на уровне пояса, чтобы остановить её. Коса носкам вошла в доску стенки сарая. Уровень моего пояса для девочки оказался уровнем её горла. С разбегу она врезалась в наточенное лезвие, дёрнулась в сторону и отскочила, зажимая разрезанную шею ладонями. Пару секунд смотрела на меня, потом из под ее пальцев потекли струйки крови, она отняла ладони и посмотрела на них, попыталась вздохнуть, чтобы закричать. Кровь хлынула маленьким фонтанчиком, её повело назад и она осела вдоль стенки на землю. Секунд пять мы смотрели друг другу в глаза. Затем они у неё закрылись. Кровь полилась свободно, без ритмических выплесков. Все.

   Нет, не всё. На хуторе здоровый молодой мужик, который зашибёт меня одной левой. За убийство своего отца и дочки. Оторвёт голову и в кусты забросит. Как у мальчишки на том берегу. И не будет у меня ни креста, ни костра, ни трети миллиона спасённых детей. А еще есть здесь две бабы, которые или сами со мной справятся, или поднимут крик. И тогда такой же точно конец. Или убей их, или сдохни. Вместе со своим долгом перед этими ублюдками. Которые торгуют друг другом, которые продают в рабство и насилуют беженцев. Которые твои предки. У которых дохнет треть миллиона их детей. Которых ты собрался спасти. Одну из которых ты только что убил. Зарезал. Косой. Как настоящая смерть.

   Носок косы глубоко ушёл в доску стенки. Подёргал - не вылазит. Посмотрел на свои вещи - там две сабли. Но с саблей гулять по хутору... Как-то... стилистически неправильно. Там у косяка вторая коса была. Сквозь полуприкрытые створки ворот видна баня. Из неё вышли двое - хозяйка с сыном. Вынесли какое-то корыто, вылили воду в лопухи. Сын чего-то сказал и пошёл назад внутрь, хозяйка рассмеялась и куда-то за угол ушла. Ага, вон снова появилась и в сараюшку какую-то зашла. Там у них летняя кухня. Наверное, обед готовить. Не знает еще, что муж с внучкой обедать не будут.

   Я подхватил вторую косу и спокойно так потопал к летней кухне. Перед дверью остановился, и тут она вышла, в руках какой-то таз деревянный. Свиньям, что ли, запаривала. Я косу в правой руке держал. Вертикально, комлём вниз, остриём вперёд. Так и ударил. Как маятником качнул. Под таз этот у груди. Она таз не выпустила, попятилась, за порожек запнулась и внутрь упала. И косу за собой потянула. В себе. Лезвие от живота под ребра ушло. Я на древко опёрся, перепрыгнул через неё, за голову. И косу за собой потащил. Тут она её насквозь и пробила. Носок косы у ключицы вылез. Крестьянка только разок и выгнулась. И осела. Потом, правда, косу назад вынимать тяжеловато было: по костям скрежещет, не провернуть.

   Даже обтереть не успел - за стеной шаги. Я сразу за дверь. Дверь-то открытая. Кто-то ойкнул, остановился перед проёмом с той стороны - хозяйку увидел. И - внутрь быстро. Возле хозяйки на колени. Молодка. У меня коса высоко поднята была - я и ударил. Попал не в голову - в спину возле плеча. Она вскрикнула. Тут я косу вперёд, от себя толкнул. Молодка вперёд упала, на живот свой. А коса выскочила. Тогда я снова сверху вниз, в спину под левую лопатку, как её свекра-батюшку. Попал, затихла. Плохо работаешь, Ваня. Два удара. Живое существо нужно убивать одним ударом. Не умножай мучений в этом мире. Чётче надо.

   Сижу на полу возле баб, задрал одной подол - косу вытираю. Вдруг топоток и детский крик:

  -- Мамка, мамка! Там батя на тётю залез и толкает её. Как тебя.

   И сходу влетает через порог. На кровище поскользнулся и прямо головой мне к ногам. Я как держал в левой косу за обух, так только приподнял и опустил. Носком косы вниз. Как штамповочный пресс ходит. И попал прямо в темечко. Кости черепа у детей мягкие - коса даже не скрипнула. А мальчик - не дёрнулся. Так держать, Ваня. Одним ударом. Без ненужных мучений. Что он про своего батю кричал? Что тот мою Марьяшу толкает? Пойдём-ка поглядим-ка. Каков он, этот... плунжер.

   У меня хватило ума не лезть с косой в баню. Потолки низкие - не размахнуться. Присел снаружи. Изнутри слышны характерные звуки. Ритмические. Сынка хозяйского вздохи да охи. А вот Марьяшу не слышно. Может и неживая. Хотя... Они же нас на продажу взяли. Потом сынок хозяйский с Марьяши слез, пошёл из бани выходить. Дверные проёмы низкие - он так согнутым на улицу и сунулся. Я, снова из-за двери, через дверь сверху косой ударил. Попал хорошо - в ямочку подзатылочную. А этот бугай... только на четвереньки упал, с косы снялся, стоит-моргает. Пришлось дверь оббегать и уже с другой стороны снизу бить под левую руку. Снова попал, снова не убил. Только когда я его на косе приподнял и назад внутрь в предбанник опрокинул - только тогда ножками сучить стал. Пришлось ждать пока успокоится. Потом за ноги переваливать его с порога - весь проход занял своей тушей.

   В парилке на полке Марьяша лежит. Голая, бритенькая, оттрахнутая, но, вообщем-то, целая и отмытая. Вроде без сознания. Я сперва кинулся её поднимать, потом дошло - пора начинать думать. Как из этого "приюта бедных странников" выбираться.

   А думалка не думает, молотилка не молотит. "Зубы звенят". У меня такое бывало. Три раза в той еще жизни я падал в обмороки. Один раз - устал сильно, другой - после четырёх дней без сна, третий - от болевого шока. Каждый раз такое же ощущение появляется - будто в дёснах и зубах звенеть начинает. Говорят, что-то там с давлением.

   Поплескал на себя водой из бочки. А вода-то тёплая. Скинул штаны половецкие, взял для помывки чего они тут используют. Помылся. Круто. У меня тут полный двор покойников, я их тут, как смерть с картинки, косой накосил. Отработал трудовую смену и занялся чистоту наводить. Напоследок шайку холодной воды на себя опрокинул. Потом вторую - специально на голову. Полегчало. Несколько. От моих брызг Марьяша зашевелилась. Глазками водит, подняться пытается. А жара-то нет. Похоже её не только снаружи, но и изнутри промыли. Слабенькая совсем.

  -- Ваня, Иване. Где я?

   И снова выключилась.

   Где мы - я представляю. Чего делать-то теперь?

   Одно из самых мощный средств приведения собственной молотилки в норму - "full key" - полный перебор вариантов с пошаговой детализацией. Если мозги эту технологию тянут - они сам себя вытянут. И на место встанут.

   Ждать/убегать.

   Чего ждать-то? Жить здесь собрался? Значит - убегать.

   Хорошее дело - двоичное дерево. Только два исхода в каждом узле. Да/Нет, влево/вправо. Никаких: "да наверное нет".

   Убегать по воде/по земле. Лодки я здесь не видел. Но раз живут у реки - должна быть. Марьяшу в лодку и "греби, сынок, греби". Ага. Только по левому и по правому берегу - болота. Где сухо - слева кыпчаки, справа... вполне можно на таких же... хуторян-людоловов. Впереди Днепр. За Днепром - Киевщина. С Укоротичами. А я мальчишечка приметненький. Не у каждого подростка плешь во всю голову, цепка железная на шее ошейником, шкурка с искрой. А уж обрезание короной королевской... И вверх - уйти быстро не удастся, мне просто не выгрести, силёнок маловато.

   Значит уходить по земле. Телегу я во дворе видел, конёк в конюшне стоит, дорога сухая из хутора есть - с той стороны. Куда дорога? В деревню? Хозяин что-то говорил насчёт барахла, которое в деревню... отдать? Продать? И корова. Во дворе нет. Хозяин говорил невестке: "пойдёшь за коровой - не болтай". Значит - не одна на лужке пасётся. В стаде ходит. Деревенском. Значит там пастух, а то и подпасок. Стадо с пастбища пригонят - хозяйка должна выйти, забрать свою кормилицу. Не придёт хозяйка - пошлёт подпаска корову на двор отвести. Этого тоже... убивать. Потому что если кто вот эту картину деревенским опишет - они прибегут и... Гречники - наилучший выход будет. Наименее болезненный. А вернее - забьют до смерти. В порядке наказания за деяние. И в части подготовки к разделу бесхозного имущества. От общепринятой ксенофобии, наконец.

   Значит, крайний срок - перед закатом. На закате коров назад загоняют. За сиськи дёргать. Вечерняя дойка называется.

   Тогда пошли собираться. Тут за дверью, в предбаннике что-то зашуршало и стукнуло. Мда... Когда отдышался и рискнул выглянуть стало смешно: из сынка хозяйского много крови вытекло. Пол гнилой, видно, под лагу натекло - она и просела. И пол-пола в предбаннике. А мужик ничего, лежит себе. Только челюсть отвалилась на грудь. И струйка слюны. Не эстетично. Ну и ладно: "мертвые срама не имут". Они вообще ничего не "имут". Право собственности на все - только у живых. У этих - только царствие небесное. "Блаженные нищие духом. Ибо войдут они в царство небесное". Иисус сказал, "Нагорная проповедь". Как раз про тебя, сынок хозяйский, - доброго пути.

   И начались мои сборы. Телега во дворе стоит, по-толкал туда-сюда - скрипит. Пошёл искать солидол. Ага. На Святой Руси -- солидол. Нашёл. Какое-то растительное масло. Нашёл в сенном сарае мешки. Хозяин и внучка - все на местах. Заглянул в поварню. Щи уже дошли. Но есть... три трупа и куча мух. Набрал съестного - в мешок. Снял с верёвок высохшее наше с Марьяшой. Потом начал методически мародерничать. "Мёртвые... не имут". А нам в пользу.

   Хороший хутор. Был. В доме полы и потолки дощатые. Три печки поставлены: в доме полная русская печь, в бане - каменка, в летней кухне плита добрая сложена. А вот железа почти нет. Кроме пары кос, пары серпов и пары топоров. Топор в любом деле - подмога. Их в мешок. А остальное... Оставил. Особенно косы... Серебра почти нет, зато нашёл горсть медной монеты. Странно - никогда не слышал, чтобы на Древней Руси медная монета ходила. Тряпье кое какое прибрал, ножи, из утвари кое-что - нам еще путь дальний держать. В дороге пить-есть надо. В хлеву под стрехой нащупал странную вещь. Свёрток, внутри... две железяки. Одинаковые. Вы себе штык от русской трёхлинейки времён Первой мировой представляете? Только вдвое длиннее. Четыре сросшихся ребра жёсткости образуют четырёхгранную сильно вытянутую равнобедренную пирамиду. С глубокими ложбинками между рёбер. На месте крепления на ствол винтовки - крестообразная плоская рукоятка с чуть загнутыми вниз концами перекладины. Между рёбер в одной ложбинке - на всю длину от перекладины рукояти до чуть ли не самой вершины пирамиды - пластина. Не широкая, к острию сужается. Парные мечи? Да ну, ерунда, хрень полная: такой штукой рубить нельзя - пирамидка не пустит в разруб. Только резать или колоть. И ни каких клейм, или надписей, или значков. Может из полевого инвентаря? Тоже не подходит. Хотел бросить - жадность не дала.

   Через год эти парные мечи, носимые мною на спине, стали неотъемлемой частью моей. Приметою верною вровень с головой безволосой. По ним и узнавали меня часто на Руси. И по сю пору, пугая мною, говорят: вот придёт воевода Всеволжский, у которого за спиной не крылья как у ангелов божьих, но мечи смертные.

   И еще. Когда начинал я строить по Руси добрые жилища для людей своих, то хуторок сей часто вспоминал и многие с него задумки мои вышли. Хоть и добавлено было много и переделано, а основа - с того хутора "людоловского" над Десной.

   Сколько всего человеку надо. Особенно - семье. Особенно - селянам. Особенно - в средневековье. Каждая верёвочка-тряпочка - сохраняются. Два раза перевязывал узлы на телегу. Пару тулупов добрых бросил - под Марьяшу. Отмычку мою болезную надо до места живой довести. Перетерпел-таки, залез в поварню. Не только за парой котелков. Сам щей поел и Марьяше в баню отнёс. Жиденького, горяченького. О, ожила. Какая у этой женщины интересная сексуальная жизнь пошла. То сидела у отца на хуторе. Мужа видела раз год по неделе. А тут ее за один день - трое. За три - четверо. И все насилуют и насилуют. Как Марьванну из анекдота в турпоездке. Как бы она не втянулась. И меня с собой... не угробила.