Моя команда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь все, кто находился в комнате, стали смеяться и кричать в мобильный телефон Хосе, что президент обязательно должен прийти просто на чашечку кофе.

— Он говорит, что сейчас присутствует на вечеринке по случаю дня рождения одного из директоров клуба. Мы могли бы все отправиться туда. Это недалеко.

Сеньор Вальдано все это время продолжал стоять, ожидая возможности закончить речь. Но ему пришлось отступить от своего намерения и снова сесть — как раз в тот момент, когда президент уже прощался. Он надеялся, что мы получим удовольствие от хорошо проведенного вечера. Теперь все сидевшие за столом снова повернулись к сеньору Вальдано, готовому к кульминации своего прерванного тоста. Мне уже не обязательно было слышать его дальнейшие слова; я и без того успел воспринять все, что он сказал до сих пор, и чувствовал себя в достаточной мере польщенным. А тот снова встал, и было видно, что он думает насчет того, где и как подхватить оборванную нить. А затем решил: суетиться ни к чему и просто рассмеялся. Время для высокого стиля ушло. И он рискнул немного воспользоваться своим английским языком:

— Дэвид и Виктория, добро пожаловать в Мадрид!

А я действительно почувствовал, что да, мы здесь.

Пока у меня и Виктории еще оставалось вечером время для того, чтобы умчаться и успеть заглянуть еще в два дома. Я поймал себя на мысли: А когда они вообще спят в этом Мадриде? Весь вторник прошел в делах и заботах, которые составляли приватную сторону того факта, что я перешел в мадридский «Реал». Среда обещала представить этот факт всему миру. Бруклин перестроился раньше других: другие дети, плавательный бассейн и садик за домом — большое спасибо. Потом он отправился вместе с мамой в гости к родителям кого-то из тех, с кем мы встречались днем раньше. Мне же предстояло дать два интервью: репортеры телеканала MUTV, принадлежавшего «Манчестер Юнайтед», прибыли в Мадрид, чтобы я мог сказать болельщикам команды «до свидания» и «спасибо», попрощаться с ними и поблагодарить за все. После этого телевизионный канал мадридского «Реала» хотел узнать мои первые впечатления о пребывании в испанской столице, а также выяснить мою реакцию на заявление Роберто Карлоса, восхищавшегося тем, что после долгого ожидания на «Бернабеу» наконец-то появятся сразу два красивых игрока. Эти два интервью, последовавших одно за другим без малейшей паузы, оказались неплохим способом провести утро — сладостным и одновременно горьким. Все шло очень хорошо, и мне доставляло удовольствие искать и находить ответы. Но в действительности мне хотелось самому задавать вопросы. Меня не могло не интересовать, каким образом болельщики в Мадриде и Манчестере смотрят на случившееся и что они думают о нынешнем повороте событий.

«Реал» выбрал в качестве места для моей встречи и знакомства с представителя СМИ и болельщиками баскетбольную арену, причем это решение было принято, задолго до того как я выбрал для себя футболку с номером 23. Pabellon Raimundo Saporta — спортзал имени Раймундо Пабельона — представляет собой огромный мрачный ангар, рассчитанный на пять тысяч зрителей и образующий часть тренировочного комплекса, который мадридцы называют Ciudad Deportiva — «спортивный городок». Наши автомобили с визгом свернули с главной дороги и, описав плавную кривую, подкатили к центральному входу. Снаружи нас поджидали десятки журналистов, а слева от себя я успел заметить небольшую площадку, где мне, теперь уже игроку «Реала», впервые дали возможность сделать несколько ударов по мячу перед болельщиками и приверженцами этой команды. Мы поспешили внутрь. Я знаю, что испанцы считаются людьми, которые не отличаются особой пунктуальностью, но здесь чувствовалось наличие жесткого графика, который все неукоснительно решили соблюдать. Я проследовал за кем-то по коридору, пока мы не уткнулись в некие тяжелые темные и совершенно непрозрачные портьеры, висевшие в одном из концов гимнастического зала. Все это немного напоминало ожидание выхода на сцену в школьной пьесе: когда я выходил на яркий свет из-за кулис, в моем мозгу промелькнула мысль, что со мной уже такое случалось. Всего за несколько минут до того как нам предстояло начать, пришел Хосе и объяснил, что у организаторов предусмотрен человек, который будет синхронно переводить то, что я скажу.

— Дэвид, ты сможешь делать небольшие паузы, чтобы дать ему время для перевода на испанский?

— Честно говоря, Хосе, я бы предпочел этого не делать. Что, если я остановлюсь, а потом не смогу продолжить?

Выступать с речами — это вовсе не то занятие, которым я зарабатываю на жизнь, но здесь мне требовалось, чтобы мое выступление прозвучало толково.

— А не может ли ваш человек на сей раз постараться и попробовать не отставать от меня?

Впрочем, у нас не было времени спорить. В полумраке я обменялся рукопожатием с сеньором Пересом, и меня представили Альфредо ди Стефано. Я уже спрашивал о нем на вчерашнем ужине.

— Действительно ли ди Стефано — самый великий из всех игроков, выступавших когда-либо за мадридский «Реал»?

— Нет. Он просто самый великий из всех игроков вообще.

Я видел коротенькие сюжеты, черно-белые и полупризрачные, изображавшие ди Стефано в деле, — играющим за команду «Реал», которая в конце пятидесятых годов выигрывала европейский кубок несколько сезонов подряд. Сеньор Перес был президентом «Реала», но человек, стоящий передо мной, был еще более важен, если говорить о духе клуба. В свои семьдесят с лишним лет сеньор ди Стефано и теперь все еще был крепок и внушал уважение. Почти физически ощущалось, насколько он гордится тем, где он сейчас был и чего достиг в «Реале» и для «Реала». Он, казалось, испытывал гордость и от того, что находился теперь здесь, вместе со всеми нами, являясь в такой же мере частью настоящего, как и частицей прошлого. Альфредо ди Стефано представляет собой для мадридского «Реала» то, кем Бобби Чарльтон есть и навсегда останется для «Юнайтед».

Чья-то рука потянулась вперед и отодвинула занавес. До сих пор я даже не понимал, что около нас стояли динамики, но теперь вдруг музыка — оперная ария — оказалась единственным, что мог слышать я или кто-либо другой, а голоса певцов эхом отзывались по всей арене. Сейчас предстоял наш выход. Мы делаем несколько шагов вперед, затем идем по сцене. Арена, раскинувшаяся перед нами, была переполнена фотографами, и едва мы появились, как нас стали обстреливать вспышки. Куда бы ни глянул, я видел только людей, сидевших по обе стороны зала на местах для зрителей. Первым делом я изо всех сил старался удержать улыбку на своем лице, которое на самом деле застыло, словно на морозе. Потом глубоко вздохнул и поглядел вниз и влево, где на отдельных местах сидела Виктория вместе с руководством мадридского «Реала». Она смотрела на меня взглядом, в котором ощущалась поддержка, как будто хотела сказать: «Давай, действуй. Так уж оно бывает, ты же сам знаешь. Все мы смотрим на тебя».

А теперь я действительно улыбался. Позади меня был огромный киноэкран, достаточно большой для того, чтобы вызвать у меня такое чувство, словно я стою вот здесь, на сцене, а роста во мне — примерно один фут или около того. На мгновение я почувствовал себя примерно так, как иногда бывало со мной в субботу утром в каком-нибудь кино, с той только разницей. что сейчас в этом фильме играл я сам. На желтом фоне цвета жженой пробки — моя голова, значок клуба и слова «Реал (Мадрид)». Сеньор Перес выступил вперед. Они собирались переводить меня на испанский. Но не было никого, кто перевел бы его слова на английский, для меня. В общем, они здесь так или иначе пробросили меня. И лишь попозже я получил текст президентской речи, и до меня дошел ее подспудный смысл.

— Дэвид — великий игрок, игрок, который был воспитан в традиции готовности принести себя в жертву команде. Он приходит к нам из самой лучшей и самой состязательной футбольной лиги в мире. Мы уверены, что он достаточно хорошо оснащен технически и обладает достаточно сильным характером, чтобы преуспеть и здесь.

Теперь вперед вышел Альфредо ди Стефано, держа в руках футболку мадридской команды. Мы обменялись рукопожатием, а фотографы выкрикивали:

— Сюда, Дэвид, сюда! Aqui, aqui — рог favor — Senors (Сюда, сюда — сделайте одолжение, господа (исп.)

Мы держали футболку перед собой.

— Поверните ее спиной, поверните ее!

Сзади все увидели номер 23, а над ним — фамилию «Бекхэм».

Никто не знал за пределами клуба, каким будет мой номер в новой команде. Я долго и упорно думал о том, какой же номер мне выбрать из числа тех, которые еще не использовались другими игроками. Даже руководство «Реала» не знало об этом вплоть до вчерашнего вечера, когда уже совсем поздно я позвонил им из отеля и сообщил свое окончательное решение.

Внезапно раздалось нечто напоминающее взрыв, — это разом защелкали затворы нескольких сотен фотокамер. Я мог расслышать в зале голоса:

— Veinte у tres.

Двадцать три. А затем, мгновение спустя:

— Майкл Джордан. Майкл Джордан!

Значит, он был героем не только для меня. Ну а теперь подошла моя очередь. Я шагнул вперед, к микрофону. Перед этим снова и снова я повторял про себя те первые несколько слов, которые намеревался сказать. Мне не хотелось держать в руках клочок бумаги. И не хотелось заранее задаваться вопросом, что сказать потом. В таком случае под угрозой оказалась бы непосредственность моих первых впечатлений. Для начала я прочистил горло.

— Gracias. Сеньор Перес, сеньор ди Стефано, дамы и господа.