Волчий пасынок: путь к сухому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я — Гай Канна. — ровным, бесстрастным голосом с сильным уранийским акцентом ответил незнакомец. — Пришел сюда из Коричневых Песков. Я один.

Рука Табиба Осане помимо воли потянулась к рукояти меча. Такой откровенной и наглой лжи, если только это не было прямым издевательством, ему еще слышать не приходилось!

— Пришел из Коричневых Песков, говоришь? Один?

Назвавшийся Гаем холодно кивнул.

— Клянусь огнерожим Азусом! Держишь меня за дурака, парень?! Демоны, Танцующие В Песках никого не выпускают из своих владений… с плотью на костях, во всяком случае. Чем ты докажешь, что не лжешь?

— Я жив. — просто ответил Гай Канна.

— Со стрелой в черепе он был бы менее подозрителен. — хмыкнул добальтарский воин с луком в руках.

— Молчи. — властно приказал Табиб. — Я говорю.

— Он лжет. — убежденно сказал онокгол, приведший Осане к чужеземцу. — И не только в том, что вышел живым из Коричневых Песков. Посмотри на него, хозяин! С собой нет ни воды, ни пищи, а ближайшая остановка, где можно хотя бы увидеть воду — в четырех днях пути езды верхом. Лошади у него тоже нет, меж тем на сапогах и одежде не видно следов долгого путешествия пешком. Ставлю свое месячное жалование против медной монеты, что где-то за холмами укрылось не менее сотни его дружков кагасов, или может еще хуже даффов, дери их Хогон! Нужно будить лагерь, Осане-тан!

— Ты проспорил свое жалование. — хмуро заметил добальтарец, вооруженный копьем. — Вон на вершине холма Улук и Хон. Они подают знак — все спокойно. Значит, чужак, откуда бы он ни приперся, хоть из Преисподней! пришел один.

Табиб несколько расслабил напрягшиеся в недобром предчувствии плечи. На Улука и Хона он мог положиться целиком и полностью. Но, несмотря на это, глаза шарумца оставались холодными и внимательными. Разве только теперь сквозь внимательную настороженность в них проскользнули отблески интереса.

— Что тебе нужно, парень?

— У меня нет еды, лошади и кончилась вода. — пересказывая слова добальтарского воина произнес Канна, в доказательство встряхивая снятым с пояса сморщенным бурдюком. — Я иду в Пту. Ваш караван тоже. Я хотел просить вашего главу разрешить мне следовать вместе с вами.

— Я решаю, кому следовать с этим караваном. — сухо заметил Табиб Осане. — И я отвечаю тебе. В пустыне вода и пища стоят дорого. Каждый сухарь и каждый глоток на счету, тем более в таком большом караване.

Говоря это, начальник караванной стражи несколько покривил душой — воды в караване было достаточно, особо на ней не экономили. Он сам позаботился о том, чтобы запасти вдвое больше, чем им могло понадобиться на пути к портовому городу Пту. С пищей обстояло ничуть не хуже. Подобная запасливость не была случайно прихотью Осане дородный шарумец никогда не доверял пустыне, остерегался ее коварства и безжалостности, и может быть потому уже столько раз водил караваны по этим пескам и неизменно возвращался домой, к жене и дочкам, живым.

— Я могу отслужить. — Гай опустил руку и тронул украшенную серебряными насечками рукоять своего тонкого, чуть изогнутого клинка. — Мечом.

Глаза караванщиков неотступно провожали это движение. Короткий лук слегка надтреснул, когда добальтарец напряг тетиву.

— Я уже нанял достаточное количество людей, чтобы караван добрался до Пту в безопасности. — отрезал Табиб Осане.

— У меня есть серебро. — ни мало не смутившись, все тем же бесстрастным голосом сказал Канна.

Начальник охраны каравана почесал заросшую жесткой, колючей бородой щеку. Белокожий парень ему определенно не внушал доверия. Да иначе и быть не могло. Откуда он взялся здесь, посреди безжизненных бесплотных, граничащих с пустыней степей? Один. Без лошади и дорожных припасов. Говорит, что пришел из Коричневых Песков — явная ложь! Оттуда не выходят живыми. Никто. Хоть и находятся, такие, что похваляются.

Улук и Хон, братья-онокоглы с одинаковыми, ладно сидящими в седлах широкоплечими приземистыми фигурами и широкими плоскими лицами, на которых хищно поблескивали узкие маслянисто-черные глаза, спустились с холмов и подъехали к Табибу, управляя своими невысокими, невзрачными на вид, но необыкновенно выносливыми подстать хозяевам — коньками только при помощи колен.

— Все спокойно, Осане-тан. — мягким голосом сказал один из них. Ни следа этих дикарей-кагасов. Белолицый пришел пешком, с восточной стороны. Я проследовал по его следу на несколько полетов стрелы, а Хон по дуге проехал вокруг лагеря. Видимой опасности нет.

Табиб поджал нижнюю губу, слушая Улука. Близнецы-следопыты служили под его началом не первый год, и вместе они доставили на место в целости и сохранности не один богатый караван. Случалось — и побогаче, покрупнее этого. В степи и пустыне онокголы опасность чуяли, как охотничьи псы лисицу. Ошибаться прежде им не доводилось. Услышанное порядком озадачило Осане. Загадок вокруг странного воина, пришедшего из степей зароилось такое множество, что прямо в глазах темно. Конечно, проще всего для начальника караванной стражи было бы отослать юношу, назвавшегося странным западным именем, несомненно, имеющим уранийское происхождение восвояси — туда откуда он пришел. Да только не очень это хорошо: бросать в пустыне человека, оказавшегося в беде. Боги на такие поступки смотрят искоса, недобро, а их лишний раз гневить, право же, не стоит. В то же время а ну, как и не человек это вовсе? Вдруг как окажется зловредным пустынным дэвом? Беды не оберешься! Правда, давно уже не слышно о караванах, сбитых с пути дэвом, но все же.

Наконец, решившись, Табиб кивнул было головой, как бы приглашая Гая следовать за собой, как вдруг Хон, до того сосредоточенно, приглядывавшийся к чужаку, подскочил к хозяину и, схватив его за руку тихо прошептал:

— Будьте осторожны, Осане-тан…А вдруг это тот самый Утнаг-Хайканан, волк-демон, принятый в клан Кровавого Сугана!

Табиб бросил быстрый взгляд в сторону чужака. Тот спокойно ждал решения, и по лицу его прочесть что-либо было невозможно. Коротко поколебавшись, отменять принятое решение начальник караванной стражи не стал, но все же счел нужным предупредить уранийца.

— Поговорим в моем шатре. И помни, если я того не захочу, из моего лагеря ты живым не выйдешь.

Гай как-то странно — криво и неестественно, словно бы даже и не умело — улыбнулся, но ничего не сказал, последовав за могучим шарумцем.

2

То, что начальник охраны купеческого каравана, пригласив его в свой шатер не потребовал Гая расстаться с мечом и кинжалами, последний оценил очень высоко. Этим шарумец не столько высказал ему свое доверие (чего ожидать как-то и не приходилось), сколько дал понять, что ничуть незваного гостя не боится — он ведь и сам при мече. Матерая грузность и кажущаяся неповоротливость караванщика не могла обмануть проницательный взгляд серо-стальных глаз Гая. Если доведется схватится за оружие этот сущий медведь с виду мало кому уступит в боевой сноровке и поворотливости.