Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Ну я и... попал. Влип. Как бы мне под нашу исконную статью - "член семьи изменника родины" не попасться. Не знаешь что врать - ври правду.

  -- Убили. Отрубили голову. Княжьи люди, в Волчанке на той стороне. Перед Рождеством.

  -- Э-эх... Добрый муж был. Мы с ним вместе служили. Он меня и жизни учил, и бою. В Кучково вместе ходили, да и много куда, на Рутеце бок о бок бились. Он ведь тоже, ранен был, в дружину не вернулся, в дворники пошёл. Светлый человек был. Вечная память.

   Выпил, помянул. И чуть в сторону:

  -- После него, поди, много осталось?

  -- Ммм?

  -- Да ты дурку-то не валяй. Бояр-то немало пограбили. Закопано, поди. А ты с ним был. Должен знать. А?

   Помянули светлого человека и пошли его майно схороненное делить. Как-то... очень функционально.

  -- Я тогда сам чуть не помер. Волосы, вот смотри, до сих пор не растут. И память отшибло. Напрочь. Помню только как ему голову отрубили. Что до того было...

  -- Не хочешь говорить - ладно. Только в одиночку тебе... Мал ты еще.

   Надо срочно менять тему. Что-нибудь из мемуарно-биографического...

  -- А что там в Москве было-то?

  -- Не "в", а "на". На Москве-реке. А селище называется Кучково. Усадьба там Кучковичей.

   И полились ветеранские рассказы.

   Одно из немногих дат и событий из этой эпохи, которая более-менее известна широкому кругу моих современников: 4 апреля 1147 года. Дата основания Москвы. Известна по празднованию 850-летия основания оного населённого пункта имени Ю.М. Лужкова. В смысле - празднование имени. А не город имени. Города не было и дата не основания, а первого упоминания.

   Ивашко наливал, выпивал, изредка закусывал, и рассказывал.

   По сути получается с основанием Москвы такая неприятная история... Что опять же - ничего нового. С Москвой - всегда так. И вообще: "Отступать некуда - позади Москва". Всегда позади - как заградотряд с пулемётами. Или - колючка под током с вертухаями и овчарками. Такая обозно-оградная принадлежность России. Как чемодан без ручки - и нести тяжело, и бросить - жалко. С корявого основания и повелось.

   А дело было так. Славянское племя акселератов-эмигрантов перевалило через верховые болота на Валдае и стало заселять междуречье Волги и Оки. Почему акселератов? Потому что "вятичи" - "большие люди". Естественно, были у них свои князьки. Про древлянского Мала из Искоростеня, который княгиню Ольгу сватал, во всех летописях написано. Про вятских князьков - нет. Мал величина был. Местные - "малее". Но дёргались как большие. Сначала их хазары несколько построили. Потом князь Святослав, когда на Хазарию ходил. Чтобы вражеские союзники-данники в спину не надумали. Потом Владимир Святой. Тоже между делом на походе. В Булгарию Волжскую направлялся.

   Княгиня Ольга всю племенную систему на Руси поломала. Свой народ - "русь" из под Новгорода в Киев перетащила. У древлян всех князей по-вырубила. И стали все единым народом. Кривичи - смолянами, словены ильменские - новгородцами, поляне - киевлянами. Стали. Или стали вид делать что стали. Кто успел. Тиверцы и уличане не успели - вырезали их. А вот вятичи и вида делать не хотели. Но тут Мономах кликнул однажды сыночка своего Юрочку: "А не сесть ли тебе, сынку, в Ростове Великом? Князем?". Партия в лице папочки сказала "надо", комсомол в лице сынка ответил "есть". И пошёл "есть" в Ростов. Как всегда: кто где сидит, тот там и кушает. К тому времени как-то потихоньку легли вятичи под Киев. Но не вполне. И пришлось Гоше Долгорукому до-подминать и под-зачищать.

   И вот, имея в виду совместить полезное с полезным, Гоша пригласил битого и отовсюду выгнанного, но торгующего стольным градом Киевом Свояка в Кучково на Москва-реку. "Москва" - это от "мокша" - "медведица" на местных финско-угорских диалектах. Понятно, что дипломатические переговоры в "медвежьем углу" не проводятся. Не по чести. Хоть Свояк уже и безудельный, практически изгой. Но Гоше сильно надо было местных князьков вятских, которых он боярами называл, несколько притоптать. Схема типовая безотказная. Не поход - оснований для карательной операции нет. Но дружина немалая - честь гостю по дипломатическому протоколу оказать надо. Почётный караул, то-сё, скоморохи для развлечения, советники для соглашения... Куча народу. Со Свояком - похожая толпа. И еще круче -- его голодные таборы беженцев Северских недалеко от тех мест бедствовали. Присоединились к торжеству. Сильно голодные после отсиживания по лесам. А кормить всех - хозяину. "Изнурение постоем" называется. Потом это словосочетание во многих челобитных и жалобах встречается. Чуть ли не до Октябрьской Революции.

   Степан Кучка, князёк местный, либо выкатит на всех как положено. И потом еще пару-тройку лет будет лапу сосать. Как та медведица. Либо мявкать начнёт. Тогда его - к ногтю. Поскольку не только своему князю не обеспечил, а еще и перед соседним государем осрамил, сорвал важные межгосударственные... Статья о госизмене аж на лбу написана.

   Только Кучка крепок оказался. И когда его погреба разносили, и когда лари его перетряхивали, и когда всем в усадьбе бабам и девкам подолы задирали... Терпел и молчал. Молчал выразительно. Так что Свояк над Гошей уже и посмеиваться начал. Не на трезвую голову, конечно, но... Пили все много и непрерывно. Вообщем, углядел как-то ввечеру Гоша девку-малолетку. Все, что есть на дворе на двух ногах с дыркой между - все гостю в постель. Кроме птицы - это на стол. По обычаю исконно-русскому, древнеславянскому, от дедов-прадедов... А уж такому как Гоша... Девка бежать. Куда там. Поймали гридни девку, привели Гоше слегка сильно принявшему. Он её употребил соответственно. Есть у Мономашичей такая... чрезмерная страсть к малолеткам.

   По утру явился к Гоше Степан Кучка. Сильно злой. Возражать начал. Девка-то его младшенькая. Доченька. Выскочила во двор котенка своего поискать. А ты её... Женись. А Гоша женат. - Тогда жени на ней сына старшего, Андрея. Ага. Но... Она же младшая. У тебя на год старше есть. Младшую вперёд старшей выдать - не по чести. - Тогда младшую за кого хошь, а старшую Софью за Андрея.

   Ругались, спорили. У Гоши от вчерашнего бодуна голова... А тут еще Свояк пришёл. "Будем Киев брать или глазки девкам... утирать". Кучка и ему сказал. Тот озлился:

  -- Смотри Гоша, как твои холопы разговаривают.

  -- А мы не холопы, мы князья вятские. Ваших что Мономашичей, что Ольговичей - древнее. И вообще - мы рюриковичей завсегда бивали...

  -- Слышь Гоша? А я думал, ты в Залесье один князь, а у вас тут каждая кочка - князь. Или каждая кучка. Не скажу чего.

   Тут у Степана крышу-то и сорвало - кинулся с кулаками. На князя черниговского. Ну, как-бы князя, как-бы черниговского. У Гоши от вчерашнего голова раскалывается, а тут крик в голос. В два голоса... Гоша рявкнул. Степану через три минуты голову отрубили. При большом стечении народа - все кто во дворе был.

   Ну и?

   Оно конечно, господь велел прощать. И по "Правде Ярославовой" - за убийство только штраф. Но - вятичи... Гоше, как в прежние времена Святославу и Владимиру, нож в спину из вятских лесов - не нужен. Да тут еще и большой поход намечается. Надо мириться с сыновьями свеже-обезглавленного, с Кучковичами. Замирились. Гоша-таки сына Андрея на старшей дочке новопреставленного покойника оженил. Мезальянс однако. Не берут рюриковичи жён из дочерей холопских. Или там - боярских. Не ровня. Исключение одно - дочки посадников новгородских. Ну, те и сами - хоть и выборные, но почти князья. Над ними княжьей власти нет. А тут... Но Гоша сказал, Андрей губы от пива хмельного утёр и - под венец. Тут же. Колода, на которой Степану голову рубили, только-только просохла. Ну и хорошо - сыновья спокойнее были. Аккуратнее.