Она молчала. Жизнь ушла из неё. Хамза понял, что Зубейда в обмороке.
Он сел рядом и положил её голову к себе на колени.
Пронзительно и невыносимо громко кричали весёлые ночные обитатели трав. Решетчатая тополиная аллея снова стояла на месте. Шеренга теней сомкнула строй. Луна вернулась на небо.
И Хамзе вдруг показалось, что вот так, вместе с Зубейдой, и должна пройти вся его остальная жизнь. Чтобы сердце было заполнено печальной красотой мира. Чтобы тревога ночи вот-вот готова была бы смениться близким рассветом. И чтобы грустная сказка жизни - любовь - и начиналась бы и не начиналась, и рождалась бы и никогда не могла родиться, чтобы им вдвоём всегда можно было бы жить только внутри этой сказки, не выходя наружу, к людям.
- Как хорошо, - вздохнула вдруг Зубейда, - ты со мной...
Он посмотрел на неё, и белая нить седины в её косе опять ужалила его в сердце. Как тяжело было ей всё это время, как быстро ушла от неё весна молодости, если зима страданий так рано коснулась её головы!
Почему он так легко отказался от неё? Почему избегал встреч? Почему так просто потерял своё счастье? Почему лишил сам себя единственно дорогого и необходимого человека?
Ведь это же действительно счастье - счастье, счастье, счастье! - держать на коленях её голову, слышать запах её волос, трогать её руки и плечи, целовать её глаза... Огромное, как небо, как вселенная, счастье!
- Иди сюда, - шёпотом позвала Зубейда.
Он приблизился к ней. Она обняла его. И он обнял её. Они прижались губами друг к другу. И небо взяло их к себе.
Ислам, шариат.
Они не запрещают покупать вторую жену, третью, четвертую...
Но они запрещают любить, если не заплачен калым.
Почему? Разве любовь разговаривает языком денег?
Нет, ничего не хочет знать любовь о деньгах. Её не купишь ни за какое золото. Любовь - сама золото. И только язык сердца признает она. А он знает всего два слова - "нет" и "да".
И когда сказано "да", всё исчезает вокруг, всё отлетает в небытие, одна лишь любовь звенит золотом неповторимых мгновений в почтительно замершем перед её силой и торжеством мире.
И, может быть, ещё луна светит моложе и ярче, чем раньше.
И земля громче поёт голосами неистовых обитателей своих трав.
И тополя ещё дальше бросают свои длинные, свои юные и стройные тени.
Летит любовь над осеребрённой её щедрым светом землёй. Звенят, поют, ликуют два любящих сердца друг около друга.
Ислам, шариат - где вы? Ну разве можете вы сейчас запретить или оборвать эту песню? Разлучить два любящих сердца? Заставить их замолчать? И под силу ли вам нарисовать картину этой стройной тополиной аллеи и ослепительного сияния лунной ночи?
Нет, не под силу.
Любовь человеческая нарисовала эту картину. Любовь - безотчётная, безоглядная, неизбывная, неубиваемая, неистребимая, вечная.
Ислам, шариат - вас ещё не было в мире, а любовь уже была. Вы есть, вы требуете плату за любовь...
Нет, не уплачен калым, а любовь звенит. Невидимым, неразменным, необратимым золотом любви звенит мгновение счастья двух любящих сердец.
Что можно сделать с этим?
Ничего.
Чем помешать этому?
Ничем.
Ночная птица, крича о чём-то, пролетела над ними.