— А это, смотря как обезболить. Смотря, где делать будешь, смотря, сколько заплатишь.
— А бесплатно можно сделать?
— Можно. Только тогда уже не спрашивай — больно, не больно. Как положено, так и сделают. Только лучше ты подумай, да оставляй. Рожай ребёнка! Или папаша его — совсем никудышний?
— Да нет…
— Вот и рожай. Ты не верующая?
— Нет.
— То-то и видно. Да и я не верующая, — почему-то вздохнула гинеколог. — Ну ладно, иди, и думай. Пара недель у тебя ещё есть, в запасе. Не пей, не кури. Вдруг оставить решишь.
Шурочка вышла из кабинета. Такого поворота событий она не могла и представить. «Поневоле позавидуешь Славке и Людочке, — думала Шурочка — Там мамы и папы собрались… И дети поженились… А тут… Юрка со своими вообще не контачит. Да и на Юрку — разве можно надеяться? Правда, он обещал, что завяжет…»
Верила ли Шурочка, что Юрка завяжет? Хотела верить, хотела…
«А мои? — продолжала Шурочка свои невесёлые размышления. — Сейчас приду к матери, и скажу, что я беременная, и что буду рожать! Ужас! Что они со мной сделают! Особенно если я скажу, что парень мой жениться на мне не собирается, и что вообще — он наркоман. Ужас!»
Шурочка аж поёжилась, представив себе всё происходящее. Она ещё не успела до конца прочувствовать весь ужас предстоящего объяснения, когда её окликнули.
— Шура!
Шурочка обернулась. Вот уж кого она не хотела бы сейчас увидеть! Это была Машка. В последнее время Шурочка вообще избегала Машку, даже на занятиях. Разговаривать с ней не хотела. Боялась, что Машка ей душу разбередит. И сейчас…
«Сейчас скажу, что очень тороплюсь!» — подумала Шурочка.
— Привет. Как дела? Надо же вот так встретиться! Прямо на улице. Ты чего это здесь?
— У меня здесь бабушка живёт. Вон там, в том доме. Я у неё была. А дела у меня — хорошо, — сказала Машка. — А у тебя?
— А у меня… — и Шурочка не смогла произнести заготовленной фразы. — Машка, пошли, на лавочку сядем, — вдруг сказала она. — Я покурю, а ты посидишь со мной. Ты не торопишься?
— Нет.
Они сели и Шурочка закурила, и несколько минут просто сидела молча.
— Я беременна, — сказала Шурочка, когда сигарета была докурена почти до половины.
— Это прекрасно, — ответила Машка.
— Мой парень — наркоман. Арса друг. Мы с ним не расписаны. И, наверно, никогда не будем. А родители — они меня просто из дома выгонят, когда узнают. Или убьют.
— Не убьют, — сказала Машка. — С Божьей помощью — всё должно быть хорошо. Только аборт не делай!
— Да как же может быть хорошо?
— Божья матерь охраняет беременных. Ты только реши, что ты будешь рожать, и всё. Потихоньку всё встанет на свои места. Вот увидишь. Ещё полугодие проучишься, а потом можно и «академ» взять. Ребёнка дорастить до года, а потом — в ясли какие-нибудь. Можно работу найти. И парня хорошего можно найти. Не все же наркоманы! Только не делай аборт! Это ведь — убийство!
— Какое убийство! Там ещё нет ничего… Никого… Клетки одни.
— Там — душа, живая душа. Там душа, которой Бог даёт Жизнь.
— Да что ты мудришь… Бог, Бог… — Шурочка попыталась сопротивляться Машкиным словам, но не могла.
«Она говорит правду, — подумала Шурочка. — Она говорит правду. Я и сама это чувствую. Там — живая душа, там я и Юрка, свитые, спаянные вместе. Это — как убить себя. Или — как убить Юрку. Маленького Юрку, который ещё не знает, что такое «дурь».
— Дай мне телефон твой, — сказала Машка. — Я тебе позвоню. Если хочешь. И подумай, пожалуйста, подумай. Решений опрометчивых не принимай.