Волчий пасынок: путь к сухому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От автора:

Года два назад я пытался начинал цикл фэнтэзийных новелл и повестей о мире Таннаса — мире. Замыслы были большие, размах грандиозный — проследить новеллами за историей мира от начала и чуть ли не до дня ссудной битвы.

Мной были разработаны около 25–30 персонажей-героев и примерно столько же циклов по 2–4 новеллы. Увы, не получилось. Скорее всего, погубил гигантизм. Я немного остыл и сложил папки с хрониками Таннаса в шкаф. После полуторагодовой работы у меня набралось порядка сорока начатых и незаконченных (сам удивился) вещей. Некоторые ограничивались лишь эпизодами, другие отрывками. Закончена же была лишь одна повесть — самая серединная. Эта повесть о Волчьем Пасынке, Гае Канне, открывавшая цикл «Сухое Море» — о приключениях на юге Таннаса. Сухое море — обширная пустыня зыбучих песков, по которой медленно ползают суда-пескоходы.

Сам Гай наравне с борийцем Олекшей Буреломом (он же Хаген) задумывался центральным героем нескольких циклов. Не исключено, что когда-нибудь я все-таки начну двигать цикл, а пока предлагаю вашему вниманию эту повесть.

ВОЛЧИЙ ПАСЫНОК: ПУТЬ К СУХОМУ МОРЮ

ПРОЛОГ

Ночь умирала.

Близилось утро.

До появления над горизонтом солнечного диска нужно было ждать еще по меньшей мере часа три, но приближение утра уже чувствовалось. Свинцово-черный ночной мрак, пронизанный холодным блеском неизмеримо далеких серебристо-синих звезд, щедро рассыпанных по небосклону постепенно редел, становился все более прозрачным, терял свою недобрую, почти осязаемую физически густоту и непроницаемость, вбирая в себя предутреннюю серость. Круглобокие ночные светила Таннаса — Сарг и Дуранда потускнели, превратились блеклые плохо различимые окружия.

Бледно-голубая Дуранда уже почти растворилась в серо-голубом небе, но Сарг, именуемый также Колдовской Луной и даже Злым Оком, еще продолжал отсвечивать красным, походя на злобный налитый кровью зрачок неведомого божества.

В предрассветной тишине, не нарушаемой даже едва слышным шелестом трущихся друг о друга степных трав, нещадно иссушенных в полуденный зной, под внимательным и недобрым надзором Злого Ока стремительно и беззвучно мчал огромный черный зверь. Это был волк. Крупный, поджарый хищник с угольно черной шерстью, большой лобастой головой и широкой крепкой грудью. Сильные лапы волка легко касались сухой земли, тугие мускулы прорисовывались под кожей, словно скрученные в узлы веревки. Серо-стальные глаза хищника уверенно смотрели перед собой.

Волк бежал всю ночь, но в его мягком скользящем беге никак не ощущалось тяжелой, вяжущей движения усталости. Только плотный, перевязанный широкими кожаными ремнями сверток, крепко сжатый в пасти, тяготил голову зверя к земле. Из свертка торчали узкие ножны, искусно сработанные из дорогого черного дерева, на котором заметно выделялись тонкие серебряные скобы.

Степь сделалась неровной, то и дело стали попадаться небольшие возвышенности, покатые округлые холмы — начиналось природное предпустынное пограничье. Волк замедлил бег. Перешел на упругий рысящий шаг. Его острые треугольные уши, до того прижатые к голове, ожили, пришли в движение. Подрагивая, они чутко вбирали в себя редкие звуки, выхватываемые из тишины. Влажные ноздри волка затрепетали, уловив новые запахи. Слабые и далекие, они доносились, задуваемые с запада робким холодным ветерком, настолько слабым, что он был почти бессилен даже пошевелить траву, местами еще пробивающуюся сквозь песчаные наносы. Волк взбежал на холм и остановился, выпустив сверток из пасти. Влажно блеснули белые клыки. Умные серые глаза хищника устремились на запад, откуда доносились холод остывших за ночь песков и запахи — дыма, лошадей, и, особо сильный, резкий неприятный запах верблюдов и слонорогов: запахи всего того, что неизменно окружает путешествующих или остановившихся на отдых людей.

Там была дорога, уходящая в пустыню — одна из множества дорог, воедино сплетающихся в Большой Караванный Путь, прорезающий материк от берега до берега, с юга на север и с востока на запад; от суровых заснеженных лесов Хейбадора до жарких влажных дебрей Юмахавы и от причудливо изрезанных побережий Брандонора, до земель Велены.

Волк подогнул задние лапы и сел. Глаза его все еще смотрели на запад, в сторону невидимого из-за гряды поросших травой холмов, людского стойбища, но мысли уже были полны другого содержания. Волк задрал голову к небу, и кровавый Сарг хищно отразился в его серо-стальных глазах.

1

Вырванный из сладких объятий сна Табиб Осане, доверенное лицо, старый друг и начальник охраны каравана богатого купца Фахима бан-Аны из Ишша, богатого города в пресветлом и славном во всех Четырех Больших Южных Землях султанате Шарума, недовольно поморщился. Быстро поднявшись с мягкого тюфяка, он наскоро сполоснул лицо водой из маленького медного таза, стоявшего в углу походного шатра, запахнул полы халата и принялся торопливо обматывать бедра длинным широким поясом из цветастого шелка. Покончив с этим занятием, он заткнул за пояс кривой и тяжелый шарумский меч и поспешил к пологу, поднятому рукой ночного дозорного. Осане был большим грузным человеком с жестким волевым лицом, хранящем след косого сабельного удара, и толстыми сильными рукам, уверенно проложившими своему хозяину путь к тому положению в обществе, какое он занимал ныне.

У выхода из шатра Табиба поджидал воин-онокгол в легких пластинчатых доспехах и округлом, отсвечивающем медью шлеме.

— Где? — кратко спросил начальник караванной стражи.

Онокгол молча вытянул руку и указал направление.

— Идем.

Быстро двигаясь, мужчины пересекли погруженный в предрассветную — самую крепкую — дрему караван и вышли на окраину лагеря, где выставленные на ночь дозорные, двое невысоких, но плотных, крепко скроенных добальтарцев с морщинистыми треугольными лицами, внимательно стерегли каждое движение спустившегося с холмов незваного гостя. Один из добальтарцев держал чужака под прицелом вполовину натянутого сборного рогового лука, у другого наготове было любимое в Добальтарском мальберате хвостатое копье — короткое, с утяжеленными свинцовыми грузилами кисточками-хвостами из конского волоса и широким кинжалоподобным наконечником. Он держал его в правой руке, левой выставив вперед жарко пылающий факел.

— Где Улук и Хон? — спросил Табиб Осане.

— Обследуют холмы, чтобы убедится, что он действительно один, как говорит и поблизости не прячется целая орда степняков, Осане-тан. — ответил добальтарский воин с луком, не сводя цепких глаз с незнакомца. — Видимой опасности нет, поэтому мы не решились тревожить весь караван. Вчерашний переход был долгим и тяжелым.

Начальник охраны одобрительно кивнул и переключил свое внимание на «гостя».

Это был молодой человек, рослый и прекрасно сложенный. Его длинные черные волосы были перехвачены на затылке тонким кожаным ремешком. Серые, отливающие холодным стальным блеском глаза смотрели твердо и спокойно. Тонкие, слегка поджатые губы придавали бледному, несмотря на следы загара, лицу подчеркнуто беспристрастное выражение. Широкие, выдающие недюжинную физическую силу плечи и выпуклую грудь обтягивала короткая, поношенная шнурованная куртка из черной кожи, с высоким стоячим воротником. Под курткой зоркий, наметанный в таких делах, глаз Осане различил очертания кольчуги. Кроме того, что-то топорщилось за пазухой черноволосого. Табиб не стал пытаться угадать, что это было: случится надобность — он узнает все, что потребуется. Левое предплечье незнакомца охватывал длинный металлический браслет-наруч, поверх которого, с внешней стороны, были пристегнуты замшевые ножны, в которые был вдет длинный и тонкий стилет. Такие же ножны были пристегнуты к правому предплечью юноши. За толстым кожаным поясом черноволосого торчал широкий и длинный кинжал в ножнах из черного дерева, скрепленных серебряными скобками. На ногах были просторные штаны из серой замши и мягкие кожаные сапоги. Цепкий взгляд начальника охраны каравана не упустил и такой мелочи, как тонкая золотая цепочка, краешек которой проглядывал из-под воротничка и тонкий серебряный перстень в виде волчьей головы с маленькими аметистами вместо глаз.

Но сильнее всего для Табиба Осане бросался в глаза меч незнакомца. Вернее не столько само оружие — не особо длинный, чуть изогнутый и узкий, словно у заморской рапиры, клинок с маленькой округлой гардой, вдетый в точно такие же ножны, как и у кинжала сколько странная манера «гостя» носить его: не на боку, а за спиной, но не так, как свои мечи носят воины земель, лежащих на севере, рукоятью вверх над левым, либо правым плечом — наоборот, вверх смотрело острие, рукоять же под углом опускалась вниз. Ножны меча оставались в таком положении, будучи специальными клепками пристегнутыми не только к поясу, но и к ремням, накрест охватывающим торс черноволосого поверх куртки.

Что-то смутное, какое-то неясное воспоминание колыхнулось в голове пожилого караванщика. Он даже наморщил лоб, но так и не сумел ухватить проскользнувшую в сознании полуоформившуюся мысль.

Незнакомец не пытался первым заговорить с Табибом. Спокойный и собранный, он терпеливо ждал, когда начальник караванной стражи сам обратится к нему.

— Кто ты? Откуда? — по-деловому спросил Осане, прекратив рассматривать чужеземца. — Есть ли с тобой другие? Отвечай.