Моя команда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Здесь я делил комнату с парнем по имени Крэйг Дин, которому из-за травмы позвоночника пришлось уйти из нашей группы прежде, чем он смог получить реальный шанс сделать что-нибудь конкретное. Через нескольких месяцев Энн дала мне старую комнату Марка Хьюза, которая смотрела окнами на игровое поле, расположенное по соседству с «Клиффом». Я любил эту комнату. Она была такого размера, который невольно вызывал чувство, словно ты попал в комнату своих родителей: большие симпатичные платяные шкафы в комплекте с туалетным столиком и зеркалом, куда приятно было смотреться, плюс внушительная двуспальная кровать, прижатая к стене в дальнем углу. Я привез с собой стереоаппаратуру, которую отец приобрел для меня, еще до того как я отправился в Манчестер; к ней я сам докупил большой и красивый телевизор. Думается, у меня имелось все, в чем я мог нуждаться. И я был по-настоящему счастлив. Супруги Кей помогли мне почувствовать себя так, словно я являлся членом их семьи. У Энн и Тома был единственный сын, Дэйв, и благодаря им у меня возникло такое чувство, как будто я — второй. Мне известно, что Энн долго держала у себя коробку со старыми монетами и разными вещами, которые я оставил после себя, когда уезжал от них, получив собственное отдельное жилье, и я всегда старался хоть изредка навещать их.

Почти сразу после того, как я перебрался в Манчестер, мне повезло встретить девушку по имени Дина, с которой я дружил на протяжении немалой — и лучшей — части последующих трех лет. Я не метался в разные стороны, как поступает большинство подростков, впервые очутившихся вне дома. Роман с Диной был в моей жизни событием, помогавшим мне чувствовать себя спокойным и как-то устроенным. Кроме всего, это были мои первые реальные взаимоотношения с девушкой. Мы прекрасно проводили время вместе независимо от того, отправлялись ли куда-либо или просто были наедине друг с другом. Это было еще и время, когда я поближе познакомился с некоторыми более тонкими нюансами взаимоотношений.

Однажды во второй половине дня я после тренировки отправился в компании с Гэри Невиллом, Кейтом Гиллеспи и Джоном О'Кейном в бильярдный клуб, хотя вначале мы собирались встретиться с Диной. Я стоял спиной к входной двери клуба и наклонился через стол, собираясь нанести удар по шару. Ннезапно я глянул чуть вверх и увидел, что щеки Джона заливает густой румянец. Он смотрел поверх моей головы. Я обернулся и сразу увидел позади себя, в дверном проеме, Дину. Мы с ней вышли на автостоянку. где я смог принести ей свои извинения, и все вроде бы шло к благополучному завершению, когда я по некой позабытой мной сейчас причине совершил ошибку, посмотрев на одно из окон клуба. Там стояли Гэри, Кейт и Джон. Я не мог слышать их, но зато отлично видел, что их плечи подпрыгивают вверх-вниз, поскольку вся троица хохотала, причем явно над той неприятностью, в которую я впутался. И тут я не смог совладать с собою и тоже начал сперва хихикать, потом и громко смеяться. Я не вправе хоть сколько-нибудь винить Дину за то, что превратило оставшуюся часть дня в страшно длинный и печальный эпизод из жизни одного подростка.

На самом деле у меня осталось множество хороших вспоминаний о времени, проведенном с Диной, а также с ее семьей. Они вели себя настолько гостеприимно, что просто не рассказать. Судите сами: не успел я появиться на пороге, как уже знал, что в следующую секунду неминуемо окажусь на кухне, где на стол выставлялся чайник, а следом обязательно предлагалось что-нибудь поесть. И все это делалось с большой теплотой. Вроде бы без особых усилий и уж точно безо всякой помпы родители Дины позволяли мне почувствовать себя так, будто я был одним из членов их семьи. Ее папа, Рей, был обладателем сезонного абонемента на игры «Ливерпуля», и время от времени я отправлялся в компании с ним понаблюдать за игрой на местном стадионе «Энфилд». Думаю, находясь вдали от отца, я привязался к Рею. Он иногда прихватывал меня с собой даже в паб. Конечно же, после нескольких полупинт пива я начинал немного пошатываться. Потом мы вместе дружно возвращались назад, домой, где нас ждал какой-нибудь ужин. Вот уж где был для меня действительно хороший способ узнать кое-что о жизни мужчин, так это общение с подвыпившим отцом моей подружки. Это было прекрасное время в моей жизни, и я всегда буду благодарен Дине, что она ничем его не омрачила. Я знаю, что с тех пор газеты неоднократно предлагали ей деньги, если она согласится рассказать обо мне разные истории, но она всегда отправляла этих писак подальше. Дело тут просто в том, что такой уж она человек, и, кроме того, я надеюсь, что когда она вспоминает время, проведенное нами вместе, то испытывает в этой связи только добрые чувства — так же, как и я.

Если отвлечься от футбола, то жизнь в Манчестере в значительной своей части была для меня в чем-то совершенно новой или, по крайней мере, плохо знакомой. Для начала у меня имелась хорошая компания — группа местных парней. Гэри и Филип Невилл, Ники Батт и Пол Скоулз — все они были из Манчестера или жили поблизости, так что тренировались в «Юнайтед», с тех пор как подписали предварительный контракт, хотя эти ребята и не бывали на тех каникулярных тренировочных сборах, которые я посещал и прошлые годы. В то время я этого не осознавал, но думаю, что поначалу они вообще не воспринимали меня всерьез. Гэри говорил мне, что они ставили меня не больно высоко и держали за эдакого маленького и очень шустрого кокни. И я могу понять, почему так было. Вовсе не потому, что я был слишком шумным или что-нибудь в этом роде — просто получалось так, что когда нам раздавали форму, это всегда заканчивалось одинаково: самый красивый тренировочный костюм и бутсы, лучше всего сидящие на ноге, доставались мне. Случилось так, что у меня сложились прекрасные отношения с человеком, который отвечал к нашем клубе за форму, Норманом Дэвисом, и тот явно отдавал мне предпочтение. Но, во-первых, я знал Нормана долгое время, еще с тех пор, когда совсем пацаном приезжал сюда на игры, а во-вторых, его симпатия ко мне, возможно, была наградой за то, что все те годы я помогал ему убирать раздевалки первой команды в таких местах, как «Эптон-Парк».

Я был родом из Лондона, а другие мальчики — из Манчестера и его окрестностей, но удивительно, до чего много у нас было общего. Кроме страстной любви к футболу и честолюбивого стремления играть в «Юнайтед», даже в нашей прошлой жизни была масса такого, что примиряло нас, невзирая на наши амбиции. Например, у Гэри с Филом мама и папа очень напоминали моих родителей. Они также приезжали на каждую игру. Думается, Невиллы и Бекхэмы исповедовали одни и те же ценности и смотрели на жизнь. Папа всегда готов вернуть тебя с небес на землю. Но ведь я же не бегал вокруг, хвастая всем и каждому, что я, мол, подписал контракт с «Юнайтед». Я только с нетерпением ожидал развития событий и не мог дождаться начала настоящей работы в Манчестере. Но как только я попал туда, то, конечно же, быстро понял, что имел в виду мой папа. Мальчиком я смог побывать на «Клиффе», старом тренировочном поле «Юнайтед», и понаблюдать, как тренируется первый состав команды. Теперь я должен был сам приходить туда каждое утро, чтобы заниматься рядом со старшими и более опытными игроками из основы. И тут до меня немедленно дошло, что самое важное вовсе не в том, чтобы попасть в «Юнайтед». Главное — упорно трудиться, не жалеть сил и тем самым в конечном итоге добиться, чтобы мне позволили остаться в команде.

Впрочем, если задуматься на сей счет, то для нас никогда не было ни малейшего шанса на что-либо иное, кроме упорной работы. И уж, во всяком случае, не под началом тренера Эрика Харрисона. Когда я начинаю думать о людях, которые действительно оказали решающее влияние на формирование моей карьеры, то, разумеется, должен в первую очередь назвать своего отца и Алекса Фергюсона, а также Эрика. Даже теперь, через десяток с лишним лет с момента нашей первой встречи я нередко обращаюсь к нему за советом. Он говорит мне то, что думает, а вовсе не то, что я, как ему кажется, хотел бы услышать. И подобно каждому из ребят, с которыми этот человек работал в «Юнайтед», я знаю, что он всегда заботился обо мне. В ту пору я был абсолютно уверен, что в душе у него на первом месте стоят мои интересы. Да и теперь я продолжаю испытывать точно такие же чувства.

Впрочем, иногда Эрик мог внушать страх. Мы заранее знали о его репутации, и по этой причине я даже немного беспокоился. Но я скоро разобрался, каким блестящим тренером он был. Все, что он делал с нами, было безошибочным и направленным, что называется, и самую точку. Это касалось и занятий, которые он проводил, и того, как он заставлял нас упорно работать и насколько глубоко понимал испытываемые нами чувства, а также, в какой большой мере помогал нам поверить в себя. Возможно, Эрику действительно попалась тогда группа талантливых парней, но целиком его заслуга в том, что он смог превратить нас сначала в настоящих футболистов, а затем в течение последующих трех лет сплотить и сделать из нас команду.

Тем не менее, та репутация жестокого, а порой и свирепого человека, которой он пользуется, — это правда. Когда Эрик сердился на тебя, он мог разделать тебя под орех почище, чем кто-либо, кого я знал. Понятное дело, мы были тогда во всех смыслах помоложе, но я скажу так: залпы, которые обрушивал на нас Эрик, бывали даже пострашнее, чем от старшего тренера, когда тот расходился на полную катушку. Помню, когда мы проводили матчи на «Клиффе», у Эрика был там кабинет с большим окном, которое выходило прямо на газон, где мы бегали. И если ты совершал ошибку или делал что-нибудь такое, чего, как ты сам знал, делать тебе не следовало, то тут же слышал тот очень характерный разъяренный стук по стеклу. И у тебя не хватало смелости посмотреть в том направлении, да этого вроде бы и не требовалось, поскольку ты и без того знал, что это — Эрик, прямо скажем, не больно доволен тобою. Но ты все равно должен был бросить туда быстрый взгляд. И если тебе не удавалось увидеть при этом, как он гримасничает и что-то истерично кричит за окном, тогда ты знал, что дело действительно дрянь, и тебе самое время смываться — хотя бы на другую сторону поля. Ведь отсутствие Эрика в окне означало, что он спускается вниз и вот-вот появится на поляне.

Зато когда Эрик был доволен тобою, ты ощущал себя по-настоящему супер. Если утром мне удавалось шалить на «Клифф» в то время, пока Эрик работал со школьниками в большом спортзале, и участвовал в проходивших там занятиях только для того, чтобы дополнительно потренироваться. в ту возрастную группу входил Фил Невилл (он был на два года моложе нас с Пэри), а также Дэйв Гарднер. Не знаю, каким образом человек находит своих самых лучших друзей. Возможно, это они сами находят тебя. Дэйв и я просто натолкнулись друг на друга, и с тех пор мы поддерживаем близкие отношения; в частности, летом 2003 года я был шафером на его свадьбе. Он оставался учеником-стажером вплоть до восемнадцати лет, то есть до того времени, когда я уже регулярно выходил на поле в первой команде. Дэйв стал профессионалом, выступал в составе «Манчестер Сити» и до сих пор еще играет в команде «Олдринчем», не входящей в премьер-лигу. В настоящее время футбол стал для него лишь средством, позволяющим поддерживать форму и быть в курсе дел, поскольку основное время он посвящает работе на посту директора компании, занимающейся спортивным менеджментом.

В течение тех первых лет, проведенных нами в «Юнайтед», Эрик заботился еще и о том, чтобы мы ходили на каждую встречу, которую первая команда проводила на «Олд Траффорде». И не просто для того, чтобы посмотреть игру, но в первую очередь — понаблюдать за отдельными футболистами. В такие минуты я вспоминал об отце, забиравшем меня с собой на финалы кубка и другие важные матчи, когда я был мальчиком.

— Не обращай внимания на всю игру, Дэвид. Следи только за Брайаном Робсоном. Следи за тем, что он делает, — говорил он.

Теперь Эрик говорил нам абсолютно то же самое: «Следи за футболистом, играющим на твоей позиции. Однажды придет день, когда тебе придется занять его место».

Слыша такие слова, мы обретали больше уверенности в себе; другое дело, что мы в то время совершенно не понимали, насколько скоро старший тренер собирался осуществить свои планы относительно первой команды.

Совместные походы на игры, проходившие на «Олд Траффорде», были для Эрика, кроме всего прочего, еще и очередным шансом настоять на важности соблюдения нами неких стандартов. Он всегда заботился о том, чтобы мы не забыли надеть на себя яркий спортивный блейзер, причем обязательно с воротничком и галстуком. Это напоминало мне о Стюарте Андервуде, который тоже требовал от игроков «Риджуэя» хорошо выглядеть, когда мы приезжали куда-либо на ответственейшие игры. Я и сейчас думаю, что такая одежда — немаловажная вещь, влияющая на настроение. Нередко можно увидеть, как кое-какие команды подъезжают к стадиону или проходят через аэропорт в своих будничных тренировочных костюмах. То, что команда «Манчестер Юнайтед» в таких ситуациях всегда одета в форменные спортивные куртки клуба — это просто составная часть нашего профессионального отношения к делу. Такого рода щегольство кое-что говорит о уважении к самим себе и клубу.

Наши тренировочные занятия отнюдь не посвящались исключительно вопросам техники и тактики или заучиванию новых финтов. Если Эрик обнаруживал какую-то слабину в твоей игре, ты мог быть уверен, что он всячески постарается преодолеть ее. Не знаю, был ли такой пункт наших тренировок, как «навесы и удары головой», предназначен специально для того, чтобы заставить меня помучиться, но в ходе некоторых утренних занятий у меня возникало именно такое чуство. Действуя в передней линии, ты должен быть достаточно крепким, чтобы выстоять чисто физически против более рослых и более жестких, чем ты, защитников. Игра головой и отбор мяча на «втором этаже» не были, прямо скажем, моими сильными сторонами, тем более что я был меньше и легче большинства других парней. Навесы и удары головой были тем приемом, который Эрик использовал с целью приучить молодых игроков вроде меня действовать более жестко. Мы разбивались на две команды: полузащитники и форварды, выстроенные в линию против защитников. Мяч навешивался с подкруткой, и забивать ты мог только головой. Все это было бы прекрасно, кроме одного: крепких ребят вроде Гэри Невилла и Криса Каспера призывали врезаться в нас, не жалеючи, чтобы любым путем остановить и помешать пробить по воротам. Гэри был в этом смысле хуже всех. В конечном итоге ты весь оказывался в синяках и в глубине души задавался вопросом, что, собственно говоря, такого ты сделал, из-за чего он так разозлился. В ту пору я побаивался подобных тренировок, но зато потом, четыре года спустя, к тому времени, когда я выступал в премьер-лиге против мужиков вроде Стюарта Пирса и Джулиана Дикса, я был благодарен судьбе за то, что первые серьезные удары, которые мне достались на футбольном поприще, исходили от моих собственных товарищей по команде.

Впрочем, Гэри и Крис Каспер старались сделать мне больно отнюдь не только в процессе этих специфических упражнений. Эта сладкая парочка вечно была занята чем-нибудь в таком роде. Кас был очень крупным и сильным для своего возраста. Его отец, Фрэнк, играл в команде «Бернли», когда та была одной из сильнейших в шестидесятые годы, и Крис наверняка усвоил от него много разных привычек. В том числе главную — он обладал очень взрослым, вполне профессиональным отношением к футболу. И еще когда мы играли вместе, он в ходе любой встречи говорил и говорил — без остановок. Иногда Кас играл у нас в задней линии, да и закончил он профессиональную карьеру в качестве центрального защитника. В других случаях ему отводилось место в центре средней линии, а это означало, что я должен играть где-то рядом с ним. При этом он обязательно понукал меня, то и дело подсказывая, кому мне следует отдать пас. И не только это: он давал ценные указания любому, кто находился пределах слышимости. У него даже была привычка урчать что-то самому себе. После девяноста минут его безостановочной болтовни у меня голова раскалывалась, причем ситуация делалась еще хуже из-за того, что мой папа считал, будто и мне следует орать, не замолкая:

— Послушай, ты должен быть в этом смысле похож на Каса. Надо бы и тебе тоже говорить, как это делает он, даже больше, чем он.

Я думал иначе и предпочитал молчать. Однако по мере обретения все большего опыта (и тем более после того времени, как я стал капитаном) я начал понимать, насколько важно общаться с партнерами на поляне. Разумеется, ты должен дать знать своему товарищу по команде, если кто-то набегает на него сзади, чтобы накрыть его, но если твой партнер не в состоянии увидеть этого сам или сделать своевременный пас, то к тому мгновению, когда ты скажешь ему об этом, подходящий момент будет так или иначе упущен. Если ты играешь за «Манч Юнайтед» или в сборной Англии, то нужно ли тебе (если твой партнер считает тебя хорошим игроком), чтобы он поминутно подсказывал тебе? Но, конечно, говорить на поле нужно и должно. Тем не менее, я думаю, что половину времени, которое Кас уделял словоизвержениям, он делал это только ради самой говорильни. Его поведение напоминало действия теле- или, скорее, радиокомментатора.

Когда мы играли вместе, особенно рядом, он изрядно действовал мне на нервы, но при всем том мы с Касом были еще и хорошими приятелями. Он входил в нашу маленькую группу тех, кто вместе уезжал на праздники или в отпуск. Мои родители были первыми, кто встретился с человеком по имени Джо Глэнвилл: они всегда сталкивались с ним, когда приезжали в Манчестер на игру. Джо был родом с Мальты и безумным фанатом «Юнайтед». Они познакомились друг с другом, разговорились, и вскоре я узнал от своих родителей, что на каникулах мы поедем отдыхать на Мальту. «Принимающая сторона» брала на себя заботу обо всем на свете, а от нас требовалось только одно: самостоятельно добраться в нужное время до аэропорта, не забыв упаковать и захватить с собой свои сумки и чемоданы.

Тем летом мы прекрасно провели время. Пока мы были на этом красивом острове, все функции по организации нашего отдыха взял на себя клуб болельщиков «Юнайтед», которому помогали Стив Брюс и Ли Шарп. Джо со своими друзьями разместили нас в хорошей гостинице. Едва мы просыпались утром, как кто-то уже поджидал нас, готовый отвезти в любое место, куда нам хотелось бы отправиться: на пляж, в деревню или просто покататься по округе. Все это было просто прекрасно, поскольку жителям Мальты нравился и тот футбол, который исповедовал «Манчестер», и все игроки этой команды. На следующее лето я возвратился сюда с Касом, Гэри и Беном Торнли. Это был почти настоящий мужской отпуск молодых парней, или, по крайней мере, настолько мужской, насколько мы тогда считали возможным себе позволить: несколько банок пива и небольшой летний романчик, но ничего такого, что ты должен будешь потом держать в секрете от своей мамы.

Мы заранее попросили Джо не заказывать нам слишком шикарную гостиницу или что-нибудь в этом роде, хотя, когда мы добрались до нашего многоквартирного дома, то пожалели, что не назвали ничего конкретного. Место это было просто ужасным. Кондиционера там не было, а Мальта летом задыхается от жарищи. Гэри и Бен захватили одну комнату, в которой имелся вентилятор, а нам с Касом только и оставалось, что потеть до обалдения — весь день и всю ночь. И все равно это было действительно прекрасное время. Мне там настолько понравилось, что я возвращался на Мальту последующие шесть летних отпусков подряд. Даже Гэри обзавелся там собственным местечком.

Мы четверо имели привычку и в Манчестере шататься вместе, прихватывая с собою еще и Дэйва Гарднepa, который был моложе нас, но всегда знал самые классные места, куда есть смысл смотаться. Регулярно мы собирались вместе в среду по вечерам и обычно отправлялись в одно заведение под названием «У Джонсона», располагавшееся вроде бы и в центре города, но все-таки немного в сторонке. Мы были благоразумными, здравомыслящими парнями — Бен, как мне думается, наиболее выделялся в этом смысле — и хорошо знали, когда остановиться, когда пора идти домой и когда нужно смываться оттуда, если ситуация казалась слишком щекотливой. Кроме прочего, с нами всегда был Гэри — один из самых чокнутых в этом смысле мужиков, каких я когда-либо видел. Иногда мы сами чуть ли не чокались от него. Приходим, к примеру, мы все куда-нибудь, начинаем осматриваться, потом оборачиваемся и видим Гэри, который стоит, почему-то вытянувшись в струнку, словно он аршин проглотил:

— Нет, парни. Мне здесь чего-то не по себе. Надо нам отсюда смываться. Не задерживайтесь, нам надо срочно сматываться.

Единственное, что требуется Гэри для такого вывода — это чей-то косой взгляд, который ему к тому же еще и померещился. В некотором смысле это было хорошо, потому что благодаря такой его подозрительности мы никогда не влипали даже в самые мелкие неприятности. Позже все наши экскурсии заканчивались у Бена, где мы оставались на ночь. Он все еще жил со своими родителями, и его комната была на самой верхотуре дома, фактически на чердаке, — здоровенное помещение, но страшно холодное, хоть продукты замораживай. Бен, конечно, удобненько устраивался в собственной кровати. Что же касается меня, Гэри и Каса, то нам приходилось лежать на полу, дрожа от стужи. И все равно я скучаю по тем вечерам и ночам: что ни говори, но теперь я не вправе проделать ничего подобного.

Как и у всех молодых игроков, наша жизнь так или иначе крутилась вокруг тренировочного поля. И это не обязательно означало сплошные тренировки. Помню, Каса и меня перевели в раздевалку первой команды, а это означало, что мы должны драить и чистить ванны и души, а вдобавок убирать помещение со шкафчиками для переодевания. Когда я пришел туда впервые, то получил легкую часть этой работенки: мне надо было надеть рабочие шорты и всего только побрызгать кругом из шланга, пока ванны и душевая станут чистыми. Кас шевелился слишком медленно, и ему досталась уборка мусора из самой раздевалки. Мы немного покачали права по поводу того, кто же должен заниматься этим, — устроили нечто вроде ринга, а потом обмотали кулаки полотенцами и имитировали боксерские поединки, чтобы разобраться между собой и разрешить наш спор. Хуже всего было то, что мы постановили поменяться обязанностями после Рождества. Это означало, что меня все-таки не миновали раздевалки, где в мои обязанности входило чистить и приводить в порядок бутсы, будучи готовым в любой момент получить нагоняй от старших по возрасту игроков. Кас просто не мог поверить, что я смогу справиться с этим делом и избежать неприятностей.

А теперь я должен рассказать об одной из грустных сторон футбольной жизни. Сперва ты по-настоящему сближаешься с людьми, а потом, когда они переходят в другой клуб, вы теряете контакт. Время от времени я еще вижусь с Беном Торнли и знаю, что Гэри иногда имеет возможность переговорить с Крисом Каспером. Но я часто возвращаюсь в мыслях назад, к тому времени, когда мы четверо были подростками и все время находились вместе. Нам было тогда так хорошо, но потом Бен и Кас ушли в другие клубы, и все закончилось. Терять старые связи — это, конечно же, стыдно, но, пожалуй, так уж устроена наша работа, что ты должен сосредоточиться на тех игроках, которые находятся в раздевалке рядом с тобой именно в данный момент.

И хотя я иногда тосковал по дому, это была потрясающая жизнь. Мама с папой вели себя прекрасно, приезжая буквально каждый уик-энд без пропуска, чтобы посмотреть меня в деле. А в будние дни все в «Юнайтед» шло в точности так, как я себе когда-то воображал. Мне не потребовалось много времени, чтобы плотно подружиться с теми ребятами, рядом с которыми я тренировался всю неделю. К тому же наша дружная компания, играя бок о бок, вскоре начала выигрывать футбольные матчи на ноль, а сама регулярно забивала по пять или шесть голов. Поскольку я был поменьше остальных и сначала на моем месте справа обычно действовал Кейт Гиллеспи, я волновался из-за того, что не попадал в команду на некоторые из ответственных встреч. Когда в тот первый сезон мы стали проводить матчи молодежного кубка федерации, то большинство ребят, против которых мы играли, были на год старше нас, и поначалу Эрик обычно не выставлял меня на эти матчи.

Но в конце концов я получил-таки свой плане. Кейта Гиллеспи перевели действовать впереди, так что у меня появилась возможность играть широко по всему правому флангу. Правда, я, кроме всего прочего, конкурировал за эту позицию с Робби Саваджем, но Робби в тот сезон получил травму. Позже я узнал, что «Манчестер Юнайтед» не завоевывал молодежного кубка с 1964 года, когда в команде играл Джордж Бест, а посему победный результат, которого нам удалось достичь в 1992 году, да еще с учетом того, что большинство из нас проводило тогда в клубе первый свой полный год, означал не просто успех, а представлял собой некое особенное и даже немного историческое событие. Впрочем, в то время никто из нас, честно говоря, не осознавал этого — мы были воодушевлены самой возможностью играть за «Юнайтед» и одерживать победы для нашего клуба.

Хорошо помню, как мы в 1992 году побили «Шпоры» в полуфинале молодежного кубка. Затем нам предстоял финал, который тогда, как и полуфинал, разыгрывался в двух встречах: дома и на выезде. В Лондоне мы победили «Кристал Палас» со счетом 3:1. Игра эта состоялась почти чудом: весь день лило, как из ведра, и поляна была буквально затоплена, но прямо в тот момент, когда организаторы уже решили отменить встречу, дождь прекратился, и мы вышли на игру. Ники Батт забил два мяча, а я еще один — с лету пробил левой ногой с линии штрафной площадки, после того как Бен Торнли резаным ударом отбросил мяч назад, — а затем мы обыграли их 3:2 на своем стадионе. Чувство локтя было в той нашей команде просто удивительным, а капитанствовал в ней Райан Гиггз, который был на год старше большинства из нас.