БНД против Советской армии: Западногерманский военный шпионаж в ГДР: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

II. Ранний период разведывательной деятельности против советских войск в Советской оккупационной зоне

1. Военный шпионаж против Советского Союза и западное «разведывательное сообщество»

Непосредственно после окончания Второй мировой войны в Европе все недоверие и подозрительность западных союзников были обращены исключительно против Германии. Скорый распад антигитлеровской коалиции и последующий раскол международной системы на два больших противостоящих друг другу блока могли предсказать весной и осенью 1945 года лишь очень немногие западные политики, дипломаты и военные. С капитуляцией германского Вермахта военная опасность на континенте казалась полностью исчезнувшей. Одновременно с этим исчезла и необходимость продолжать сбор разведывательных сведений о гитлеровском Рейхе. Именно из-за этого новый американский президент Гарри С. Трумэн распустил Управление стратегических служб (УСС, Office of Strategic Services, OSS), главную американскую разведывательную службу военного времени, в сентябре 1945 года. В глазах американцев, особенно сторонников либеральной администрации недавно умершего президента Франклина Д. Рузвельта, Советский Союз продолжал оставаться пусть сложным союзником, но, тем не менее, именно союзником. Потому с американской стороны лишь очень немногие думали о контрразведывательных действиях против Советов и еще меньше — об активной разведке против русских. Под впечатлением успешного союза военных лет многие полагали тогда, что «единственная угроза нашим национальным интересам со стороны иностранных разведок полностью устранена после поражения Германии и Японии» — так пишет в своих мемуарах американец Джеймс Критчфилд, который в 1948 году стал советником ЦРУ и контролером Гелена в Пуллахе.

Тем не менее, американские и британские разведки в рамках так называемого проекта «Венона» уже с начала 40-х годов прилагали усилия по вскрытию советских секретных кодов и шифров, чтобы разоблачить разведывательные действия СССР против Запада. С 1943 года Федеральное бюро расследований (ФБР) приступило к активной слежке за советскими агентами в США. Уже в конце осени 1945 года, когда были разоблачены многие высокопоставленные сотрудники НКВД и военной разведки, работавшие в США и Канаде, западным секретным службам стал ясен масштаб советского шпионажа в Западном полушарии. Только между июнем 1941 года и ноябрем 1944 года Москва заслала в западные страны более пятисот разведчиков-нелегалов, задачей которых было «курирование» 1200 агентов. Им удалось заполучить и переправить в Советский Союз свыше 41700 секретных документов. Из этих донесений три тысячи были признаны настолько важными, что руководство НКГБ докладывало их содержание непосредственно ЦК ВКП(б) или Государственному комитету обороны. Военная разведка ГРУ во время войны располагало примерно тысячей сотрудников, половина из которых была «нелегалами». После 1945 года основной целью советских разведывательных служб были Соединенные Штаты Америки. Здесь около ста офицеров советской разведки и 590 источников из числа американцев усиленно собирали сведения о будущих стратегических планах и военно-технических достижениях США, а также об американской внутренней и внешней политике. Особое значение для советского руководства имели документы из высших штабов американских вооруженных сил. Именно так летом 1950 года Сталин получил копию долговременного стратегического плана Объединенного комитета начальников штабов под кодовым названием «Дропшот». На стол советского диктатора попадали и другие результаты исследований американских военных, на основе которых Сталин старался еще больше ускорить свою программу перевооружения. Из тех же документов Сталин узнал и о военной слабости тогдашних США, демобилизовавших с окончанием войны большую часть своих вооруженных сил. Потому в глазах советского руководства было маловероятно, что США смогут использовать военную силу для решения возможных внешнеполитических проблем. Возможно, именно эта оценка послужила поводом для Кремля начать Берлинскую блокаду в 1948 году и поддержать Северную Корею в ее нападении на Южную Корею летом 1950 года.

Когда лишь через несколько недель после окончания войны генерал Вермахта Райнхард Гелен предложил американцам использовать знания и документы, собранные его бывшим отделом «Иностранные армии Востока», то натолкнулся на неприятие среди сотрудников УСС, предчувствовавших, впрочем, скорый роспуск своей организации. Кроме того, американская разведка не хотела компрометировать себя сотрудничеством со шпионским аппаратом недавнего противника, тем более, использовать его для шпионажа против союзной нации. Но в отличие от УСС армия США не захотела отказаться от услуг разведчиков-экспертов бывшего врага. Однако еще в 1947 году чиновник, отосланный в Германию Центральной разведывательной группой (ЦРГ) — предшественницей ЦРУ, полагал, что Организация Гелена — деятельность которой проходила в армии США под кодовым обозначением «Operation Rusty» — является потенциальной группой сопротивления, которая хотя и ведет партизанскую борьбу на оккупированных Советами территориях, но сможет обратить свое оружие и против западных союзников, потому что, мол, контроль над нею со стороны американцев недостаточен. Недоверие к команде Гелена сохранялось даже тогда, когда в 1949 году контроль над нею перешел (после долгих проволочек) в руки ЦРУ. С конца 1952 по 1955 годы американская военная контрразведка сухопутных войск — Контрразведывательный корпус (CIC) действовал в Пуллахе против Организации Гелена, не уведомляя об этом ЦРУ. Эта деятельность носила кодовое наименование „Operation Campus“. Сотрудники Контрразведывательного корпуса по праву опасались, что слишком шумно действующая Организация Гелена может стать легкой целью для проникновения в нее советских агентов. Несмотря на подозрения по поводу махинаций настоящих и предполагаемых бывших нацистов в Западной Германии и связанных с этим действий, с 1947 года задача Контрразведывательного корпуса изменилась. На смену охоте за немецкими военными преступниками на первое место поднялась защита от советского шпионажа.

4 марта 1949 года ФБР арестовало Джудит Коплон — первого советского агента, раскрытого благодаря расшифрованному в рамках операции «Венона» материалу. До начала 50-х годов было раскрыто 205 советских источников и их «кураторов» в Соединенных Штатах. Если советских офицеров просто высылали из страны, то американцам угрожало тюремное заключение. Часть разоблаченных агентов была осуждена, некоторых перевербовали и сделали двойными агентами. Эти потери еще долго сказывались на шпионской активности Советов в Америке. Лишь в середине 50-х годов разоблаченных агентов постепенно сменили новые. Успехи американской контрразведки, а также создание в 1949 году блока НАТО во многом привели к тому, что Западная Европа и, прежде всего Западная Германия во все большей степени попали в прицел советских разведывательных служб. В ноябре 1952 года эту смену курса подчеркнул лично Иосиф Виссарионович Сталин, заявивший в кругу руководителей советских спецслужб: «Главный наш враг — Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку. Нелегальные резидентуры надо создавать, прежде всего, в приграничных государствах. Первая база, где нужно иметь своих людей, — Западная Германия».

По словам Джеймса Критчфилда, война в Корее ускорила «приемлемость» Организации Гелена в глазах ЦРУ, так же как ранее поступавшая от нее информация помогла Америке во время Берлинского воздушного моста. Чем больше разгоралась Корейская война, тем яснее Вашингтон осознавал необходимость получения с помощью Организации Гелена сведений о венном потенциале противника по другую сторону Железного занавеса. Разведывательные операции против нового врага — СССР и его сателлитов в Восточной Европе — привели постепенно к появлению нового поля деятельности, где при постепенной интеграции немецкой стороны сотрудничали между собой западные спецслужбы, хотя и не произошло такого их сплетения, которое было с их вооруженными силами в рамках военной структуры НАТО. В 1950 году руководители штабов видов вооруженных сил Соединенного Королевства пришли к выводу, что сейчас больше не может быть ни английской, ни какой-либо другой изолированной западноевропейской стратегии в независимой форме. Возможно лишь полное сотрудничество с США «в политике и в методах», что касалось и разведывательных аспектов. Но не только британская разведка СИС, ЦРУ и БНД сотрудничали при ведении разведки против ГДР и пусть в частичной степени, но делились с партнерами полученной информацией. Картотека наблюдений за местами дислокации советских войск в ГДР показывает, что происходил очень активный обмен разведданными и с французами, и с военной разведкой вооруженных сил США в Европе, а, кроме того, к примеру — и с датской разведкой.

Радикальное изменение целей французской разведки в Германии произошло в течение всего нескольких лет. В 1945 году основной целью французов была экономическая и научно-техническая «эксплуатация» Германии, буквально — «выгребание трофеев» и тщательный контроль над немецким разоружением. Но уже к концу того же года к этой задаче добавилась разведка за демаркационной линией. За последующие годы эта задача стала пользоваться приоритетом, хотя первоначальная миссия и не была забыта. Для этого французы в Берлине, Нюрнберге, Мюнхене, Баден-Бадене, Кобленце и Гамбурге — то есть за пределами своей зоны оккупации на юго-западе Германии и в бывшей столице Рейха — создали свои разведывательные отделы. Их основной задачей был сбор информации о военном потенциале советских вооруженных сил и их союзников в новых странах «народной демократии».

Помимо специальной добычи информации, где разведывательные сведения рассматривались в качестве коммерческого товара, этому сотрудничеству была свойственна еще одна функция — укрепление взаимного доверия западных разведок, распределение финансовых расходов и расширение оперативных возможностей благодаря продвинутым вперед передовым пунктам наблюдения. Взаимная польза от этой кооперации привела к тому, что такое сотрудничество продолжалось все последующие десятилетия. По сведениям Министерства госбезопасности с конца 1960-х годов НАТО, таким образом, достигло создания фундамента для разведывательной кооперации:

Практика широкого взаимного обмена информацией между странами НАТО в Холодной войне, очевидно, оказалась удачной, позволив «закрыть» «белые пятна» на информационном ландшафте отдельных разведок. Получение и анализ информации осуществлялись отдельно в каждой службе, которые после этого сводили вместе результаты своей работы, и в оперативном центре НАТО получался актуальный отчет о ситуации с вооруженными силами стран восточного блока.

Значение разведывательного раннего предупреждения о возможном нападении Варшавского пакта оставалось главной задачей и в восьмидесятых годах — наряду с очевидным ухудшением политического климата и рядом предупреждений об экономическом кризисе — с точки зрения восточногерманской госбезопасности. Лишь за несколько дней до падения Берлинской стены в аналитическом отчете МГБ снова было подчеркнуто значение разведки боевого порядка и боевого расписания (order-of-battle intelligence, Orbat), то есть получения сведений о вооруженных силах, их дислокации, структуре и передвижениях, для предсказания возможного первого удара Варшавского договора.

О конкретных формах сотрудничества в рамках западного «разведывательного сообщества» известно очень мало, за исключением «специальных взаимоотношений» между англичанами и американцами. С немцами англичане вначале вообще не хотели сотрудничать. Также как и контрразведка американской армии, они долго держали Гелена и его организацию («Орг») на расстоянии. В начале существования «Орг» американская армия и ЦРГ (позднее ЦРУ) вообще не информировали британцев о существовании такой немецкой спецслужбы. Как вспоминал Гелен, «наш аппарат должен был действовать даже по эту сторону демаркационной линии конспиративно», потому что нередко наши люди, если они вели себя неосторожно, подвергались аресту сотрудниками Контрразведывательного корпуса США или англичанами. Сотрудничество Организации Гелена с ЦРУ до передачи полного контроля на ней в руки ЦРУ летом 1949 года и даже после этого было омрачено взаимным недоверием и не всегда оказывалось простым. При некоторых операциях, например, при шпионаже за закрытым сектором в Карлсхорсте в Восточном Берлине нередко возникали проблемы с координацией и разделением обязанностей. Однако открытые на сегодняшний день документы не позволяют с уверенностью оценить уровень последующей кооперации между Лэнгли и Пуллахом. Потеряла ли новосозданная БНД свое значение в глазах американцев, потому что ее результаты не могли сравниться с результатами, достигнутыми прежней Организацией Гелена, ибо она столкнулась с намного усилившейся восточногерманской контрразведкой? Был ли баланс американской точки зрения отрицательным для американцев, если ни армия США, ни ЦРУ никогда в полной мере не контролировали деятельность немецкого аппарата, а Райнхард Гелен отнюдь не всегда играл с союзниками открытыми картами, хотя Вашингтон закрыл глаза на проникновение в «Орг» бывших нацистов (и среди них — советских агентов)? Или немцы по ту сторону Эльбы были для получения разведданных для Запада тем самым «утраченным звеном между «Ультра» и U-2», а годы между 1945 и 1961 оказались с точки зрения разведки действительно «годами немцев»?

Судя по известным сегодня данным для американской разведки против Восточного блока БНД начала терять свое значение в стратегическом смысле со времени появления систематической разведки со спутников. Но на оперативном уровне слежение за обычными советскими военными объектами и войсками в Восточной Европе, осуществлявшееся Пуллахом, продолжало играть большую роль. По словам аналитиков из ЦРУ в 1995году во время Холодной войны самой сильной стороной БНД в сравнении с американскими разведслужбами была агентурная разведка — HUMINT, поскольку немцы, шпионя против немцев, пользовались таким явным преимуществом перед американцами, как наличие общего языка и культуры. Это преимущество в плане языка также играло большую роль при прослушивании радиопереговоров по восточную сторону Железного занавеса.

2. Новая цель — шпионаж англичан и американцев против Советов

С самого начала разведывательная деятельность американской, британской и французской разведок, равно как и Организации Гелена и позднее БНД в Восточной Германии была направлена против военного потенциала дислоцированных там советских вооруженных сил. ФРГ и Западный Берлин стали самыми крупными оперативными базами ЦРУ за пределами США и играли основную роль в качестве трамплина для ведения шпионажа против стран Восточной Европы. Разведка боевого порядка и боевого расписания была приоритетной задачей для американских спецслужб. По данным, которыми располагали американцы, в 1946 году пять шестых всех боеготовых соединений их бывшего союзника размещались в Центральной Европе, а не в самом СССР. Несмотря на официальную демобилизацию численность советских войск в Восточной Германии и Польше не уменьшилась, а в Польше даже увеличилась. «Их численность намного превышала размер, достаточный для обычной оккупации». В обзоре за январь 1947 года ЦРГ так перечисляла цели своей деятельности в Германии: на первом месте стоял сбор сведений о боевом порядке, перегнав добычу политической информации. Сама разведка боевого порядка в качестве первоочередных задач ставила перед собой сбор сведений «о русской армии в оккупированной Германии, о русской и польской армиях в Польше, а также о польских и русских войсках в оккупированной поляками части Германии», список завершали сведения о «русской армии в прибалтийских государствах и в метрополии». Кроме того, на повестке дня стояли другие вопросы: состояние инфраструктуры в Восточной Германии, особенно состояние железных дорог, снабжение населения пищевыми продуктами, земельная реформа, партии в Восточной Германии и не в последнюю очередь все, что хоть как-то было связано с созданием советской атомной бомбы. УСС создало оперативную базу в Берлине уже в июле 1945 года, причем руководили ею по очереди два последующих директора ЦРУ — Аллен Даллес и Ричард Хелмс. В начале октября управление берлинской базой взяло на себя «Подразделение стратегических служб» (Strategic Services Unit, SSU), недолговечный «обломок» распущенного УСС, который просуществовал лишь до создания ЦРГ весной 1946 года.

Очевидно, американская сторона рано уяснила необходимость незамедлительного сбора сведений о военном потенциале Москвы, оказавшемся самым большим в мире после окончания войны. Сбор сведений вначале должен был осуществляться из Вены, в те годы, как и Берлин, тоже города, управлявшегося четырьмя оккупационными комендатурами стран-победительниц, затем во Франкфурте, где находилась штаб-квартира американских войск в Германии, или в Берлине. Главнокомандующий американскими войсками в Австрии генерал Марк Кларк смотрел на русских куда более трезвым взглядом, нежели генералы Дуайт Эйзенхауэр и Люсиус Клэй, которые не хотели слишком рано списывать со счета Москву как союзника. Потому Кларк, не обращая внимания на решения Ялтинской конференции, предусматривавшие насильственную репатриацию советских граждан из оккупированных западными союзниками областей назад в СССР, и соглашение Макнарни-Соколовского, по которому американцы и русские обязаны были возвращать друг другу перебежчиков, уже в середине 1945 года отдал приказ принимать советских перебежчиков и использовать их в случае необходимости, в интересах Соединенных Штатов, а при возможности переселять их из Европы туда, где их не достала бы «рука Москвы».

Массовое использование западных агентов против СССР и его сателлитов началось с конца 1946 года. В начале февраля 1947 года Министерство государственной безопасности СССР было вынуждено усилить меры по противостоянию американским и английским секретным службам как в самом Советском Союзе, так и за его пределами. В соответствии с этой задачей МГБ уже в 1947 году арестовало 1100 агентов американской разведки, в 1948 году их число превысило уже две тысячи. Британские спецслужбы тоже все в большей степени попадали под прицел советских органов безопасности. В 1947 году чекисты арестовали 703 предполагаемых английских шпиона, в 1948 уже 939, а в 1949–1607. Например, управление контрразведки Ленинградского военного округа в октябре 1946 года арестовало американского агента «Венсберга». Он в 1944 году попал в плен к немцам и согласился участвовать в «Операции Цеппелин» — разведывательно-диверсионных действиях в русском тылу. После немецкой капитуляции он оказался в американской оккупационной зоне, где его завербовали сотрудники американских спецслужб. В качестве агента-наблюдателя его отправили в Мурманск, где, однако, он был разоблачен еще до того, как установил контакт со своим связником. Подобная участь постигла и английского агента «Малика». Этот эстонец в 1943 году сбежал в Швецию, где был завербован англичанами. Осенью 1944 года его высадили на эстонской территории, и под видом ефрейтора 118-й стрелковой дивизии РККА он до своего ареста 5 октября 1946 года снабжал своих хозяев «шпионской информацией о войсках и военных объектах».

Зато в Германии американские спецслужбы оказались не готовы к началу Холодной войны. Сначала на первом месте у американцев стояла контрразведка, сбор же информации о противнике отошел на второй план. Лишь в 1947 году (!) в Берлин прибыл единственный разведчик, знавший русский язык. Начав буквально с нуля, американцы, тем не менее, в ведении разведки боевого порядка и боевого расписания достигли некоторого успеха за последующие пять лет. В 1951 году Фрэнк Уизнер, заместитель директора ЦРУ, отвечавший за ведение разведывательных операций, утверждал, что Берлинская оперативная база (БОБ) обычно узнавала о передвижениях советских войск в течение трех дней. В середине пятидесятых годов Лэнгли располагала якобы 1500 источниками в Восточной Германии и помимо Орг, сотрудничала еще с группами сопротивления, вроде Боевой группы против бесчеловечности (основана в 1948 году, распущена в 1959 году, один из основных лидеров — Райнер Хильдебрандт). Естественно, одной из главных задач Боевой группы была разведка за размещенными в ГДР советскими войсками.

Хотя у американцев были и несколько собственных агентов в Восточном Берлине — среди них политики ХДС Эрнст Леммер и возможно также Якоб Кайзер — на сегодняшний день существуют лишь противоречивые данные о том, в какой степени им действительно удавалось собрать важные сведения о политическом ландшафте ГДР. Весьма нереалистично выглядели планы 1950 года, отражавшие дух тогдашней американской доктрины Roll-back («массированное возмездие»), и предусматривавшие массовые тайные операции в ГДР, включая саботаж, похищения людей, убийства и прочие теракты. Насколько маловероятным было бы претворение в жизнь таких радикальных идей показывает тот факт, что, столкнувшись с народным восстанием 17 июня 1953 года, совершенно ошеломленное ЦРУ не смогло предпринять ровным счетом ничего, разве что выразить свои «симпатии и восхищение». По данным восточногерманского МГБ вплоть до второй половины 80-х годов основные усилия американской разведки в Восточной Германии были направлены против советских объектов и действий, а также против совместных мероприятий Восточного блока — военного сотрудничества в рамках Варшавского договора и экономической кооперации в рамках Совета экономической взаимопомощи, но не против ГДР самой по себе.

Хотя в британской СИС (SIS, Secret Intelligence Service, Секретная разведывательная служба, она же МИ 6) и среди руководителей видов вооруженных сил Великобритании уже во второй половине 1944 года начали рассматривать Советский Союз в качестве будущего антагониста в международной системе, «Форин Офис» (МИД Великобритании) запрещал проводить какие-либо мероприятия против Москвы, опасаясь навредить этим боевому сотрудничеству в рамках Антигитлеровской коалиции. В службе контрразведки МИ-5 отдел, занимавшийся противодействием советскому шпионажу насчитывал в конце войны меньше десяти сотрудников. В 1946 году начальники штабов видов вооруженных сил настояли наконец на том, что от Восточного блока исходит реальная новая угроза и пора на нее отреагировать соответственными методами. Но финансирование британских секретных служб оставалось очень сложной проблемой, потому что после поражения нацистской Германии и ввиду плохого состояния экономики у правительства не хватало воли, чтобы по-прежнему выделять большие деньги на аппарат служб безопасности Королевства. У МИ 5 и СИС просто не хватало сил, чтобы одновременно противостоять и распаду Империи по всему миру, и вызову со стороны Советов.

В первые послевоенные годы британские спецслужбы по поводу стратегических интересов и планов Москвы могли высказывать только свои предположения:

Наконец, для преодоления такого положения англичане ухватились за те же рычаги, которыми двигали и американцы. Различные ветви британской разведки изучали аэрофотоснимки западной части Советского Союза, сделанные еще немецкими Люфтваффе (операция «Дик Трейси»), проверяли доставшиеся от немцев материалы времен войны (операция «Яблочный пирог»), как и американцы, британцы опрашивали возвращавшихся из России немецких пленных, беженцев из Советской оккупационной зоны и советских перебежчиков. Перевербовка ученых и техников из СОЗ (операция «Спичечный коробок») и возвращавшихся домой специалистов, ранее депортированных в СССР (операция «Возвращение дракона») тоже вошли в британский репертуар. Хотя СИС из-за урезания бюджета сократила свою деятельность в мировом масштабе, ее резидентура в Западном Берлине к середине 50-х годов превратилась в самую большую разведывательную базу за пределами Великобритании. Но это оказалось возможным только потому, что расходы на содержание оккупационных властей должны была нести сама Федеративная Республика, таким образом, берлинские налогоплательщики оплачивали из своего кармана и берлинскую резидентуру Секретной разведывательной службы. В первую очередь британцев интересовали ценные шпионы, сотрудничество с которыми могло бы длиться многие годы, прежде всего, в руководящих структурах СЕПГ, в правительственных учреждениях и в массовых организациях СОЗ/ГДР. Очень удачливы были англичане в технологическом шпионаже. Среди их лучших источников был начальник секции Немецкой экономической комиссии, начальники лабораторий завода Обершпрееверк, где выпускались электронные трубки, и завода Карл-Цейсс-Веркен в Йене. Кроме того, британские службы вели и военный шпионаж против ГСОВГ. Занимаясь разведкой боевого порядка и боевого расписания МИ 6, как и Организация Гелена, основное внимание уделяла наблюдению за железными дорогами и узловыми станциями.

Хотя, разумеется, внедрение агентов в Советский Союз имело бы огромное значение для американских и британских спецслужб, но достичь его вышеназванными средствами можно было лишь опосредованно. Но для военного шпионажа союзников их широкие возможности по проникновению в Советскую оккупационную зону вскоре обернулись большим преимуществом, когда с конца 40-х годов ГСОВГ, самый западный форпост военной машины Москвы, оказался приоритетным объектом для операций западных разведок.

Первоначальные задачи ГСОВГ носили оборонительный характер. По крайней мере, это следует из оперативного плана, разработанного Генеральным штабом вооруженных сил СССР в ноябре 1946 года. Советская оборонительная концепция основное внимание уделяла защите Берлина. Но первый Берлинский кризис июня 1948 года способствовал тому, что этот первоначальный оборонительный план был положен под сукно. Подготовка для возможного военного решения кризиса была начата еще весной 1948 года. Вскоре после окончания Лондонской конференции шести держав, принявшей решение о создании независимого западногерманского государства в форме федеративной республики и включения его в европейскую программу реконструкции, советский Генеральный штаб получил указания по разработке плана осуществления «контрольных и ограничительных мероприятий на путях, соединяющих Берлин и советскую зону с западными оккупационными зонами Германии». План предусматривал оказание давления на западных союзников путем постепенного ужесточения блокады сухопутных и речных путей, соединяющих Берлин с их зонами оккупации. Осуществление этих мероприятий Сталин и Генштаб возлагали на Главнокомандующего советскими оккупационными войсками в Германии и руководителя Советской военной администрации в Германии (СМАГ) маршала Василия Даниловича Соколовского.

В связи с этим 25 и 27 мая 1948 года Соколовский издал два совершенно секретных приказа за номерами 002 и 003. Согласно этим предписаниям не только до минимума должны были быть ограничены перемещения людей и грузов для западных оккупационных частей в Берлине. Одновременно охрана западной границы СОЗ должна была быть резко усилена. Для этой цели 3-я Ударная армия и 8-я Гвардейская Армия должны были вместе переместить на демаркационную линию севернее и южнее Эльбы три стрелковых полка и шесть стрелковых батальонов, что в общей сложности было эквивалентом почти целой дивизии. Одновременно Советы плотнее сжимали кольцо вокруг Берлина. На внешних границах города советское командование разместило от пяти до шести дивизий вместе с авиацией и частями ПВО. Их задачей была полная блокада сухопутных и водных путей сообщения с Западным Берлином. Одновременно им была поставлена и задача отразить возможные попытки западных союзников силой пробиться в Западный Берлин с использованием вооруженных конвоев. Большую часть этих передвижений войск агенты «Орг» своевременно распознали и сообщили об этом американцам.

Западные разведслужбы, прежде всего ЦРУ были, не в последнюю очередь благодаря разведке боевого порядка, которую вели агенты из аппарата Гелена, вовремя предупреждены о военных мероприятиях СССР в своей оккупационной зоне. В аналитическом отчете ЦРУ за апрель 1948 года был сделан такой вывод:

Одновременно эксперты западных разведок исходили из того, что Советский Союз все-таки не предпримет военных действий против США в 1948 году. Но 24 июня 1948 года Сталин воспользовался проведенной в этот день денежной реформой в Западном Берлине, чтобы начать полную блокаду сухопутных и речных транспортных путей между западными зонами и Западным Берлином. В тот же момент ГСОВГ, демонстрируя мускулы, привела все свои войска в СОЗ в состояние повышенной боевой готовности. Когда в ночь с 23 на 24 июня 1948 года было прекращено все железнодорожное и автомобильное сообщение между Берлином и Хельмштедтом и началась горячая фаза блокады, перед ГСОВГ стояла задача путем военного давления способствовать выполнению замысла Сталина о включении западной части бывшей столицы Рейха в советскую зону оккупации. Присутствие вокруг Берлина и на путях, соединяющих город с Западом, многочисленных советских войск лишало США и их союзников возможности попытаться прорваться в блокированный город силой. Когда в начале кризиса американский военный губернатор генерал Люсиус Д. Клэй настаивал на таком варианте как на вполне вероятном, причем, с перспективой успеха, то Вашингтон быстро одернул его, объяснив, что американское правительство не согласится на риск направления в Западный Берлин вооруженных конвоев, поскольку Соединенные Штаты не готовы к вероятному глобальному конфликту, который может последовать за подобными попытками. Потому западные союзники отказались от применения военной силы и установили воздушный мост для снабжения города. Воздушный мост не только обеспечил выживание союзных войск в блокированной западной части города, но и спас от голода два миллиона западных берлинцев.

За контрразведку в дислоцированных в Советской оккупационной зоне частях Красной Армии во время Второй мировой войны отвечал «Смерш». Эта контрразведывательная служба, созданная в 1943 году из особых отделов НКВД в войсках и формально подчиненная Народному комиссару обороны, возглавлялась генерал-полковником Виктором Семеновичем Абакумовым. Сотрудники «Смерш», отвечавшие за контрразведывательное обеспечение Красной Армии, флота и войск НКВД, на самом деле оставались в теснейшем контакте с НКВД. Абакумов даже не посчитал нужным переехать из своего кабинета на Лубянке в здание Наркомата обороны.

После немецкой капитуляции в мае 1945 года группа офицеров «Смерш» устроила на вилле фон Мирбаха в Потсдаме штаб-квартиру Управления контрразведки (УКР) Народного комиссариата обороны. Даже когда штаб советских оккупационных войск в 1946 году переехал в городок Вюнсдорф к югу от Берлина, ванная контрразведка осталась в Потсдаме. Хотя такое разделение порой приводило к сложностям, военная контрразведка так и пребывала в Потсдаме до самого вывода российских войск в 1994 году. По мнению советских контрразведчиков сначала причины этого были в недостаточной инфраструктуре в Вюнсдорфе, где просто не было достаточного количества казарм и служебных зданий для большого количества войск. Позже все попытки устранить это географическое разделение, нередко вызывавшие проблемы с координацией и согласованием, сорвались из-за нехватки денежных средств.

Управление контрразведки одновременно отвечало и за защиту советских войск от иностранного шпионажа и за политическую благонадежность военнослужащих ГСОВГ, являясь главным противником западных разведок. В задачи УКР входило выслеживание вражеских шпионов с целью их ареста или перевербовки и использования как двойных агентов. Информаторов УКР вербовало из числа советских военнослужащих, а также немцев, проживавших поблизости мест дислокации советских войск.