Шурочка за это время успела переговорить только с Настей. Настя, действительно, знала всё. И, более того…
— Прекрати из себя девочку невинную строить, — сказала Шурочке Настя. — Траву-то куришь, уже почти три месяца. Но ты не представляешь, что такое кайф. Никакая трава с этим в сравнение не идёт!
— Ты что, уже…
— Я кололась… пару раз. До этого Аре мне только нюхать давал… Нюхать — тоже здорово, но ты не представляешь, какое чудо, когда по вене… Совсем другой мир…
— Настя, а как же привыкание?
— А я не боюсь. У меня, знаешь, какая сила воли? Я как захочу, так уколюсь. А не захочу — так не буду. Вон, посмотри на мальчишек. Они уже почти год, и ничего. А Юрка твой — и того больше.
— Почти год… А я не понимала….
— Теперь понимаешь.
Да, теперь Шурочка понимала. Но как дальше ей было жить, с этим пониманием?
Да, Юра появился, как ни в чём не бывало. Притащил продуктов, вина. Папирос с травкой…
— Шурка! Где тут моя Шурка?
У Шурочки все слова и застряли в горле.
— Наливай, хозяйка, за возвращение пропащих! — суетился Арсик.
Он стал, за это время, ещё более худым, ещё более бледным. Подрагивали его руки. Он периодически нервно почёсывался, суетился. Шурочка смотрела на него внимательно, во все глаза. Почему-то смотреть во все глаза на Юрку — Шурочке было тяжело.
Налили и выпили.
Как только на кухню вышли — Юрка кинулся обниматься.
• — Юра, Юра! Стой! Постой… — остановила его Шурочка. — Постой. Я хочу поговорить. Я всё знаю.
— Что — всё?
— Я знаю, что ты на игле. Ты, и Арсик. И Настя с вами начала… И что ты торгуешь этой дрянью, я тоже знаю.
— Откуда?
— Не важно. Знаю, и всё. Да ты и сам подумай. Этого ведь не скроешь.
— Ну, рано или поздно, я бы сам тебе сказал.
— Юрка… Я хотела тебе сказать… Завязывай с этим. Ну, пожалуйста. Ты же знаешь, что привыкание может быть. Чем дальше, тем хуже…
— Да брось ты! Ничего в этом страшного нет! Ты открой глаза и посмотри вокруг. Ты на рок-музыкантов посмотри. На артистов, на художников. Ты посмотри, кто в клубе у нас тусуется! Ты книги хоть читаешь? Ты П……..а почитай!
— То кто-то, а то ты. Они далеко, а ты — близко. Я ведь за тебя… боюсь.
— А ты не бойся. Я близко, и потому ты послушай, что я тебе говорю! Если хочешь знать, то это здорово! Ты даже себе представить не можешь, до чего… Тот на свете не жил, кто этого не испытал! Ты попробуй, а потом говори…
— Ну, ты испытал, а теперь завязывай. Давай, Юрка! В институте восстановишься… А, может…
— Что — может?
— Поженились бы… Квартира у меня есть… А, может, и с родителями бы своими помирился. А то ты — как сирота. И не живёшь нигде. Ни адреса мне своего не даёшь, ни телефона. Где ты был?
— Не скажу. Не надо тебе этого знать!