БНД против Советской армии: Западногерманский военный шпионаж в ГДР: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

При этом улучшились, наконец, и возможности западногерманской военной разведки. Направляемые Бундесвером офицеры были специалистами-разведчиками (G-2), которые давно занимались изучением войск вероятного противника и отвечали за сбор сведений о них. Перед контрразведкой МГБ встала новая задача.

Буквально в преддверии Дня немецкого единства, в начале октября 1990 года деятельность западных военных миссий связи в ГДР и советских миссий связи в трех бывших западных оккупационных зонах была прекращена. Ведение разведки за остававшимися до августа 1994 года в Восточной Германии советскими (российскими) войсками взяла на себя в основном БНД, и в меньшей степени американские разведывательные службы. Вначале и Бундесвер осуществлял шпионаж за Западной группой войск. Но эту практику быстро прекратил запрет Федерального министра обороны Герхарда Штольтенберга после того, как группа из трех военных разведчиков в 1991 году, шпионя за советским объектом в районе Альтенграбова, где хранились ядерные боеприпасы, была обстреляна русским патрулем, и командир группы, майор Бундесвера, был ранен в руку.

III. Военный шпионаж Организации Гелена и Федеральной разведывательной службы в 1950–1970 годах

1. Службы

а) Люди из Пуллаха: Организация Гелена и БНД

Из трех секретных служб, созданных в Федеративной Республике Германии и существующих по сей день, Федеральная разведывательная служба (БНД) обладает исключительным правом на ведение внешней разведки. Ее предшественник, Организация Гелена, вынуждена была, однако, между 1950 и 1956 годами делиться этой привилегией с так называемой Службой Фридриха-Вильгельма Хайнца. Ведомства по охране конституции — Федеральное ведомство (БФФ) в Кёльне и земельные ведомства (ЛФФ) отвечали и отвечают (среди прочего) за контрразведку. В Бундесвере контрразведывательные функции возложены на Службу военной контрразведки (МАД), но права вести военную разведку у нее нет. Потому политическая, военная, научно-техническая и экономическая разведка в ФРГ были сконцентрированы в одних руках, что позволило избежать противоречий между различными ответственными за это институтами — подобно тому, как это происходило и до сих пор происходит в Соединенных Штатах. Служба G-2/A-2 Бундесвера — один из четырех классических отделов штабного звена — наряду с кадровым, оперативным и боевой подготовки и отделом тылового обеспечения и снабжения — отвечала за сбор, обработку и анализ военного положения противника, однако не вела активного шпионажа. Зато эта служба с успехом пользовалась данными радиоэлектронной разведки, собиравшихся специальными подразделениями Бундесвера, которые подслушивали и расшифровывали радиограммы войск стран Варшавского договора.

С самого начала Райнхард Гелен старался сделать из созданной под американским контролем «Орг» настоящую (западно) — германскую разведывательную службу. Уже так называемое «джентльменское соглашение», якобы заключенное 30 августа 1946 года Геленом с наивысшим офицером военной разведки американских войск на европейском ТВД бригадным генералом Эдвином Л. Сибертом — предшественником генерал-майора Уизерса А. Бёрреса — показывает чувство национального самосознания, свойственное Гелену. Пусть даже это обсуждение было недоразумением, и Гелен с Сибертом просто не поняли друг друга, все равно нет никакого сомнения, что бывший шеф «Иностранных армий Востока» хотел как можно быстрее избавиться от жесткого контроля со стороны американских властей. Если верить Гелену, тогда было решено, что немецкая служба будет работать не «для» американцев или «под» ними, а «вместе с» американцами. «Но если Организация когда-либо окажется в ситуации, при которой американский и немецкий интересы разойдутся, то Организации будет предоставлено право следовать линии, отвечающей немецким интересам». (Р. Гелен, «Служба») Однако очень трудно предположить, чтобы американский генерал (тем более, бригадный генерал — т. е. самого низшего ранга в генералитете) спустя лишь чуть больше года после окончания войны мог бы пойти на такие широкие уступки. В гораздо большей степени решающим было то обстоятельство, что Гелен сам выбрал такой путь и последовательно продвигался в запланированном направлении. Как только ему удалось провести свою организацию сквозь паутину опасностей внутриамериканских противоречий и обеспечить ей надежное будущее, он целенаправленно приступил к работе. В 1949 году он уже осторожно намекал на свои планы в разговорах с министерским директором в Федеральном министерстве внутренних дел Гансом Риттером фон Лексом, с Федеральным министром внутренних дел Густавом Хайнеманном, вице-канцлером Францем Блюхером и министерским советником в Ведомстве Федерального канцлера Гербертом Бланкенхорном. В июне 1950 года он высказал свои соображения в пользу создания западногерманской службы внешней разведки государственному секретарю в ведомстве Федерального канцлера Гансу Глобке, в сентябре того же года, наконец, и самому Федеральному канцлеру Конраду Аденауэру. Его позиция получила поддержку благодаря изменившемуся международному положению. В июне 1950 года началась война в Коре. Она ясно дала понять, что Холодная война действительно в любой момент может стать «горячей». И в разделенной Германии тоже две противостоящие общественные системы — коммунизм и демократия — стояли буквально друг напротив друга. Потому война в далекой Азии вдруг снова подчеркнула жизненную необходимость сбора информации о военном противнике и определила разведывательные приоритеты. Конъюнктура была на стороне военного шпионажа — прежде всего против войск на востоке Германии («ближняя разведка»), но также и в «стране за Одером», в Польше, ЧССР и прочих странах Восточного блока, включая Югославию и Албанию («глубокая разведка») и в самом Советском Союзе («дальняя разведка»). Интенсивные усилия по включению Организации Гелена в структуру Федерального правительства и обеспечению, таким образом, ее бюджетного финансирования увенчались успехом через пять лет, когда, наконец, 11 июля 1955 года кабинет министров принял решение взять на себя контроль над Организацией и подчинить ее Ведомству Федерального канцлера. Нет никаких официальных цифр или научно обоснованных независимых данных о том, как изменялось количество сотрудников БНД с 1956 года. По принятым в ГДР представлениям число сотрудников удвоилось — с 1245 человек в 1956 году до 2500 в 1963 году, затем снова удвоилось до пяти тысяч в 1968 году, а в 1977 году в БНД трудилось 6500 чиновников, служащих, рабочих и направленных из Бундесвера офицеров.

В организационном плане Гелен создал сложную систему филиалов, разместив представительства БНД по всей Германии. Центр в Пуллахе (Генеральная дирекция) управляла так называемыми Генеральными представительствами, ответственными за внешнюю разведку и контршпионаж: в Штокинге под Мюнхеном (GV–C, сфера ответственности: ГДР, Австрия, Чехословакия), в Гамбурге и Бремене (GV-B, сфера ответственности — ГДР, военно-морской флот), в Дармштадте (GV-H, сфера ответственности: ГДР, Польша, СССР), в Мюнхене (GV-G, сфера ответственности: ГДР, балканские государства) и в Карлсруэ (GV–L, сфера ответственности: ГДР, активный контршпионаж в Восточном блоке). Этим Генеральным представительствам подчинялись Окружные представительства, которые были во всех крупных городах Западной Германии (например, в Западном Берлине — BV-E). Подпредставительства, иначе называемые «точками проверки», наконец, представляли собой «фронтовые штабы» для активного шпионажа, вербовки обучения и управления агентами. Кроме того, вдоль всей внутригерманской границы и в Западном Берлине были так называемые отделения — филиалы на жаргоне БНД — места, куда легко могли добраться информаторы. Эти отделения действовали под прикрытием коммерческих предприятий, страховых обществ, налоговых консультаций, бюро переводов или бюро трудоустройства, а также как филиалы каких-либо государственных учреждений. Все вместе это представляло собой весьма разветвленный каркас, который официально должен был служить целям «герметизации» и поддержания принципа „need to know“(«знать только то, что требуется знать») и защите источников. Эта непроницаемая система раз за разом подвергалась критике со стороны самих сотрудников. Она усложняла четкое управление и была мало понятна самим служащим БНД. Она была дорогой из-за большого числа необходимых офисных помещений, из которых после «расшифровки» раз за разом приходилось съезжать. Очень сложной была почтовая связь, так как курьеры не могли знать эти бюро, а желаемую конспирацию все равно не удавалось поддерживать на нужном уровне достаточно долгое время. «Крот» КГБ в БНД Хайнц Фельфе предполагал, что сложность структуры служила не столько безопасности Службы, сколько скрывала отсутствие ясного разделения, четкой структуры и разграничения полномочий, поскольку Райнхард Гелен опасался из-за точного распределения задач утратить часть своего влияния, знаний и полномочий. Именно поэтому система филиалов, просуществовавшая до ухода генерала Гелена в отставку с поста президента БНД в 1968 году, на практике служила в большей степени единоличному правлению шефа разведки.

Как и ее противник в Восточной Германии, «Штази», Федеральная разведывательная служба неоднократно меняла свою структуру в зависимости от ситуации. Несмотря на многие детали, известные в подробностях, очень сложно четко реконструировать изменения организационной структуры БНД с ранних времен Организации Гелена до конца Холодной войны. За агентурный шпионаж отвечали два отдела — Первый отдел, собственно занимавшийся агентурной разведкой, и Третий отдел, отвечавший за анализ и оценку полученной информации. Отношения между ними порой были довольно напряженными. В 50-е годы, в разгар Холодной войны, оба отдела занимались в первую очередь военным шпионажем и анализом добытых результатов. Юлиус Мадер в книге «Серая рука» еще в 1960 году опубликовал своего рода план основных задач генерала Гелена, обязательный для выполнения всеми шпионами Службы в Восточном блоке. Из 15 разведывательных целей, названных в документе, только две задачи совсем не касались военных или военно-экономических вопросов. Все остальные требования включали: наблюдение за маршами войск и передвижениями военных грузов, за складами горючего, за ремонтными мастерскими железной дороги, железнодорожными путями, шоссейными дорогами, мостами, аэродромами, телеграфными стациями, электростанциями, гидрогенизационными заводами, предприятиями химической промышленности, военными заводами, полигонами, командными пунктами, казармами, за собственно воинскими частями противника и за настроениями в войсках. В общем, «производящий сильное впечатление документ ранней стадии Холодной войны, в котором содержится все, что определяло задачи западного шпионажа все следующее десятилетие».

В ранние годы своего существования западногерманская служба внешней разведки заработала себе хорошую славу. Самой сильной стороной деятельности «Орг» был военный шпионаж. До возведения Берлинской стены ни одна западная разведка не обладала лучшими предпосылками для шпионажа в ГДР, нежели БНД. И в эту задачу входило также наблюдение за дислоцированными там советскими войсками.

б) Контрразведка Министерства государственной безопасности ГДР

С момента основания Министерства государственной безопасности ГДР его центральной задачей была контрразведка. Помимо служб США, Великобритании и Франции, а также Организации Гелена, оно боролось и с другими западногерманскими учреждениями и структурами, например с деятельностью Федерального министерства по общегерманским вопросам, восточными бюро западногерманских политических партий и с группировками вроде Боевой группы против бесчеловечности или Следственного комитета свободных юристов. Уже в 1953 году после слияния отвечавших за контрразведку в МГБ и в окружных управлениях Четвертых отделов и занимавшихся шпионскими действиями в Федеративной Республике Вторых отделов возник Второй главный отдел, взявший на себя борьбу с иностранными секретными службами. До 1960 года им руководил Йозеф Кифель, старый коммунист, эмигрировавший в СССР в 1931году и с 1939 по 1945 годы служивший в Красной Армии. Во времена Кифеля на счету контрразведки МГБ только между 1953 и 1956 годами было несколько крупных успехов в противостоянии Организации Гелена и американским разведслужбам.

Четыре первоначальных отдела Второго главного отдела занимались разведками трех западных союзных держав и разведкой ФРГ. В 1955 году был создан еще один отдел, боровшийся со шпионажем спецслужб других несоциалистических стран. Два отдела отвечали за связь с социалистическими странами, один из них следил за студентами из ГДР, обучавшимися в Советском Союзе. С 1955 года к задачам Второго главного отдела относилось и наблюдение за западными военными миссиями связи, а с 1956 года — радиоперехват и наблюдение за эмигрантскими организациями. Важное изменение структуры Второго главного отдела МГБ произошло в 1958 году. Четвертый отдел, обрабатывавший доселе как «немецкая линия» западногерманские спецслужбы, был разделен на два отдела. Один из них занимался только БНД, другой — только ведомствами по охране конституции. Так появился четвертый отдел Второго главного отдела, HA II/4, специализировавшийся на борьбе с БНД.

Но не только Второй главный отдел боролся с западным шпионажем. В своих сферах ответственности — к примеру, в контрразведывательном обеспечении государственного аппарата. Народного хозяйства, транспорта, в полиции и в армии — это было задачей всех служебных подразделений «Штази». И как раз в пятидесятые годы Девятый главный отдел и соответствующие линии в окружных управлениях, так называемые следственные органы, получили важную задачу. «Девятая линия» стала заниматься в это время (конспиративными) расследованиями в целях уголовного преследования, причем ее сфера ответственности не была точно определена ни внутри самого МГБ, ни в отношении ответственной за расследование уголовных преступлений Немецкой народной полиции. В своей расследовательной деятельности она должна была как можно быстрее предоставлять доказательства во время обысков, арестов и допросов, которые можно было бы использовать в оперативных целях. Из-за большой пропагандистской ценности особенное значение приобретали дела, связанные со шпионажем. Девятый главный отдел в МГБ в 1954 году состоял из трех отделов и до 1989 года расширился до 12 отделов и нескольких отдельных рабочих групп. За все время своего существования первый отдел Девятого главного отдела — HA IX/1 — неизменно отвечал за расследования дел, связанных с шпионажем, среди которых в семидесятых и восьмидесятых годах преобладали случаи подозрения в военном шпионаже. Кроме того, первый отдел вел и следствия по делам западногерманских нарушителей границы, а также так называемых «возвращенцев», то есть сбежавших на Запад восточных немцев, решивших снова вернуться в ГДР.

Возведение Берлинской стены укрепило изменение стратегии в центральных служебных подразделениях МГБ, занимавшихся контрразведкой. Арест шпионов и особенно рассчитанные на пропагандистский эффект их суровые наказания, вплоть до смертной казни, столь распространенные десятилетием раньше, уже перестали быть основной целью их деятельности. Все важнее становилось скрытное наблюдение за разоблаченными, но не арестованными западными агентами с целью выявления их связей. Таким путем МГБ могло выяснить разведывательные намерения БНД и, по меньшей мере, не напрямую контролировать действия офицеров-агентуристов БНД. Сначала Берлинская стена нанесла ущерб оперативной работе МГБ на Западе, в том числе контршпионажу против филиалов Службы в Западном Берлине. Переход границы в теперь действительно разделенном городе внезапно оказался организационной проблемой не только для обычных немцев, но и для сотрудников МГБ.

Девятая линия по-прежнему отвечала за завершающую стадию расследования, но оперативная контрразведывательная деятельность Второй линии приобретала все больший самостоятельный вес. Изменения собственной структуры, которые тут не будут рассматриваться в подробностях, после 1961 года определили дальнейшее развитие Второго главного отдела. После небольших реорганизаций в 1962 году он состоял из шести отделов, трех самостоятельных рефератов и нескольких небольших рабочих групп. Борьба с БНД вследствие улучшившихся условий после строительства Стены была еще больше усилена после временного создания особой оперативной группы. Важным обстоятельством для будущей работы оказалось также разделение «внутренней» и «внешней» контрразведки, более четко проведенное в ходе реструктуризации 1964 года. С другой стороны осуществленное за три года до возведения Стены разделение отдела на сектор, борющийся с БНД и сектор, борющийся с ведомствами по охране конституции, было признано неэффективным и отменено. Теперь HA II/4 отвечал за «внутреннюю контрразведку» против обеих западногерманских служб в ГДР, тогда как «активная контрразведка» отдела HA II/2 использовала для контрразведывательной деятельности собственных «кротов» в Федеративной Республике. В конце шестидесятых годов борьба с военным шпионажем стала особо важным моментом в работе Главного отдела. В отличие от часто изменявшейся структуры, руководство контрразведки менялось редко, с тех пор как был образован Второй главный отдел. Йозефа Кифеля сменил бывший солдат Вермахта Вернер Грюнерт, которого в свою очередь в 1976 году сменил Гюнтер Кратч. Кратч возглавлял контрразведку вплоть до 1989 года и дослужился до генерал-лейтенанта.

Вначале Пуллах по праву больше опасался советской контрразведки, нежели МГБ. Контрразведка «Смерш» и советского МГБ была в ранней фазе Холодной войны очень эффективна в борьбе с военным и прочим шпионажем Организации Гелена. При всех успехах в защите источников это приводило к большим потерям среди агентов, карьера которых заканчивалась перед советскими военными трибуналами. Если немец арестовывался по подозрению в «военном шпионаже» или в «антисоветской деятельности», то службы МГБ ГДР и прокуратуры СОЗ/ГДР должны были передавать дело советскому МГБ. Судебные процессы и приговоры выносились по привычному для Советского Союза тех лет сценарию. Апогея советские контрразведывательные операции достигли в начале 50-х годов. С 1950 по 1953 годы (только по известным данным) в Советском Союзе были казнены 927 немцев, похороненных затем на Донском кладбище в Москве. В 1950–1955 годах было вынесено всего 1112 смертных приговоров, причем подавляющее большинство было осуждено именно за шпионаж (1061 приговор). Но максимальное количество советских смертных приговоров немцам было вынесено в 1951 и 1952 годах. Немало из этих обвинений были необоснованны, но значительное количество имело под собой реальную основу. Сталинское правосудие было в этих случаях жестоким и беспощадным. Западные спецслужбы, вербовавшие агентов для сбора сведений о боевом порядке и боевом расписании советских войск, в те годы слишком мало уделяли внимания защите своих агентов. Мотивы, по которым восточные немцы соглашались шпионить в пользу Организации Гелена и западных разведок, были весьма разнообразны и часто диаметрально противоположны. На шпионаж против Москвы толкали с одинаковой силой и пережитки национал-социалистического сознания с его антибольшевистской направленностью, и демократические убеждения с презрением к жестокой сталинской системе. Но жадность и желание подзаработать, поиск родственников или желание переселиться на Запад тоже были распространенными мотивами людей, взявшихся за шпионаж против ГСОВГ.

Силу МГБ аппарат Гелена ощутил впервые на собственной шкуре в конце осени 1953 года, когда в ходе операции «Фейерверк» были арестованы многочисленные его агенты. С того времени, по словам Майера, «стало явным фронтовое противостояние между ГДР и ФРГ. И не окутанный мистической тайной советский КГБ, но Министерство госбезопасности в Восточном Берлине стало главным противником нашей разведки. Но в головы руководящих немецких политиков того времени просто не укладывалось, что за шепелявым Ульбрихтом стоит государство с чувством собственного достоинства».

Следует упомянуть, что в своих мемуарах Райнхард Гелен практически проигнорировал первого министра госбезопасности ГДР Вильгельма Цайссера, но много места посвятил его преемнику Эрнсту Вольвеберу, под управлением которого МГБ достигло своих первых значительных успехов, ставших известных широкой публике. Но среди этих удач были не только яркие и разрекламированные приключения, вроде побега сотрудников БНД Вольфганга Хёэра и Ганса-Йоахима Гайера из Западного в Восточный Берлин, которые затем выдали МГБ множество своих агентов. Внешне незаметные и мелкие на первый взгляд операции против обычных шпионов, занимавшихся сбором сведений о войсках, давали восточногерманской разведке немалые преимущества.

Восточногерманский контрразведчик Вагнер подчеркивал, что «самым слабым звеном в цепи между агентами в ГДР и разведцентром в Пуллахе была связь. БНД постоянно старалась улучшить систему связи, сделать ее более скрытной, но Второму главному отделу все равно быстро удавалось распознать все изменения и варианты, чтобы принять соответствующие контрмеры».

Контрразведка МГБ исходила из того, что шпионы в пятидесятых годах в основном лично многократно встречались со своими «кураторами» в Западном Берлине, чтобы избегать почтовой или радиосвязи.

«Военные шпионы из отдаленных округов (Росток, Эрфурт, Дрезден), как правило, пользовались «ранними поездами», чтобы отправиться на встречу в Западный Берлин. В этих же поездах ездили и сотрудники наружного наблюдения МГБ, которые вели слежку за опознанными по ряду критериев лицами или за теми, на кого им указывали работники транспортной полиции, от их станции отправления до Западного Берлина».

Возросшие успехи контрразведки МГБ и тем не менее все не уменьшавшаяся активность западных шпионских операций против ГСОВГ заставили и советскую военную контрразведку укреплять сотрудничество с восточногерманской секретной службой. Ведь «военные чекисты» Москвы были слишком перегружены контрразведывательным обеспечением своих столь многочисленных гарнизонов и военных баз на территории ГДР.

в) Сотрудничество МГБ ГДР и советской военной контрразведки

С созданием в феврале 1954 Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР, Третье управление «по контрразведывательной работе в Советской армии и Военно-морском флоте», побыв короткое время в Министерстве внутренних дел, окончательно вошло в состав КГБ. Теперь оно называлось Третьим главным управлением и ему подчинялись управления военной контрразведки в военных округах, флотах и группах войск, в армиях и флотилиях, а также особые отделы КГБ в дивизиях и бригадах. В полках и вплоть до рот за контрразведку отвечали особые оперуполномоченные. Для слежки за военнослужащими военная контрразведка создала в вооруженных силах густую сеть информаторов, которые помимо возможных шпионских связей, обязаны были сообщать и о политической благонадежности и нарушениях «социалистической морали» солдат и офицеров. Так как руководство советской секретной службы было явно недовольно предыдущими достижениями военной контрразведки, а виновные в сталинских репрессиях и массовых чистках кадры хотя бы частично требовалось заменить, то из Главного политического управления (ГПУ) вооруженных сил в военную контрразведку КГБ было направлено более полутора тысяч офицеров. Одновременно руководство КГБ уволило тех офицеров, которые были слишком «замазаны» в проведении репрессий.

Контрразведка ГСВГ в 1954 году была переименована в Управление особых отделов (УОО). Оно превратилось в самое большое по численности персонала организационное подразделение во всей советской военной контрразведке. Из бывшего третьего отдела осенью того же года был сделан отдел активного контршпионажа, организовывавший работу против разведок и вооруженных сил НАТО непосредственно в западных странах. Были реструктурированы и другие отделы. Второму отделу были переданы задачи тылового обеспечения, первый отдел занимался штабной и административной работой. Заново был создан отдел информации и анализа. Преследование подозреваемых, как и прежде, оставалось задачей следственного отдела.

Деятельность Управления особых отделов в основном концентрировалась на следующих задачах:

1. Предотвращение проникновения агентурных сетей противника в войска и на объекты Советской армии, Военно-морского флота, войска КГБ и Министерства охраны общественного порядка.

2. Идентификация и разоблачение агентов, внедрившихся в вооруженные силы.

3. Поиск империалистических агентов в вооруженных силах и в непосредственном их окружении (со сведениями об обнаруженных случаях, фактах, выяснение данных о родственниках).