- Хотите почитать Маркса?
- О капитале?
- Нет, о другом. Урфон-эфенди имеет очень большую библиотеку на многих языках, в том числе и на русском. И я видел у него маленькую книжку Маркса о французском императоре Наполеоне.
- Спасибо, Алчинбек.
- А вы мне дадите свою книжку, которую сейчас читаете. Обменяемся, как мы это с вами делали в медресе, помните?
- Помню. Конечно, помню.
- Да, было время - юность, мечты, надежды... Я вот иногда думаю: третий десяток лет живёшь ты, Алчинбек Назири, на земле, а что, как говорили древние мудрецы, сделано для бессмертия?.. Ничего. Пока ничего.
4
Луна. Одинокая и печальная, высоко в небе. И длинный ряд тополей, таинственно освещённый её неземным серебристым сиянием.
Пахнет опавшими листьями. Ночные звуки полны загадок.
Сорвался с дерева ещё один тополиный лист и с прощальным шорохом закружился вниз.
Ночь на земле. Ночь на земле и на небе.
Осень в природе. Осень в душе и в сердце.
- Никого нет, - сказал Хамза.
- Надо подождать, - сказал Буранбай.
Где-то журчала вода. Вскрикнула птица во сне - бесприютная, неприкаянная. И, словно испугавшись этого крика, упала звезда, скатилось за невидимым горизонтом мгновение, зажглась и погасла, будто чья-то короткая жизнь, песчинка света в безбрежном океане вселенной.
Хамза сел на землю, закрыл лицо руками.
- Скажи, скажи ещё раз, как все это произошло, - глухо сказал он, не разжимая ладоней. - Я ничего не понял.
- Её подруга встретила позавчера Умара, - сказал Буранбай.
- Где встретила?
- На базаре.
- Ну и что?
- И сказала ему, чтобы он завтра, то есть вчера, в тот же час снова пришёл на базар.
- Он пришёл. Дальше...
- Подруга сказала, что Зубейда ищет тебя, что она просит тебя завтра, то есть в полночь, быть вот на этом месте. Она придёт сюда.
- Как же она выйдет из дома? Её никуда не выпускают!
- Подруга уговорила сторожа. У них рано ложатся спать. Сторож выпустит Зубейду.
- Но ведь сюда далеко идти от их дома. Далеко и опасно.
- Умар будет ждать её на улице. Он проводит её сюда.
- А вдруг им встретится кто-нибудь?