Буратино: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

  -- А - торкская?

  -- С нами был. Помер.

   Опять правда. Фатима торка изображала. И этот торк в её лице помер под телегой от множественных внутренних кровоизлияний.

  -- А почему у неё голова без волос?

  -- А ты, дед, на спину её посмотри. Она вся сожжённая.

   Что да - то да. Что к бритой её голове спина отношения не имеет - отдельный вопрос. Ты сперва догадайся, что спина не от костра сгорела, а от солнца. Хотя и видно, но надо спросить. Не спросил. И про другие бритые части тела он не расспрашивает. Или не заметил? Про меня тоже - ошейник-то у меня на шее. Все ясно - раб с госпожой. Я на жалость давлю. Дескать, страшно было, на болоте - и мухи кусачие, и гады ползучие, и леший с болотником. А уж на хуторе и вовсе... Помоги, добрый человек. Прими, обогрей, накорми. Бог не забудет доброго дела. И мы с госпожой боярыней - тоже.

   Мешки на одно плечо, Марьяшку на другое, с той стороны её дед подпёр. Пошли-потопали. По тропиночке вверх. А там хуторок немаленький. Не боярская усадьба - нормальный смердовский. Две бабы во дворе. Молодка беременная и пожилая - деду жена. А дед-то и не дед - просто мужик лет сорока с густой бородой. Сын его вылез откуда-то. Лоб здоровый, детишки какие-то за юбку мамкину прячутся. Марьяшу сразу в баню потащили. Порезы промывать. Старые и новые. А я куда бы лечь-поспать ищу. Вчерашняя ночь без сна прошла и вообще как-то мне порубленные на той усадьбе живости не добавили.

  -- Вон сенник - там и ложись.

   Я мешки подхватил. Дед их как-то задержал рукой. Ни слова не говорю, просто глянул на него с вопросом.

  -- Так... я... эта... помочь хотел. Донести. Тяжело ж.

  -- Спасибо, сам. Постирушку бы.

  -- Дык... Ложись там - невестку пришлю забрать.

   Сенник большой, хорошо сделанный. А сена мало - что с прошлого года осталось. Начал барахло перебирать - пришла молодка. Все через плечо моё заглядывает. Не люблю. Сгребла сено к стене: как-то странно - в тёмный угол у стены с воротами. Я как-то привык подальше от входа. Да и грести не надо было бы. Ряднину на сено бросила, другую - сверху. Тут-то больше овчиной накрываются. Кису ногой зацепила будто случайно. Звяк послушала. Стоп, Ванюха. У тебя еще и паранойя начинается? Нормальные люди, тихие селяне-хуторяне. Православные, семейные. Что-то тебе все мнится да мерещится. И не спится почему-то. Прошёлся по сараю. Сходить что-ли Марьяшу проведать? Тут из-за стены сквозь щель в углу, голос деда:

  -- Ну чё?

  -- Дык, постлала как ты велел, свекор-батюшка, лёг он. Вот платье всякое стирать сунул. Может подождём покуда баба очухается - хай она сама тряпки эти...

  -- Иди-иди. Это её? Вроде и вправду боярыня. Тогда, глядишь, втрое цену возьмём. И тебе на платочек новый хватит. Иди и чтоб чистое все было. А бабу... Ей не того будет.

  -- Ох и кобели вы с сыночком. Ой!

  -- То-то, сиськи-то подбери. У этой-то побольше твоих будут. Помнём-покрутим. Побалуемся мы, с сыночком в очередь. Да и то сказать - когда-то еще случай выпадет на боярыне покататься. На седьмице купец сверху придёт - ему обоих и сдадим. А остальное - в деревне приказчику. Ты смотри, пойдёшь за коровой - болтать не вздумай. А и то - лучше пусть матка сходит. Хлопчик-то спит поди?

  -- Дык, он, вроде, сразу улёгся. Только... крученный он какой-то.

  -- И чё? Накину сетку на сонного, и пусть хоть как крутится. Я так и матерых мужиков брал. А после в погреб. Без еды, без воды, без света божьего... в три дня шёлковым будет.

   Хлопок, видимо, ладони по заднице молодки. Её очередное ойканье и удаляющиеся шаги к пруду на другой стороне хутора. Его шаги вдоль стены к воротам сарая... Я... меня... снова в подземелье, снова без еды, воды, света... Снова - "шёлковым"... Я повтора Саввушки не... не хочу, не переживу, не вынесу... Не буду!

   Хозяин дошёл до ворот, осторожно приоткрыл створку, заглянул внутрь, в сторону моего ложа. Меня трясло. Я стоял у косяка ворот, с другой стороны от моей постели, какая-то палка попала под руку. У косяка стояли прислонённые две косы. Я автоматически подхватил меньшую. Хозяин, не отрывая взгляда от лежанки, тихохонько вошёл внутрь, растопыривая небольшую рыбацкую сеть на руках, двинулся в ту сторону. А я, затаив дыхание, на цыпочках за ним. В углу было темновато. Ему пришлось наклониться, выглядывая положение тела предполагаемой жертвы. И тогда я вскинул косу над головой, резко выдохнул и вогнал эту ублюдочную косу в его натянувшуюся на спине рубаху. Сверху вниз, изо всех сил, прямо рядом с левой лопаткой.

   Удар получился сильным - крестьянина бросило лицом вниз прямо на мою постель. Коса ушла в тело на всю длину, до самого обуха. Мужик дёрнул ногой раз, другой и затих. Через пару секунд в полной тишине я услышал бульканье - из его рта на мою постель выплёскивалась кровь.

   Выдернуть косу за конец древка не получилось. Пришлось перехватить у самого обуха, рывком вытащить. Тело осело, из разреза на спине пошла кровь, пятно стремительно расползалось по рубахе. Я накинул на спину крестьянина ряднину, подобрал с пола клок сена, отошёл к стене и стал протирать косу. Автоматически. Никаких мыслей. Только ошеломление. От услышанного, от сделанного. Не знаю, сколько я так простоял, механически повторяя одно и тоже движение. В какой-то момент рядом уловилось движение. Передо мной стояла внучка хозяина. Девчонка лет шести-семи, чуть младше той, что я видел на той стороне реки на иве. Как она вошла внутрь? Она что-то меня спрашивала.

  -- А дедушка спать лёг?

   Я кивнул.

  -- А тебя на лодии увезут?

   Я снова кивнул, не задумываясь и не понимая.

  -- А ты будешь драться, когда тебя гречникам отдадут?

   Я снова кивнул.