Зверь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

—    Тихо! — закричал председатель.

—      Ах, вы не позволите, мсье Тераль! — неумолимо продолжал Виктор Дельо. — Тогда я официально обви­няю вас в убийстве Джона Белла в его каюте в трина­дцать часов сорок пять минут пятого мая сего года. Смерть последовала в результате того, что сонная арте­рия была перерезана ножом для бумаги, на котором не могли остаться отпечатки пальцев потому, что вы дей­ствовали в перчатках. Поэтому и не побоялись оставить орудие преступления на ночном столике рядом с зеле­ным шелковым шарфом, украденным у мадам Вотье. Исходя из этого я и позволил себе спросить вас, мсье Тераль: не вызвало ли у вас нервного потрясения не­ожиданное присутствие Вотье в каюте рядом с жерт­вой?

—     Я ничего не понимаю из того, что вы говорите, — ответил стюард.

—      Вы не понимаете, но все больше и больше блед­неете, мсье Тераль. Я вам расскажу, каким образом мне удалось установить, что убийца — именно вы. Посколь­ку судебное следствие мне не помогло, свое расследова­ние я вел сам. Я познакомился со всей семьей Вотье, с институтом в Санаке. Но я познакомился также и с не­которыми документами Трансатлантической генераль­ной компании. Выяснил имена всех пассажиров, нахо­дившихся на борту теплохода во время этого рейса. Просмотрел все телеграммы, отправленные с корабля. И среди вороха обычных поздравлений и биржевой ин­формации мое внимание привлекла телеграмма, подпи­санная «Анри», в которой говорилось: «Разделяю ваше горе». Телеграфистам на «Грассе» не пришло в голову соотнести «разделенное горе» с преступлением, совер­шенным на борту теплохода, но я взглянул на это ина­че. Я обратил внимание, что эта телеграмма, подписан­ная «Анри», была отправлена с борта теплохода в ад­рес некоей Филис Брук в Нью-Йорке спустя полчаса после совершения преступления. Я тотчас же поручил одному своему старому другу, который живет в этом го­роде почти четверть века, быстро и незаметно выяснить, кто эта таинственная незнакомка. Очень скоро получил необходимые сведения о достаточно характерной лично­сти этой женщины и ее недавних связях.

Среди ее знакомых числился некий Джон Белл, уби­тый на борту «Грасса» пятого мая этого года. Одновре­менно я узнал, что эта Филис Брук три года назад вы­шла замуж за французского гражданина, некоего Анри Тераля. Девичью фамилию эта Филис Брук использо­вала только... скажем, для нужд своей «профессии». Телеграмма же, отправленная с «Грасса», была под­писана «Анри». Этим таинственным Анри мог быть толь­ко муж Филис, и в момент преступления он находился на борту теплохода. Надо признать, что совпадение было по крайней мере любопытным. Не обнаружив Анри в списке пассажиров, любезно предоставленном мне ком­панией, я просмотрел список членов команды, вышед­ших в этот рейс. В нем я и обнаружил имя Анри рядом с фамилией Тераль — стюарда, обслуживавшего каюты класса «люкс», одну из которых занимал Джон Белл. Все стало ясно. В деле можно было ставить точку.

Гул восхищения пробежал по залу. Даниель с гор­достью посмотрела на своего старого друга. Он был то­же взволнован, тщетно пытаясь поправить на носу пен­сне. Откашлявшись, он продолжал:

— Мое заключение, господа судьи и господа при­сяжные, будет простым: подлинный убийца Джона Бел­ла— перед вами. Придет время, и он предстанет перед судом. Боюсь, что это будет трудная задача для его за­щитника... во всяком случае, слишком трудная для мо­их старых плеч. Лично я выполнил поручение шефа ад­вокатов мсье Мюнье, назначившего меня в этом деле защитником Жака Вотье, которого вы сейчас оправда­ете. Я ни от кого не жду благодарности — ни, в особен­ности, от странного своего клиента, которому, знаю, причинил много зла, рассказав о недостойном поведении его жены; ни от самой жены, которая может сердиться на меня за то, что я предал публичной огласке некото­рые факты ее интимной жизни; ни от семьи несчастного подсудимого, которая никогда не простит мне того, что к нему не будет применена триста вторая статья уго­ловного кодекса, чего с таким пылом требовал гене­ральный адвокат Бертье. Единственный человек, кото­рый должен в глубине своего сердца благодарить Бога за то, что он меня просветил,— это мсье Роделек, пре­красный и скромный Ивон Роделек, светлая личность которого возвысила уровень этого процесса. Я же со сво­ей стороны должен поблагодарить вас, господа судьи и господа присяжные, выслушавших мою долгую речь с тем терпением, которое делает честь французскому пра­восудию.

Глава 6 ПРИГОВОР

В своей квартире на улице Сен-Пэр Виктор Дельо снова наконец облачился в выцветший домашний ха­лат и тапочки. Он сидел с полузакрытыми глазами, за­прокинув голову на спинку старого кресла. Беседа с юной помощницей Даниель, казалось, почти не занима­ла его. Как обычно по вечерам, кабинет освещала толь­ко лампа под абажуром, стоящая на письменном столе.

—       Вы, наверно, очень устали, мэтр? День был тя­желый. Может быть, мне лучше уйти?

—       Нет, внучка, — ответил адвокат, не открывая глаз. — Побудьте еще немного — после судебной лихо­радки ваше присутствие успокаивает меня. К тому же сейчас мне было бы немного одиноко без вас.

—     Если бы вы знали, мэтр, как вы были великолеп­ны! Вы не просто спасли Жака, вы вернули ему челове­ческое достоинство. Вместо зверя все увидели в нем ра­нимое, глубоко чувствующее создание.

—      Ну что же, тем лучше! Вас, по крайней мере, моя речь не разочаровала. Я почувствовал, что другим она не слишком понравилась, начиная с моего клиента. Он, мне кажется, предпочел бы быть осужденным за пре­ступление, которого не совершал, чем узнать об измене жены.

—       Если бы вы видели, мэтр, с каким вниманием весь зал слушал вас почти три часа! Все ловили каждое ваше слово. Вы выступали не просто как защитник, вы воплощали собой правосудие во всех его ипостасях: вы были поочередно и полицейским, и следователем, и про­курором, и защитником, и обвинителем в одном лице.

—     Ну да. Или одним во всех лицах.

—    А что будет дальше, мэтр?

—       Дальше все просто, внучка. Настоящий убийца, взятый под стражу после моей речи прямо в зале суда, пойдет, конечно, на гильотину — и многоуважаемый Бертье будет удовлетворен. Ему лишь бы высшая мера, а кому — Жаку или Анри — неважно.

—    А жена убийцы?

—       Красавица Филис? За нее не беспокойтесь. Она сейчас где-нибудь в ночном клубе на Бродвее пьет, при­чем сама не знает — с горя или от радости. Оттого, что потеряла богатого любовника, или оттого, что освободи­лась от презираемого мужа.

—     А почему Жака не освободили сразу? Он ведь так настрадался. Неужели его оставят на ночь в тюрьме?

—     Дитя мое, Фемида — очень обидчивая старая да­ма. Ей не понравилось, что какой-то слепой водил ее за нос и выставил на посмешище. Но не волнуйтесь, дня через три Жак Вотье вернется к жене.

—      Вернется к жене? Надеюсь, он не станет с ней жить...

—     Придется, внучка. Что он без нее? К тому же он умный парень и уже, наверно, понял, что мимолетное увлечение Соланж — ничто в сравнении с той предан­ностью, с которой она относилась к нему с детства. Я не могу их себе представить одного без другого.

—     Это было бы чудовищно! — пылко возразила Да­ниель. — Холодная, эгоистичная женщина недостойна любви этого замечательного человека. Нет, это было бы действительно чудовищно!

Дельо посмотрел на нее с удивлением:

—    Что с вами, милочка?

Она покраснела в сильном смущении, попыталась улыбнуться.

—     Да нет, ничего... просто разволновалась от вашей речи. А вы, мэтр? Что вы теперь будете делать?

—      Я? Так же как и вы, дорогая Даниель, попытаюсь хорошо выспаться и надеюсь, что мне не будут сниться слепоглухонемые, американские сенаторы, члены брат­ства Святого Гавриила, судебно-медицинские эксперты и танцовщицы с Бродвея.

—    Спокойной ночи, мэтр.