БНД против Советской армии: Западногерманский военный шпионаж в ГДР: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Танковые армии всегда считались основной ударной силой советских вооруженных сил. В рассматриваемое нами время они состояли из трех танковых и одной мотострелковой дивизий. Согласно взглядам советского генералитета танковые армии обладали большой ударной мощью, высокой маневренностью и способны были действовать в условиях применения ядерного оружия. После первых ядерных ударов по противнику они должны были мощными клиньями прорваться в оперативную глубину вражеских войск, прорвать его фронт и лишить НАТО возможности оперативного сопротивления. Со средним темпом наступления в 100 км в сутки танковые армии ГСВГ должны были наносить глубокие и мощные удары по оборонительной системе НАТО. Их целью было как можно быстрей достичь побережья Атлантики, чтобы не дать возможности американцам перебросить подкрепления в Европу. Если танковым армиям предстояло действовать на всю оперативную глубину, то общевойсковым армиям, по взглядам советских генералов, намечались цели на глубину до 400 км. Но и у них суточный темп наступления составлял бы не менее 100 км. Общевойсковые армии состояли из трех мотострелковых и одной танковой дивизий. Этих сил было достаточно для самостоятельного уничтожения больших концентраций войск противника и, по словам маршала Малиновского, «сметать все со своего пути, что мешает их продвижению вперед».

В соответствии с этой стратегией советское военное руководство укрепляло наступательный потенциал размещавшихся в ГДР советских войск. Помимо изменения организационной структуры двенадцати мотострелковых дивизий две механизированные дивизии были переформированы в танковые. Для этого была использована большая часть техники, оставшейся от выведенных в 1956 году в СССР частей и соединений. Так как эти новосозданные танковые дивизии входили в состав 3-й Ударной и 8–1 Гвардейской армии, эти объединения смогли быть переформированы в общевойсковые армии и тоже вполне «вписались» в советскую военную доктрину. В то же время в каждую из двух размещенных в ГДР советских танковых армий входило по одной так называемой тяжелой танковой дивизии. Их задачей был прорыв фронтальной обороны НАТО между Эльбой и Рейном в самых основных точках, открывая возможности дальнейшего развития прорыва для других дивизий. Для этих целей новый тип дивизии включал в себя до трех тяжелых танковых полков, вооруженных тяжелыми танками ИС-3, ИС-4 и Т-10. Толщина брони этих танков достигала 200 мм, основным вооружением была мощная 122-мм пушка. Из-за этого советские военные считали, что эти танки значительно превосходили танки западных стран того времени. Кроме того, советское военное руководство времен министра обороны маршала Жукова полностью полагалось на опробованный в годы Второй мировой войны метод массированной концентрации войск и техники на главных направлениях, с созданием такого превосходства в силах, которое сломило бы сопротивление любого противника. Нужно заметить, что такую концепцию в те годы вряд ли можно было назвать передовой, поскольку ядерное оружие за короткое время могло смести с лица земли целые дивизии.

С середины 50-х годов советское военное руководство приступило к новой модернизации вооружения и боевой техники своих войск в ГДР. Танки времен войны Т-34 были заменены современными образцами Т-54 и Т-55. Новые колесные бронетранспортеры БТР-40 и БТР-152 и гусеничные бронетранспортеры БТР-50 с самого своего появления стали стандартным типом вооружения в мотострелковых частях. Модернизировалась и авиация. Она получала всепогодные перехватчики Як-25 и МиГ-19, а также реактивные бомбардировщики Ил-28. Ил-28 могли нести тактические атомные бомбы. Таким образом, ГСВГ впервые получила в свое распоряжение ядерное оружие. Одновременно 24-я воздушная армия получила вертолеты Ми-1 и Ми-4. Новые средства связи улучшали управление войсками, артиллерийские части и части ПВО получали новые орудия, с большей точностью и дальностью стрельбы. На вооружение поступали новые минометы и реактивные системы залпового огня. Обновлялся автомобильный парк, что улучшало тыловое снабжение.

Эти изменения структуры и модернизации с конца войны до начала семидесятых годов — времени, с которого соответствующие досье с отчетами о ситуации, сделанные БНД, доступны в Федеральном архиве в Кобленце — значительно изменили облик и задачи советских войск в СОЗ/ГДР. Из в некоторой степени недостаточно хорошо вооруженных и малоподвижных оккупационных войск они превратились в мощную, высокомобильную, явно нацеленную на наступление группировку, занимавшую ключевое положение в системе защиты советских интересов в сфере безопасности и в военной сфере в Западной Европе. ГСВГ должна была не только, как прежняя ГСОВГ, защищать советские интересы в ГДР и коммунистическое правление СЕПГ в Восточной Германии. Одновременно она стала мощным инструментом давления на НАТО, прежде всего, на ФРГ. Военная разведка американской армии в Европе в конце 1959 года так описывала военный потенциал ГСВГ:

В глазах военного руководства в Москве ГСВГ была самой мощной группировкой, которая служила «бронированным кулаком» советской армии на одном из самых важных стратегических направлений, или, как выразился министр обороны маршал Малиновский в 1961 году на партийной конференции ГСВГ, сравнивая Группу со стрелой: «Если возникновение угрозы войны заставит метнуть стрелу, то остановить ее сможет только пролив Ла-Манш, и то на время».

Потому необходимость для западных разведок, и, прежде всего, БНД, внимательно следить за этой огромной военной машиной, разместившейся на границе двух противостоящих друг другу военно-политических блоков, была очевидна.

3. Объем, методы и ограничения военного шпионажа БНД

а) Организация Гелена и восстание 17 июня 1953 года в Берлине

Постоянное наблюдение за мощной и готовой к наступлению Группой советских войск в Германии было в жизненных интересах западного союза. Если западные союзники шпионили за советскими гарнизонами с воздуха, используя для этого полеты своих самолетов тремя воздушными коридорами, а с августа 1960 года к этому добавилось и наблюдение со спутников, то Организация Гелена (с 1956 года — уже Федеральная разведывательная служба) не располагала подобными средствами оптической разведки. Вместо этого немецкая внешняя разведка полагалась на радиоперехват и, самое главное, на своих агентов, количество которых, как минимум до 1961 года, было почти безграничным. После того, как агентурная разведка Пуллаха в полной мере оправдала свое существование во время первого Берлинского кризиса 1948/1949 годов, в начале лета 1953 года аппарату Гелена пришлось выдержать второй экзамен на эффективность. Во время подавления советскими оккупационными войсками народного восстания 17 июня 1953 года содержащиеся в донесениях агентов Гелена факты оказались даже единственной основой для обобщающих отчетов.

Первое боевое использование Группы советских войск в Германии произошло не против воображаемого внешнего врага, а как раз против тех рабочих и крестьян, для защиты которых официально и были размещены советские войска в ГДР. В середине июня 1953 года широкие массы восточногерманского населения спонтанно выступили против диктатуры СЕПГ. Она смогла спасти свою власть только потому, что Москва решительно и беспощадно использовала свои оккупационные войска, как только стало видно, что военный и полицейский аппарат, а также органы госбезопасности ГДР совершенно не могут справиться с народным возмущением, и крах режима Ульбрихта был уже близок. Уполномоченный МГБ СССР в Германии Иван Фадейкин сообщал 17 июня 1953 года Лаврентию Берия: «Верховным комиссаром тов. Семеновым с согласия тов. Гротеволя, Ульбрихта и других членов Политбюро ЦК СЕПГ было принято решение передать власть командованию советских вооруженных сил».

Советские войска подавили восстание, прежде всего массовым запугиванием. С утра 17 июня 1953 года все 22 дивизии ГСОВГ по приказу командующего генерала (в будущем маршала) Андрея Антоновича Гречко и в соответствии с заранее разработанным на такой случай планом были использованы для борьбы с восстанием. В ГДР в то время было 217 городских и сельских районов. В 167 из них советские военные коменданты ввели чрезвычайное положение. Только в Берлин 2-я Гвардейская механизированная армия ввела свои 1-ю и 14-ю механизированную и 12-ю танковую дивизии, насчитывавшие в общей сложности свыше 600 танков. Если использование войск в Восточном Берлине и предусмотренное планом блокирование его от западной части города прошло без особых трудностей, то в других местах ГДР войска действовали не с такой легкостью. Из-за того, что ГСОВГ до 1953 года перевела значительную часть гарнизонов из городов и больших деревень в военные городки в сельской местности, а также, потому что многочисленные воинские контингенты находились на летних учениях, ей потребовалось значительно больше времени (до позднего вечера 17 июня), пока советские войска смогли провести мероприятия по запугиванию восточногерманского населения во всей своей мощи. Если тактика угроз не срабатывала, то солдатам порой приходилось использовать против демонстрантов ручное огнестрельное оружие и танки. Организация Гелена так обобщила полученные ею от агентов сведения:

По данным советских спецслужб, в Магдебурге советским войсками пришлось вести перестрелку с восставшими, в которой было убито или ранено свыше 50 человек. В Лейпциге в ходе разгона демонстраций в руки советских военнослужащих попали «шесть активных зачинщиков», которые были расстреляны на месте. Всего по советским данным в ходе июньского восстания были убиты 29 демонстрантов, казнены шесть вышеупомянутых «зачинщиков», еще 35 человек были ранены. Потери органов безопасности ГДР составляли 11 погибших и 83 раненых. По самым последним немецким данным точно подтвержден факт смерти 55 человек, из них 34 демонстранта, прохожих и «зеваки», а также 5 сотрудников аппарата госбезопасности ГДР.

Для «Орг» и ее агентов в ГДР 17 июня 1953 года стало экзаменом, который, как и все прочие кризисы, выявил сильные и слабые стороны Службы. Прежде всего, можно с уверенностью заявить, что службе Гелена заранее было известно о том, что социально-экономическая ситуация в ГДР постоянно обостряется. Уже в середине 1952 года топ-источник V-3000, один из 15 человек, разрабатывавших народнохозяйственный план на 1953 год, сообщил в Пуллах, «что этот план приведет к огромным трудностям и является совершенно невыполнимым». В средине апреля 1953 года пришли первые сообщения о забастовках в районе Мансфельда и в Хеннигсдорфе. Эти сведения передал один местный наблюдатель за тамошними военными объектами, у которого, судя по всему, было политическое чутье. А 10 июня 1953 года Гелен упустил большую удачу. За два дня до того новый субагент — источник под номером V-8126,11 — по всей вероятности чиновник в министерстве металлургии и горнорудной промышленности — сообщил своему «куратору»-агентуристу: «8 июня Политбюро СЕПГ приняло решение сократить строительство и развитие предприятий металлургии и тяжелого машиностроения. Вместо этого увеличить производство товаров народного потребления. Цель этого — максимально быстрое улучшение уровня жизни в СОЗ. План на 1953–1955 годы должен быть изменен и представлен Политбюро до 10 июня».

Хотя ответственный за сбор сведений об экономике сотрудник генерального представительства БНД в Дармштадте (GV-H), которое вело агента, случайно пребывавшего в Берлине, настаивал на том, чтобы передать это важное сообщение в Центр не курьером, а немедленно по радио, эта информация застряла там в инстанциях. Отдел экономического анализа в Висбадене посчитал сообщение важным, но не стал передать его дальше, так как источник был новый. Он еще не получил оценки и его информация еще не была подтверждена. Вследствие этой задержки Бонну пришлось узнать о «новом курсе» из газет.

Но в любом случае Пуллах и на основе данных из других источников быстро понял, что для разведывательных операций в ГДР появляются совсем новые возможности. Ведь все возрастающая беспомощность руководства СЕПГ открывала, как отмечала «Орг» в своем внутреннем анализе, «идеальные возможности для задействования собственного разведывательного аппарата». Тем не менее, сначала Организация Гелена действовала по привычке, из-за чего последующие события в Берлине и в ГДР оказались для Службы сюрпризом.

16 июня около8 часов вечера, уже после того, как Баварское радио передало в выпуске новостей соответствующую информацию, в Пуллах поступили первые донесения о демонстрациях в Восточном Берлине. Но так как за четыре часа до того последние радиограммы этого дня не содержали ничего подобного, а рабочий день закончился, то на службе большинства работников уже не было, и необходимые решения были перенесены на следующий день. Из-за этого разведчикам на местах пришлось полагаться на собственные силы. Лишь во второй половине дня 17 июня «Орг» постепенно «разогрелась». Но, несмотря на все усилия, сообщения из ГДР были редки и малосодержательны. Главной причиной этого было, скорее всего, блокирование Восточного Берлина, отрезанного советскими войсками от западной части города. Из-за этого 18 июня американцы жаловались на Организацию Гелена: «Где были ваши сообщения? Мы ведь инвестировали так много денег». После этого Гелен 19 июня в полдень принял решение активировать агентурную радиосеть, задуманную на случай войны, в которую входили тогда 23 источника, проходящие в досье Службы как „Afu´s“ (агенты-радисты).

Только почти через неделю Служба получила первые письменные донесения от источников. В аналитическом отделе был создан специальный рабочий штаб «Восстание». В основном его стоит благодарить за то, что до своего роспуска 5 июля 1953 года ему удалось составить мозаику из отдельных агентурных сообщений и тем самым выработать задним числом «выводы и оценки возможных намерений».

То, что на первый взгляд кажется разочаровывающим, выглядит иначе при детальном рассмотрении. 17 июня было с самого начала спонтанным событием, оказавшимся неожиданностью также и для вождей СЕПГ и для Москвы. Шансы любой секретной службы заранее предсказать стихийные демонстрации равнялись нулю. Тем не менее, Пуллаху удалось с 17 июня по 5 июля 1953 года мобилизовать для сбора информации не менее 548 источников в ГДР, составивших в общей сложности 1288 донесений. За тот же период времени Служба Гелена для быстрой передачи важных сообщений около 100 часов осуществляла радиосвязь между Западным Берлином и ФРГ. В ГДР 17 агентов-радистов отослали в свои центры 41 радиограмму и получили от них 23 радиограммы с новыми инструкциями. Только аналитики, занимавшиеся сухопутными войсками, обработали 320 полученных из ГДР агентурных сообщений.

Этот широкий информационный поток виден при рассмотрении данных, содержащихся в картотеке наблюдений за местами дислокации войск на 17 июня 1953 года. Конечно, одновременно следует сделать и вывод, что в архивах БНД должны храниться и большие обобщающие отчеты о событиях в ГДР, которые картотека наблюдений передает лишь в маленьких отрывках. Только доклад В-17598 содержит информацию от трех агентов, сообщавших из Альтенбурга, Эрфурта, Йены, Веймара и Нойруппина. Другие донесения сообщали обычно сведения лишь о каком-то одном определенном гарнизоне. К примеру, агент V-3456 информировал: «16.6.53 в Гёрлице штурмовали тюрьму, финансовое управление и районный комитет СЕПГ. Субагент сообщал, что 17 и 18 июня около 100 танков проследовали через Мускау в направлении Ниски и Гёрлица со стороны Котбуса». Так как в карточках наблюдений содержатся почти исключительно важные с военной точки зрения сведения, например, донесения об использовании воинских частей, перемещениях войск, направлении подкреплений и т. д., то действия советских войск при подавлении восстания задокументированы тут очень точно и подробно. Так как к приоритетным заданиям информаторов Организации Гелена относилась, среди прочего, идентификация использованных воинских частей, иногда им удавалось распознать участвовавшие в подавлении народных выступлений войска вплоть до батальонного звена и узнать их номера:

В общей сложности объем собранных агентами сведений, документирующих использование советских войск для подавления народных выступлений 17 июня 1953 года, поражает. «Орг» надеялась использованием многочисленных наблюдателей на местах восполнить нехватку топ-агентов на высоких должностях в ГДР или прерванную связь с ними. По внутриведомственной оценке в Организации Гелена, агента в политической области в определенной мере заменяла «центральная картина из камешков информационной мозаики, собранных разведчиками во всех сферах». Это удавалось лишь с некоторой задержкой, объяснимой в первую очередь трудностями со связью — первые сообщения с агентурных встреч и от курьеров из ГДР о событиях 17 июня достигли Центра лишь 21 июня. Письма с тайнописью пришли еще днем позже — большей частью. Потому было признано необходимым, особенно в связи с возможностью блокирования Западного Берлина, в те годы главного узла агентурной связи и основной базы для ведения любой разведывательной работы против ГДР и размещенных там советских войск, обязательно создать независимую надежную сеть агентов-радистов. Каждый важный источник в министерствах и в дирекциях государственной железной дороги потому должен был быть связан с такой агентурной радиосетью. Но эта система связи была чрезвычайно опасной, что показывает пример двух агентов, которые во время восстания работали на американскую разведку в ГДР и были задержаны советской военной контрразведкой при передаче ими шпионских донесений.

17 июня преподало много важных уроков на будущее. Впоследствии Организация Гелена и ее правопреемница БНД, начиная с 1953 года, тщательно готовилась к угрозе, которая становилась все более явной — невозможности в будущем для агента встречаться со своим оперативным офицером в Западном Берлине, что было тогда самым важным видом агентурной связи.

Одновременно перед Службой встала проблема, связанная с тем, что она слишком сильно сконцентрировалась на добыче военных сведений и пренебрегала сбором информации в политической области.

В общем и целом западногерманская разведка по горячим следам вынуждена была признать, что хорошо скоординированное и очевидно проходящее по заранее разработанному плану использование советских войск не оставляло движению протеста 17 июня 1953 года никаких шансов перерасти из массовых выражений недовольства в настоящее политическое восстание.

б) Цели разведывательных действий Пуллаха

Благодаря помощи многочисленных агентов Организация Гелена была способна следить за местами дислокации войск ГСОВГ и ГСВГ на всей территории ГДР. Начиная с 1951 года эти ее действия легко и подробно можно проследить, воспользовавшись картотекой наблюдений за местами дислокаций. Несмотря на потери и неудачи, особенно в середине пятидесятых годов, Службе вплоть до возведения Берлинской стены с достаточным успехом удавалось действовать от Ростока до Зуля и от Мюльхаузена до Франкфурта-на-Одере. Из американских документов известно, что в середине пятидесятых годов Пуллах располагал за Железным занавесом и в самом Советском Союзе более чем четырьмя тысячами агентов. В центре разведывательных интересов западногерманской спецслужбы, прежде всего, находились места дислокации войсковых контингентов, начиная с полкового звена и выше. Столь же важным было наблюдение за путями сообщения, в пятидесятых годах особенно за железной дорогой — «безошибочным барометром передвижений советских войск» и за военными транспортами как индикаторами возможного нападения войск ГСОВГ и ГСВГ. Рекогносцировка таких объектов инфраструктуры позволяла наблюдателям и аналитикам с военным опытом своевременно распознать переход от мирного к военному боевому расписанию войск противника. Наконец, Пуллах собирал все документы, которые только мог заполучить, содержащие данные о боевом потенциале Восточного блока:

Слежка за Главнокомандованием ГСОВГ и ГСВГ в Вюнсдорфе и за штабами шести входивших в нее армий оказалось очень сложной из-за контрразведывательных мероприятий советских и восточногерманских секретных служб. Тем не менее, во время строительства Берлинской стены агентам БНД удалось получить важные сведения из штаба Группы в Вюнсдорфе:

Но те девять картотек, которые содержат карточки о наблюдении за Вюнсдорфом, свидетельствуют, что постоянное и глубокое агентурное наблюдение за этим важным объектом все же не удалось. как видно из нижеприведенной таблицы, то же самое можно сказать и о штабах всех армий ГСВГ в ГДР, за исключением штаба в Эберсвальде.

Уже спустя короткое время после постройки Берлинской стены пришлось отказаться от наблюдения за половиной армейских штабов. Причиной был сравнительно небольшой размер командно-штабных структур главнокомандования Группы и штабов армий, что позволяло органам военной контрразведки КГБ и контрразведчикам МГБ сравнительно легко обеспечивать их защиту. Кроме того, весь немецкий персонал, занятый на какой-либо работе в таких штабах, подвергался особенно строгим проверкам.

Но дивизионные штабы ГСВГ нельзя было так эффективно защитить от наблюдений со стороны вражеских разведчиков. Для этого у советской военной контрразведки и у органов МГБ, которым, к тому же, приходилось постоянно следить за разъезжавшими по всей ГДР сотрудниками военных миссий связи западных держав, просто не хватало сил.