Моя команда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тот второй матч на «Олд Траффорде» был для нас далеко не рядовой встречей — ведь понаблюдать за игрой собралось 32 тысячи болельщиков «Юнайтед», и это создало такую атмосферу, с которой никто из ребят не сталкивался прежде. Всегда найдется сколько-нибудь поклонников команды, которые хотят своими глазами увидеть, как развиваются местные таланты, и точно такие же люди сопровождают наших противников по борьбе за кубок. Но чтобы их собралось 32 тысячи? Видимо, разошлась молва о том, что клуб обзавелся особенно удачной группой молодых игроков. Помнится, мы в общих чертах знали о том, откуда и какой ветер на нас дует, но мы никогда всерьез не говорили об этом между собой. За те два или три года, пока мы росли и продвигались вперед, я только однажды слышал, как Алекс Фергюсон сказал: «Если из этой группы новобранцев мы не получим добротных игроков первой команды, грош нам цена — надо нам всем паковать свои вещички и отправляться по домам». Кроме этой фразы, никто в клубе даже не намекал, что из нас может получиться нечто особенное. Центром тяжести всегда выступала сегодняшняя тренировка или же игра, ожидавшая нас во второй половине текущего дня.

Мы добрались до финала молодежного кубка и в следующем году. Я до сих пор хорошо помню полуфинал против «Милуолла». Мы краем уха слышали, что они запланировали сотворить перед той игрой нечто особенное. И тем не менее, для нас было изрядным сюрпризом, когда вечером в день первого матча они вышли на «Олд Траффорд», и голова у каждого из игроков оказалась побритой наголо. Не знаю, именно ли это выбило нас из колеи либо что-то другое, но мы проиграли 1:2. На ответную встречу нам предстояло отправиться в их логово — старый «Дэн», — который, будучи забитым почти до отказа, производил довольно-таки устрашающее впечатление, особенно для матча молодежных команд. Но мы все равно победили со счетом 2:0 и вышли в финал, где нам предстояло встретиться с «Лидс Юнайтед».

В то время и особенно впоследствии многим показалось странным (и народ высказывался на сей счет), каким это образом мы, имея в своем составе так много будущих игроков первой команды, позволили ребятам из Лидса обыграть нас. Однако надо признать, что в тех двух матчах они действительно отработали очень хорошо и горели жаждой победы. Мы продули 2:0 у себя на «Олд Траффорде» и затем поехали для второй встречи к ним на «Элланд Роуд». Однако там нас ждали отнюдь не только футболисты, которые вышли на поле. До этого в Манчестере посмотреть на нас снова пришли 30 тысяч зрителей. Но когда диктор объявил по стадиону, что дома за команду Лидса переживает в тот вечер еще больше народу, можно было подумать, будто хозяева уже забили гол. Надо сказать, болельщики действительно поддерживали своих изо всех сил, и соперники снова обыграли нас, на сей раз со счетом 2:1.

Мы уже успели провести в том сезоне кучу встреч, и я, помнится, в обоих решающих матчах чувствовал себя очень утомленным. Но на самом деле проигрыш тогдашнего финала был не таким уж плохим делом. Для большинства из нас это было первое крупное разочарование в нашей футбольной жизни, и оно, пожалуй, закалило нас и сделало более сильными — еще и потому, что испытали мы эту неудачу не поодиночке, а все вместе. Каждому хотелось накрепко гарантировать, чтобы в будущем тебе и твоим друзьям не пришлось снова пережить подобное чувство подавленности. И уж, конечно же, никому не хотелось снова увидеть и услышать Эрика Харрисона, который честит нас в хвост и гриву подобно тому, как он бушевал в раздевалке после нашего поражения на «Элланд Роуд».

К тому времени — а это был сезон 1992/93 годов — ребята из нашей возрастной группы начали привлекаться к играм первой команды и даже выходить на поле в ее составе. Уже в сентябре меня вызвали тренироваться вместе с основными игроками, а несколько дней спустя старший тренер сказал мне, что я поеду в Брайтон для участия в решающем матче кубка лиги. Гэри, Ники Батт и Пол Скоулз тоже отправились туда. Мы летели на небольшом семнадцатиместном самолете. Это был ужасный полет: невообразимый гул, теснота, узкие сиденья и все такое прочее, — а длился он, как нам казалось, целую вечность. Возможно, именно по этим причинам я так классно спал той ночью, после того как мы, наконец, прибыли на место. А проснувшись, я узнал новость: мне предстоит быть одним из запасных.

Приблизительно за двадцать минут до конца матча отец-командир сказал мне, что я должен выйти на поле вместо Андрея Канчельскиса. Я был настолько возбужден, что буквально подпрыгнул на скамейке и долбанулся головой о крышу навеса: прекрасное начало карьеры в основной команде. Шефу захотелось взглянуть на меня, и я думаю, что выглядел в тот момент хорошо. Мама и папа присутствовали на «Голдстоуне» и были удивлены ничуть не меньше меня, что я действительно вышел на газон. Семнадцать минут в качестве игрока «Юнайтед», но ведь я пока все еще чувствовал себя совсем молодым. Что я собой представлял? Всего лишь семнадцатилетнего пацана? Причем больше похожего на мальчика, который сидел на скамейке в «Вест Хэме», выполняя роль талисмана, чем на мужчину, готового выступать в первой команде «Юнайтед». Старший тренер потом ненадолго подошел ко мне в раздевалке. Не помню, чтобы я сделал чего-нибудь не так. Он, вероятно, хотел только удостовериться, не стал ли я думать о себе слишком хорошо, — и это, пожалуй, послужило как бы предвкушением тех одной или двух трудных ситуаций, которые ожидали нас двоих впереди.

Прошло довольно много времени, прежде чем я получил следующий шанс. Вся наша команда, выступавшая в молодежном кубке, перешла в дублеры основной команды, причем мы выиграли лигу «А», а затем и центральную лигу. Это удалось клубу в первый раз за более чем двадцать лет. В начале сезона 1994/95 годов я снова выступал за первую команду в некоторых играх на Кубок лиги, когда тренеры давали отдохнуть игрокам основного состава. Кроме того, в начале 1990-х годов «Юнайтед» немного страдал в европейских матчах.

Я снова вернулся в дубль и на скамейку запасных. И снова беспокоился насчет того, достаточно ли я хорош, чтобы сделать следующий по-настоящему большой шаг: закрепиться в первом составе и постоянно выходить на игры в премьер-лиге. Иногда в карьере наступает такой момент, когда, даже если ты думаешь, будто знаешь, какой следующий шаг тебе нужно предпринять, все равно нужно быть готовым делать всего лишь лучшее из того, что подвернулось.

И для меня вовсе не было рядовым событием, когда мне сказали явиться после тренировки в кабинет старшего тренера:

— Команда «Престон Норт-Энд» спрашивает, могут ли они взять тебя взаймы на месяц — в аренду. Я лично думаю, что это хорошая идея, — сказал он.

Не медля ни секунды, я сложил два и два, и у меня получилось пять. Мне было уже девятнадцать. Ники Батт и Гэри Невилл уже выходили на игры за основу, причем довольно регулярно. Меня тоже привлекали в первую команду, но я прогрессировал не так быстро, как они. Неужто «Юнайтед» решил, что я не смогу стать достаточно сильным и попасть в первый состав? Может, это предложение — всего лишь способ отмахнуться или даже отделаться от меня? Я не мог выбросить эту мысль из своей головы: «Они не оценивают меня высоко. Они хотят избавиться от меня».

Возможно, такая реакция была с моей стороны чрезмерной, но именно так я себя тогда чувствовал. Конечно, первым человеком, с которым я поговорил по этому поводу, был Эрик Харрисон, и в результате беседы, которая у нас состоялась, шеф опять призвал меня к себе, чтобы подробнее объяснить ситуацию:

— Речь идет лишь о том, чтобы ты получил опыт игры в основном составе, — пусть даже в другой команде и в другой лиге.

Я был доволен возможностью поговорить с ним, поскольку это означало, что я отправляюсь в Престон, будучи в совершенно ином, надлежащем настроении. Я вполне мог бы оставаться в Манчестере и тренироваться здесь, а на стадион «Дипдейл», в свое временное прибежище, ездить только для участия в играх. Однако раз теперь я знал, что «Юнайтед» видит во мне какие-то качества и рассчитывает на мой рост и развитие в качестве именно своего игрока, то решил на этот месяц отправиться в Престон насовсем и жить там безвыездно. Уж если я намерен выступать там, то должен делать это, как положено.

Когда я впервые выходил на их тренировочное поле, то изрядно нервничал. Я шагнул в раздевалку, все престонские игроки сидели там с таким видом, словно они специально ждали меня. Не знаю, на самом ли деле они так думали или же это всего лишь продукт моего воображения. Стало быть, вот он, этот классный малый из «Юнайтед», да к тому же он еще и кокни. В любом случае, это было действительно нескладное утро. Престонцы выступали в третьем дивизионе. Это был мир, весьма далекий от той жизни, к которой я привык в своем клубе, где о тебе заботились обо всем и где все было только самым лучшим. В конце первой тренировки я, перед тем как принять душ, небрежно швырнул свою форму в угол раздевалки.

— Только не на пол. Отнеси ее домой и выстирай к завтрашнему дню, — услышал я.

Но не это беспокоило меня. Я просто не был готов к тому, как все делается на «Дипдейле». Здешний старший тренер, Гэри Питере, не тратил ни минуты времени на такие пустяки, как знакомство. В самый первый день он собрал вместе всех игроков и меня, построил нас в кружок:

— Вот — Дэвид Бекхэм. Он пришел к нам на месяц из «Манчестер Юнайтед». Играть он умеет. Он возьмет на себя все штрафные удары и все угловые, а сие означает, что ты и ты не будете этим заниматься.

Он показал пальцем на парней, которые, видимо, выполняли здесь обычно все стандартные положения, и даже не стал дожидаться от них ответа. Что за бравое начало! Оно наверняка должно было вызвать раздражение по крайней мере у некоторых из остальных игроков. Во всяком случае, у меня такое чувство возникло. Словом, мы взяли совместный старт немного не так, как я рассчитывал, но по мере того как мы работали вместе и узнавали друг друга, мои отношения со всеми парнями из Престона стали просто прекрасными. За тот месяц, пока я там был, мы успели провести сообща несколько вечеров за пределами стадиона. По-настоящему важным было то обстоятельство, что я не просто приезжал сюда для участия в играх. Они знали, что я принял решение находиться в Престоне все время, на которое меня арендовали.

Среди игроков заметно выделялся Дэвид Мойес, который теперь является старшим тренером «Эвертона». Он был опорным центральным полузащитником — из тех игроков, кто готов к отбору любого возможного мяча, а в некоторых случаях — и невозможного тоже. Он кричал на всех партнеров, то и дело понукая их, и вкладывал всю страсть в то, чтобы одерживать победу в каждой игре. Понятно, что именно этот парень был капитаном клуба, и он с самого начала много разговаривал со мной, вовлекая меня во все дела команды. И это была никакая не простая случайность: уже тогда можно было сразу сказать, что Дэвид собирался стать старшим тренером. Он с ходу разобрался, что я собой представляю, и понял: я буду вести себя тихо, заниматься своим делом, никуда не соваться и говорить только тогда, когда это действительно необходимо. Кроме того, он прилагал немало усилий, чтобы ввести меня в коллектив, а также заботился обо мне, и я высоко ценил и ценю все это.

Впрочем, Гэри Питере, старший тренер, тоже относился ко мне великолепно. Этому, вероятно, способствовало и то обстоятельство, что он, как и я, был из Лондона. Он ясно дал мне понять, чего требует от меня, и вселил в меня уверенность, что я смогу сделать это. Судя по всему, мой временный наставник действительно верил в меня. Он, должно быть, наблюдал за моими выступлениями за дубль «Юнайтед», а позже я узнал, что попросил он взять меня в аренду почти шутя, совершенно не надеясь на согласие моего клуба. И не мог поверить услышанному, когда наш отец-командир ответил ему «да». Мне известно, что Престон даже предлагал приобрести меня после окончания срока аренды, но в действительности Гэри отчетливо понимал, что больше удача им уже не улыбнется.

Все это произошло очень быстро. Я тренировался с ними в понедельник, а затем Гэри поставил меня на среду в дублирующий состав, что показалось мне весьма странным. Престонцы играли в центральной лиге, подобно дублю «Юнайтед», и поначалу ситуация выглядела так, что для меня наставали трудные времена. Но как только ты выходишь на газон и начинаешь играть, то забываешь обо всем этом. Я действовал хорошо, сделал голевую передачу и сам забил. Поэтому, когда подошла суббота, я был включен в состав первой команды, которой предстояло на «Дипдейле» выступить против «Донкастера».

Для меня оказалось маленьким сюрпризом, когда в форме «Донкастера» на поле вышел Райан Кирби, рядом с которым я играл в течение многих лет за «Риджсуэй». Конечно, на матче присутствовал мой папа. Равно как был здесь и папа Райана, Стив, который, когда мы были детьми, тоже принимал какое-то участие в тренерской работе. Впрочем, мне и Райану пришлось ограничиться лишь краткими и быстрыми приветствиями, после чего нам обоим надлежало приняться за дело.

Единственная вещь, к которой я действительно оказался неготовым и которой никак не ожидал, были всеобщие энергичные действия по отбору мяча, сопровождавшиеся блокировкой, подкатами, а нередко и подножками. Уверен, что именно они явились — по крайней мере, отчасти — первоочередной причиной, по которой шеф послал меня в Престон: он хотел чуть-чуть закалить меня. Я был тогда намного более хрупким, чем теперь. В ходе той первой игры я весь первый тайм просидел на скамейке, и каждый раз, когда кому-то били по ногам, форменным образом съеживался. Я совершенно не горел нетерпением получить такое удовольствие и потому не рвался на поле. Тем не менее, когда я вышел на газон, мы почти сразу же получили право на угловой удар. В тот день неслабо поддувало, причем ветер помогал нам, и я хорошо помню, как, подавая корнер, подумал, что надо бы мне посильнее подкрутить мяч и посмотреть, чем это кончится. Вижу: гол. Совсем не худший способ начать свои выступления в команде. Кончилось тем, что мы, проигрывая, дважды забили и смогли довести дело до ничьей 2:2.

Следующая наша игра была против «Фулхэма», в составе которого против нас выступал и Терри Херлок. Теперь-то я знаю репутацию Терри и не раз наблюдал, как он действует на поле, но тогда впервые увидел этого крепкого мужика, который обожал прижать противника к ногтю, и я опасался получить от него жесткий удар. Но, как оказалось, не так уж страшен черт, как его малюют, и я сам несколько раз удачно отобрал у него мяч. Ты очень скоро понимаешь, что коль играешь за «Престон» в третьем дивизионе и твоя команда нуждается в очках, то просто не можешь позволить себе уклоняться от силовых единоборств.

Мы победили 3:2, и именно в ходе той игры я забил свой самый первый штрафной удар, выступая на уровне первой команды. Его назначили прямо близ границы штрафной площадки, на моей излюбленной точке — лучше и представить себе невозможно. Гэри Питере поставил меня на штрафные удары, а этот удался мне, пожалуй, так, что лучше не бывает. На самом деле я помню не столько сам гол, сколько его празднование. Я побежал, размахивая рукой в воздухе, а один из игроков «Престона» ухватил меня за голову и стал тащить за волосы, да настолько усердно, что я подумал, уж не собирается ли он вырвать клок. Его рвение прямо-таки убило меня. Хоть это могло бы показаться очевидным, но я все же скажу, что многие люди в полной мере не понимают, насколько важны игрокам голы и результаты матчей. Если говорить о парнях из клуба вроде «Престона», то для них речь шла не только об игре как таковой, но и о попытке вовремя заплатить взнос по ипотечной закладной и не захлебнуться в непрерывном потоке счетов — словом, о проблемах, свойственных любому человеку. Это придавало футболу в их исполнении тот привкус, которого я к тому моменту никогда не испытывал. Огонь в глазах других игроков отчетливо говорил мне, насколько сильно сжигающее их желание и как страстно они хотят выиграть очередной матч. Так же обстояло дело и со зрителями, приходящими на «Дипдейл». Футбольный клуб был сердцем этого города; ему сопутствовала длинная, гордая история, и многие люди жили только и исключительно в ожидании субботы и очередного матча. Мне повезло. Они были классными мужиками и с самого начала правильно взялись за меня.

Мне довелось с тех пор пережить кое-какие удивительные и даже замечательные события, но, по правде говоря, тот месяц, проведенный в «Престоне», оказался одним из самых захватывающих периодов во всей моей карьере. Помнится, я тогда думал, что если шеф ищет способ отделаться от меня, я, пожалуй, был бы счастлив играть за «Престон Норт-Энд». Когда в конце срока аренды мне пришло время возвращаться в «Юнайтед», я, поверьте, не хотел уезжать. А ведь как я опасался поначалу!? Насколько нервничал, когда впервые выходил на «Дипдейл»!? Но вот прошло всего четыре недели, и я уже стою в струночку и спрашиваю у м-ра Фергюсона, могу ли я ехать обратно и остаться с престонцами еще один месяц.

Ответ был кратким: «Нет». Никаких объяснений или чего-нибудь в этом роде. К концу той же недели я понял, почему наш отец-командир захотел вернуть меня назад. Тогда на «Олд Траффорде» разразился настоящий кризис, вызванный целой серией травм, и моя фамилия стояла в заявочном списке на субботнюю встречу с «Лидсом»: я находился на пороге своего дебюта в составе «Манчестер Юнайтед» на «Олд Траффорде» в матчах премьер-лиги. После пяти действительно упорных и прошедших в силовой борьбе игр за первую команду «Престона» я чувствовал себя готовым к тому, чтобы сделать следующий шаг вперед. Еще важнее, что шеф думал точно так же. Можно наверняка сказать, что я был в данный момент куда более готов к новому повороту своей карьеры, чем перед теми уже давними матчами против «Брайтона» и «Галатасарая». А пока я мог, — по крайней мере, на сегодняшний вечер — отмести любые сомнения в сторону. Похоже, «Юнайтед» и лично м-р Фергюсон считали, что в конце концов я действительно заслужил право на свой шанс.

Я хорошо знал в тот момент, что невзирая на всю волнительность завоевания молодежного кубка федерации и острые ощущения от участия в тех памятных играх за основной состав «Юнайтед» в двух кубковых встречах, а потом в «Престоне», выступавшем в третьем дивизионе, я пока что не достиг в футболе ничего существенного. Но, возможно, подошло мое время показать, что в один прекрасный день я могу блеснуть. Речь не шла, конечно, только обо мне одном. Имелось в виду все мое поколение, так надо понимать. Эта мысль все еще верна и теперь — спросите, к примеру, Веса Брауна, Джона О'Ши или Кирана Ричардсона. Наш отец-командир всегда питал веру в игроков, которые были взращены в самом клубе. Одна из наилучших сторон того, чтобы постепенно проходить по всем ступенькам футбольной карьеры именно на «Олд Траффорде», состоит в следующем: шеф привлекает более молодых игроков к серьезным тренировкам, а также дает им поиграть, как только почувствует, что они дозрели до этого. Он верит в ребят, которые выросли в клубе у него на глазах, и именно за это — больше всего остального — мое поколение будет всегда испытывать чувство благодарности к Алексу Фергюсону. Будущее для него — это не просто ответственность за кого-то, которую он потом передает кому-нибудь другому. Когда я был мальчиком, он знал, кто такой Дэвид Бекхэм. Как только я подписал контракт с «Юнайтед», он все время следил за моим продвижением вперед: приходил на игры, наблюдал за тренировками, беседовал с Эриком и другими тренерами о том, как я развиваюсь и расту.

Когда дело доходит до организации твоего дебюта в премьер-лиге или всего лишь до выхода на поле в составе «Юнайтед» для участия в какой-либо малозначащей игре на уже недоступный кубок, ты уже чувствуешь себя полноправной частью первой команды. Тем самым любому молодому игроку облегчается возможность расслабиться и показать все свои лучшие стороны, когда ему дадут на то шанс. В моем случае дело выглядело так, что я стал членом коллектива, по крайней мере, с тех пор, как ребенком разминался перед вечерним матчем в «Эптон-Парке» бок о бок с моими героями в качестве клубного талисмана. К тому времени, когда я был реально готов к выступлениям в первой команде «Юнайтед», я уже успел хорошо подружиться со старшими игроками. Это был не тот случай, когда ветераны думают: кто этот молодой такой-то и такой-то, который приходит и думает, будто он сможет занять наше место? Я знал их всех, и они, что ничуть не менее важно, тоже знали меня.