Моя команда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Привет, Дэвид.

Этот человек знал меня. Я знал его. И я доверял ему. То же самое можно сказать о моих родителях. Мне специально на этот случай купили модную спортивную куртку, а в «Юнайтед» вручили еще и клубный красный галстук, который я носил весь оставшийся день. Мы пошли обедать в гриль-бар, где основной состав команды должен был перекусить перед матчем; был даже подан именинный пирог в мою честь.

Не скажу, чтобы мне сильно понравилась еда или вообще хотелось взять что-либо в рот. В 17.30, после игры, мы подошли к кабинету м-ра Фергюсона. Он был там с Форестом Кершоу, который отвечал в клубе за работу с молодежью. Малкольм Фиджен тоже присутствовал там. Все выглядело достаточно просто. «Юнайтед» хотел, чтобы я подписал с клубом контракт, и шеф изложил конкретное предложение:

— Мы бы хотели дать тебе два, два и еще два. Я посмотрел на папу, который был словно в другом мире. Он ждал этого момента с еще большим нетерпением, чем я. Тем не менее, я сразу сообразил, что он не уловил сути слов, которые секунду назад произнес Алекс. Но я-то все понял и знал: только что я услышал именно те слова, которые мечтал услышать. Ведь два, два и еще раз два как раз равнялись тем шести годам, которые мне предложили на «Уайт Харт Лейн». И теперь мне уже не нужно было дожидаться никаких подробностей и уточнений.

— Я хочу подписать.

И тут возникла та самая ручка. Сколько времени потребовалось на все это? Минута? Не имело значения. Я был готов. Ведь я ждал возможности произнести эти слова по меньшей мере десять лет.

3. Из дому домой

«Ты ведь знаешь, я — человек «Манч Юнайтед», но я совсем не хочу, чтобы данный факт оказал на тебя какое-то давление. Если ты решишь подписать контракт с кем-либо другим, я не буду расстроен».

Отец всегда ясно давал понять, какой позиции он придерживается. Конечно, я всегда знал, что в конце этого своего высказывания он говорил неправду. Поэтому день, когда я подписал все бумаги на «Олд Траффорд», был настолько же потрясающим для него, как и для меня. К моменту нашего ухода из кабинета Фергюсона мама была вся в слезах. Она была счастлива за меня, но знала, что это подразумевало следующее: достаточно скоро мне предстоит уехать из дому. Она вложила так много любви и так много труда в ребенка, который до безумия обожал футбол; и вот настал момент, когда мы все сделали большой шаг к нашей общей судьбе. И это был момент, после которого она должна была привыкать к мысли о том, что ее мальчик отправится на север и начнет там футбольную карьеру.

Она изрядно поплакала за те несколько месяцев, что прошли после подписания контракта до начала моих тренировочных занятий в молодежной группе «Юнайтед». Но я знал, что глубоко в душе она в такой же мере гордилась мной, как и папа. Для меня всегда очень многое значило не подводить своих родителей и не огорчать их. И хотя они никогда даже не намекнули мне, что я должен чувствовать себя благодарным за поддержку, которую они неизменно оказывали мне, но и без этого я знал, что сделаю все возможное, лишь бы добиться, чтобы они во мне не разочаровались. Я думал об этом примерно так: если я подведу их, это будет означать, что я подведу и себя тоже. Причем я никогда не стремился каким-то образом оправдать их ожидания. Просто ожидания своих родителей по поводу себя я сделал отправной точкой того, чего я сам ожидал. Даже теперь, когда моя карьера и собственная семья как бы подразумевают, что я уже не должен смотреть на жизнь их глазами, мне думается, что я все еще сужу о многом, и в том числе о себе самом, по тем стандартам, которые перенял от родителей.

Что могло быть более захватывающим, чем тот знаменательный день? Мы все обмениваемся рукопожатиями, и я стою в спортивной куртке и клубном галстуке, эдакий игрок «Юнайтед» или, по крайней мере, парень из Чингфорда, который только что сделал первый шаг на пути к превращению в игрока «Юнайтед». В коридоре мы с папой встретились с капитаном «Юнайтед», Брайаном Робсоном. К тому моменту мы провели множество часов перед телевизором, внимательно просматривая целые видеофильмы и отдельные сюжеты, где действовал этот необыкновенный человек, наш абсолютный и непревзойденный герой на все времена. Отец стремился выковать во мне качества, присущие именно ему: храбрость, чувство долга, энергию, широту видения и способность вдохновлять окружающих его игроков.

Я уже встречался с Брайаном прежде, но на сей раз шеф представил меня ему в качестве последнего приобретения «Юнайтед»: — Прими мои поздравления, Дэвид. Ты сам разберешься, что к чему, но я бы сказал так: ты не мог бы выбрать лучший клуб.

Вообще не помню, как мы добирались назад, в Лондон. Но по крайней мере папа не забыл, что мы ехали по плотно загруженной автостраде. А я в тот вечер был не в состоянии думать ни о чем другом, кроме случившегося, да мне и не хотелось этого. Ведь я только что пережил самый счастливый день в своей жизни.

Хотя я произвел у себя в голове операцию сложения и получил именно тот ответ, который хотел, на самом деле тот мой первый контракт, заключенный на «Олд Траффорде», фактически был рассчитан не на шесть дет, а на четыре. Действовавшие тогда инструкции так или иначе не позволяли устанавливать полностью профессиональные условия для мальчика, который подписывает бланки и формуляры, рассчитанные на школьника: в конце концов, мне было всего только тринадцать лет, и очень многое могло измениться, прежде чем я достигну восемнадцатилетнего возраста. Цель этих официальных правил состояла в том, чтобы защитить подростков и юношей от риска оказаться и ловушке и очутиться в ситуации, в которую они не хотели бы попасть; к счастью, в моем случае такой угрозы не существовало в принципе. В «Юнайтед» мне сказали, что если все пойдет гладко, я могу ожидать подписания со мной профессионального контракта где-то через четыре с половиной года.

Если говорить действительно всерьез, то я думаю, что по большому счету наличие некой крупицы неуверенности было наилучшим решением и для меня, и для остальных ребят, которые присоединились к клубу примерно в то же самое время. Я знал, что во мне нуждаются. Но знал я также и о необходимости в течение следующих четырех лет показать себя и доказать мою пригодность или даже необходимость. Ведь если бы я все это время твердо знал, что вопрос о достижении моей амбициозной цели — стать профессиональным игроком команды «Манчестер Юнайтед» — уже полностью улажен и черным по белому закреплен на бумаге, то кто знает, смог ли бы я действовать на пределе своих сил и с такой же решимостью, чтобы воспользоваться той возможностью, которую мне предоставили? Думаю, что некоторое чувство неопределенности и своего рода «голода» во многом способствовало и моему успеху, и успеху всей команды за истекшие с тех пор годы: все парни, которые прошли через горнило нашего клуба, хорошо поймут, что я имею в виду. В тот день, когда я подписал бумаги, у меня отнюдь не возникло чувства, будто сегодня я сделал все и цель достигнута. Нет, упорная и трудная работа только начиналась. Я хотел, чтобы жизнь бросила мне вызов, и «Манчестер Юнайтед» был самым большим вызовом, какой только мог для меня существовать.

Я знал, что попал в хорошие руки. Еще перед тем как влиться в ряды «Юнайтед», у меня было такое чувство, словно я вхожу в большую семью. Хочу этим сказать, что в клубе меня повсюду окружали по-настоящему хорошие люди. И речь идет не только о тех, кого знал каждый, вроде старшего тренера или основных игроков, но и о людях типа Кэт Фиппс, которая все еще продолжает работать в администрации «Олд Траффорда». До сих пор помню, что каждый раз, когда я в бытность свою самым обыкновенным мальчиком приходил посмотреть очередную игру «Юнайтед», Кэт всегда замечала меня. Она наклонялась через свой письменный стол, легонько целовала в щеку и давала программку матча, которую специально откладывала для меня. Позже Кэт нередко помогала мне отвечать на почту, приходившую в мой адрес. Эта женщина — неотъемлемая часть «Юнайтед», и она шла рядом со мной на протяжении всей моей карьеры в этом клубе.

Каждый раз, когда я приезжал в Манчестер потренироваться или побывать на игре, обо мне заботились Джо и Конни Брауны, у которых был кабинет на нижнем этаже. Они водили меня — и маму с папой, если они были со мной, — по «Олд Траффорду», организовывали нам питание, показывали, где находятся раздевалки, и знакомили нас с игроками и персоналом. Благодаря Джо и Конни я всегда испытывал такое чувство, что меня здесь ждут и любят. Джо был в «Юнайтед» специалистом по работе с молодежью. Официально он нес ответственность за расходы молодых игроков и организацию их поездок, но он и Конни понимали свои обязанности гораздо шире, проявляя заботу буквально на всем на протяжении того времени, когда жившие вне Манчестера мальчики и юноши, равно как и члены их семей, проводили время в клубе.

Ну, а когда дело доходило до футбола, на сцене появлялся Нобби Стайлз. Я работал с Нобби, и после того как окончательно пришел в этот клуб, но в первый раз столкнулся с ним в течение тех нескольких недель, когда приехал в Манчестер потренироваться в период школьных каникул. Именно он был тем тренером, работу с которым я запомнил тогда наиболее отчетливо. Мобби и в самом деле был жестким человеком, точно так же, как и в свое время жестким игроком, но мне думается, что о мальчиках и юношах, с которыми работал этот с виду суровый мужчина, он заботился больше, нежели о чем-либо еще в мире. Конечно же, папа анал о Нобби как об игроке буквально все — и о его выступлениях за «Юнайтед», и как о победителе Кубка мира в составе сборной Англии; да и вообще у них с папой сложились действительно хорошие отношения, даже невзирая на то что время от времени Нобби приходилось сдерживать свой язык, когда он уж слишком расходился во время какой-нибудь из наших игр: — Извините меня, м-р Бекхэм. Извините меня, миссис Бекхэм.

Не могу сказать, чтобы папу особенно волновало это:

— Никаких проблем, Нобби. Продолжаете в том же духе.

Нобби замечательно обходился с нами, но он к тому же умел столь же замечательно обходиться и с нашими родителями. Этот разумный человек понимал необходимость вовлечения мам и пап в воспитательный процесс и никогда не рассматривал их как некую помеху на своем пути. Если бы вы познакомились с видеозаписями матчей с его участием или послушали разные истории о нем как об игроке, то никогда не поверили бы, каким чутким и внимательным он бывал с мальчиками или насколько вежливо вел себя с родителями. Но в любом случае никто не позволял себе вольностей в присутствии Нобби или в общении с ним. Хоть он вовсе не выглядел крупным мужчиной и во время тренировочных занятий имел обыкновение носить свои огромные роговые очки, все равно в нем имелось нечто такое, благодаря чему ты немедленно испытывал к нему уважение. Потом, пятнадцать лет спустя, он все еще держался так же прямо и без всяких предисловий крепко обнял меня, словно ничего за это время не изменилось. И хотя Кэт, Джо и Конни или Нобби Стайлз занимали определенные должности и делали свою работу, но вместе с тем они еще и превращали «Юнайтед» в такое место, где ты чувствовал себя, как дома.

Я вполне мог перебраться в Манчестер уже через год после подписания своего предварительного контракта школьника, то есть в августе 1989 года, и закончить там последние два класса школы, но в конце концов мы решили, что я останусь в Лондоне до тех пор, пока не начну полностью, всю неделю заниматься в качестве стажера молодежной группы при «Юнайтед». Это означало, что весь тот период, пока мне было четырнадцать, а потом пятнадцать лет, я мог в основном находиться дома, с моими друзьями и семьей. А также мог продолжать выступления за команду «Риджуэй Роверз», которая к тому времени стала называться «Бримсдаун»; однако ее состав оставался более-менее тем же самым, изменилось только название. «Юнайтед» все были довольны, что их мальчики продолжали вести обычную жизнь и играть в воскресной Лиге за свои команды вплоть до момента, когда они окончательно переедут в новый город. Иногда приезжал Малкольм Фиджен и наблюдал за моими выступлениями в «Бримсдауне», так что я мог получать удовольствие от футбола и регулярно играть, чего мне было вполне достаточно. А пока до того времени, когда всю ответственность за меня должен был взять клуб «Манчестер Юнайтед», еще оставалось несколько лет.

Я обычно два или три раза в год ездил в Манчестер, чтобы потренироваться там во время каникул. Летом я жил в этом городе целых шесть недель. Мне это очень нравилось, и у меня никогда не возникало желания проводить свободное от школы время как-нибудь иначе, кроме как играть, тренироваться и ездить в «Юнайтед». Каждая такая поездка, особенно летом, была для меня чем-то потрясающим. Другие мальчики могли ограничиться пребыванием там в течение всего одной или двух недель. Что же касается меня, то я оставался там до тех пор, пока мне позволяли. Одновременно нас собиралось приблизительно тридцать ребят, находившихся под опекой Малкольма и остального персонала, ведавшего тренировочными занятиями, а размещались мы в студенческих общежитиях. Я вспоминал в этой связи о том месте, где останавливался в Барселоне, — о прекрасном старинном доме, позади которого возвышались горы. Здесь все было немного по-другому: бетонный блок в Солфорде, возведенный на вершине холма и пронизывающе холодный в ветреную погоду. Каждый из нас делил комнату с еще одним молодым игроком; оборудование и обслуживание были довольно примитивными, но, по крайней мере, имелось два стола — для бильярда и для настольного тенниса, — которыми мы могли воспользоваться по вечерам.

Не скажу, чтобы достоинства или недостатки места, где мы размещались, сильно волновали меня. Каждый день мы отправлялись на второе тренировочное поле «Юнайтед», расположенное на Литлтон-роуд, и занимались там утром и после обеда. Затем, по вечерам, мы развлекались: ходили в кино, отправлялись куда-нибудь угоститься рыбой с жареной картошкой и все такое прочее — в общем, замечательно проводили время. Я встречал там других ребят, подписавших контракт примерно в то же время, что и я, к примеру, Джона О'Кейна, с которым проводил тогда много времени. Джон был из Ноттингема. Он считался в «Юнайтед» очень перспективным в первые годы, когда мы находились там вместе, и действительно был хорошим игроком. Как человек он был очень непринужденным и мягким. Возможно, так было по причине присущего ему спокойствия и даже безмятежности, из-за чего он и в «Юнайтед» не особенно-то старался. Закончилось это тем, что Джон ушел в «Эвертон» — как раз в тот сезон, когда мы были так близки к тому, чтобы сделать триплет, — и теперь играет за «Блэкпул».

Ребята съезжались на эти каникулярные тренировочные курсы буквально отовсюду. Кейт Гиллеспи, который сейчас выступает в «Лестере», приезжал из Ирландии. Он был классным парнем, и у нас с ним сложились действительно хорошие отношения. Колин Мердок, который совсем недавно перешел из «Престона» в «Хиберниан», добирался в Манчестер из Шотландии. Все мы находились вдали от дома, сидели в одной и той же лодке, и это облегчало для нас общение, хотя где-то в глубине души мы знали, что, кроме всего, являемся еще и соперниками, конкурирующими друг с другом. Но главенствовал над всем и всеми футбол, и для нас было внове тренироваться день за днем и знакомиться с более профессиональными и изощренными методами проведения тренировочных занятий. По сути, не могло быть ничего, более отличающегося от Воскресной лиги. Все то время, пока я был в «Риджуэе», я пытался вообразить, как это будет выглядеть на профессиональном уровне, и вот теперь футбол стал моей работой. Я не должен был заниматься ничем другим.

В моем распоряжении имелось два года, чтобы подготовиться к переезду в Манчестер на постоянное жительство. В общем-то, когда я был моложе, то вроде бы привык часто и много ездить с «Риджуэем» и разными другими командами. Но это ничуть не облегчало моего состояния, когда подошло время покидать родной дом. Конечно, я был возбужден и полон ожиданий, и у меня не было даже намека на сколько-нибудь долгие размышления, но все равно уезжать было нелегко. Я очень нервничал насчет того, что ждет меня впереди. Родители сказали, что собираются каждый уик-энд приезжать посмотреть, как я играю, и не намерены пропустить ни единой встречи с моим участием, а я знал: они сдержат свое слово. Обещания имеют весьма большое значение в жизни каждой семьи. Теперь я и в мыслях не допускаю позабыть сказанные Бруклину слова насчет того, что я принесу ему что-нибудь или что-либо сделаю для него: ведь он наверняка запомнит, если я нe выполню обещанного. Я и сам в прошлом был уверен, что могу положиться на своих родителей, и они наверняка будут рядом, когда у меня возникнет в этом необходимость.

Поездка на неделю или месяц ни капельки не похожа на окончательный отъезд из дому: ведь мне было всего пятнадцать с половиной лет. Необычайно важно, в какой берлоге ты в конечном итоге окопаешься в качестве молодого игрока, особенно если подумаешь о том, сколько еще тебе предстоит узнать, когда ты начинаешь свою трудовую жизнь, работая на полную ставку в большом клубе вроде «Манч Юнайтед». У каждого футбольного клуба имеется список домохозяек, которых они привлекают, и я часто задавался вопросом, только ли случай решает, к кому ты попадешь жить, или наши шефы пытаются разместить своих подопечных в таких местах, которые, как они считают, будут для них подходящими. Опять-таки оглядываясь в прошлое, я думаю, что мне и здесь изрядно повезло, хотя понадобилось некоторое время, прежде чем я оказался там, где действительно чувствовал себя, словно дома.

Моими первыми хозяевами была шотландская супружеская чета, которая жила по Бэри-Нью-роуд, рядом с пожарным депо. Они были милыми людьми и очень хорошо относились ко мне и другим ребятам, которые у них жили. Поскольку мы все были молодыми парнями, впервые оказавшимися вне дома, с нами наверняка возникало немало проблем. Мы были не прочь огрызнуться, нагрубить и что-нибудь испортить, не говоря уже о набегах на кухню поздним вечером или даже ночью, чтобы срочно заморить червячка. Да и просто позабавиться мы тоже любили. Ушел я оттуда из-за несколько странного инцидента, который никак не вязался с моим пребыванием в этом доме. Как-то я пошел в гараж, чтобы захватить там малость шоколада, и забыл свой ключ от дома. Когда я вернулся и постучал в дверь, мне ответил муж нашей хозяйки, Пит. Он спросил у меня, где мой ключ, а когда я сказал, что, как мне кажется, я оставил его наверху, тот неожиданно слегка шлепнул меня по уху. Я не был в особом восторге от этого, и помню, как в тот же вечер мой отец, слышав от меня о происшествии, позвонил ему по телефону. Моя комната располагалась прямо напротив той, где сидел Пит, и я мог расслышать, как папа кричал в трубку. На этом мое пребывание в этом доме пошло к концу.

Я перебрался в другое жилье по Лоуэр-Броутон-роуд, где хозяйкой была женщина по имени Эви Коди. У меня сложились действительно прекрасные отношения с ее сыном Джонни, и я был просто счастлив там почти целый год. Моим напарником по комнате был Джон О'Кейн, которого я уже очень хорошо знал по каникулярным тренировочным курсам в «Юнайтед», когда мы еще жили у себя дома. Должен честно признаться, что в ту пору нам с Джоном приходилось изо всех сил стараться, чтобы попасть на утреннюю тренировку вовремя. И происходило так вовсе не потоку, что накануне вечером мы где-то допоздна пропадали: просто мы оба были парнями, которые любили поспать. Да и квартировали мы намного дальше, чем некоторые другие ребята, скажем Кейт Гиллеспи и Робби Савадж, которые жили почти рядом с «Клиффом». И, как мне кажется, совсем неудивительно, чти между всеми нами, жившими на квартирах, установились достаточно прочные связи — в противоположность манчестерским мальчикам, которые продолжили жить дома.

Через некоторое время клуб решил переселить нас, и именно тогда я оказался в семье у Энн и Томми Кей. Скажу так: сколь бы дружелюбно ни относились ко мне в других местах, я очень скоро стал жалеть, что не оказался у них с самого начала. Этот дом был устроен словно бы специально для меня. Я все еще тосковал по родительскому дому, но Энни и Тома можно было назвать вторыми мамой и папой — такими любящими и заботливыми людьми они оказались. С едой все тоже обстояло прекрасно. Их дом стоял почти прямо напротив тренировочного поля, так что я мог выбраться из кровати и попасть на работу всего за несколько минут. Это как раз то, что нужно, когда ты — подросток, который не умеет вставать рано утром.