Его высочество смерть? Романтично. Никто не удостаивался такого уничтожения. Но тут же отбрасываешь нелепую мысль. Ты не готова, так многое нужно сделать, столько желаний…
Незнакомец обретает сущность, размытый образ формируется в четкий. Длинные темные волосы спускаются к плечам влажными колечками, тигриные зрачки наблюдают за тобой со спокойной уверенностью, задерживаешь взгляд на трех веснушках на его носу, перебегаешь к небритому подбородку. Узнавание молнией рассекает прошлое, но ты не веря, переспрашиваешь:
— Дон?
И хищник суживает глаза, всматриваясь в твои черты и произносит едва слышно:
— Вилла?
Шикает на бестелесных, заставляя разлететься по сторонам, помогает тебе подняться, и обнимает крепко, как в детстве. И ты обнимаешь в ответ, и смеешься сквозь слезы и благодаришь жуткий сон, потому что увиделась с тем, кого давно нет, и с кем не успела проститься.
— Дон, — повторяешь, и других слов не нужно.
Он поймет невысказанное, как бывало всегда, потому что даже смерть не убивает детскую дружбу.
— Вилла, — прижимает сильнее, и ты чувствуешь, что теряешь сознание. Или просыпаешься? Кричишь, просишь его остаться, просишь, чтобы не уходил снова, и сквозь дрему слышишь клятву:
— Я буду рядом, когда ты проснешься.
И веришь. Он не может предать. Он мертв, услужливо напоминает кто-то. Да, мертв, соглашаешься, но он настоящий и никогда не нарушит клятвы.
Если бы не Дон, сидящий рядом, Вилла бы решила, что сон продолжается.
— Привет, — он улыбнулся, чмокнул в щеку, — я уже подумывал, придется устраиваться на ночлег посреди улицы.
— Я выросла с тех пор, как мы виделись в последний раз, поэтому не спрашиваю, почему ты просто не перекинул меня через плечо и не отнес в безопасное место.
— Здесь безопасно, — заверил Дон.
— А бестелесные?
— Тебя не тронут. — Он поднялся, помог встать. — Пойдем?
Вопросов крутилось множество: кто сейчас Дон, что с ним случилось, что будет с ней, но Вилла боялась их задавать.
— Последние три дня я только и делаю, что сплю и ем, — пожаловалась, шутя.
Он крепче сжал ее руку, заглянул в глаза.
— Проголодалась?
Она кивнула, и получила очередную улыбку. Перед Доном никогда не было необходимости притворяться, и хотя они не виделись больше десяти лет, в отношениях ничего не изменилось. Он — ее друг, лучший, единственный, самый верный, Дуана — подруга, и познакомились они с ведьмой уже после смерти Дона, поэтому не считается.
Смог клубился у ног, и она не видела, куда ступает, просто шла следом за Доном, и знала, что теперь все будет в порядке. Навернулись глупые слезы — так бывает, когда долго боишься и приходит добрый волшебник, который хочет возиться с твоими проблемами. Дон — ее личный волшебник, он всегда был рядом, только один раз сбежал. Навстречу собственной смерти.
И снова отбросила тревожные мысли: как можно чувствовать тепло его ладони, если он мертв? Как может улыбка сиять искренностью, как прежде? Она не хотела спрашивать друга о его смерти, но могла спросить о своей:
— Я жива?
— Да, — ответил, не раздумывая.
Вздохнула свободней. Жива. А Дон…
— Я говорил: тебе нечего бояться.
И Дон жив, она откинула информацию о его смерти, поставив мысленно галочку «не было», и вдруг поняла, что не помнит подробностей. Дон всегда был рядом, и последнего дня, полного разочарования и потоков слез, последнего дня не было!
Тревога щупальцами раскинулась в сердце, но радость от встречи ее усмирила. Не сейчас, нет, убирайся!