БНД против Советской армии: Западногерманский военный шпионаж в ГДР: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

4. Предотвращение случаев измены Родине со стороны отдельных военнослужащих, рабочих и служащих вооруженных сил и военных объектов.

5. Защита государственной и военной тайны, предотвращение возможной утечки секретной информации за рубеж.

(…)

9. Контрразведывательная деятельность по защите специальных и особо важных сооружений и защита транспортного сообщения.

10. Подавление враждебных устремлений врагов Советской власти и националистических сил.

При выполнении этих задач Управление особых отделов находилось под жесточайшим контролем руководящих органов КГБ и Коммунистической партии в Москве. Даже мелочи — вроде того случая, когда начальник штаба ГСВГ в качестве сувенира подарил гвардейский значок представителю одной из западных военных миссий связи — вызывали немедленное вмешательство Центра, что отражалось в донесениях, приказах, отчетах и командировках особых комиссий, что офицерами на местах частенько расценивалась как раздражающая мелочная опека.

Отделы военной контрразведки в армиях, дивизиях и бригадах должны были защищать входящие в состав этих соединений военные объекты и войска от попыток шпионажа изнутри и в максимально возможной мере обеспечивать их контрразведывательную безопасность снаружи. В сотрудничестве с МГБ они занимались также наймом на работу или увольнением восточногерманских гражданских служащих в советских военных учреждениях и объектах. Все контакты войск и учреждений ГСВГ с восточногерманским обществом тоже подвергались полному совместному контролю КГБ и МГБ. Офицеры контрразведки должны были информировать службы немецкого Министерства госбезопасности о запланированных учениях и маневрах, чтобы предотвратить возможность наблюдения за этими мероприятиями со стороны западных спецслужб. В полках, батальонах и ротах оперуполномоченные Третьего главного управления КГБ решали эти же задачи.

Хотя в феврале 1960 года Третье главное управление формально было понижено в статусе, превратившись из главного просто в Третье управление КГБ, диапазон его задач еще больше расширился. С того момента контрразведчики отвечали не только за контрразведку в вооруженных силах, включая флот, но также и за контрразведку в пограничных и внутренних войсках, а также в «Аэрофлоте». Для этого Третье управление располагало более чем одиннадцатью разными отделами, обеспечивавшими контрразведывательную работу в разных видах вооруженных сил. Например, второй отдел отвечал за сухопутные войска, третий — за ВВС, четвертый за Ракетные войска стратегического назначения, а контрразведка флота была в руках шестого отдела.

Вскоре стало абсолютно понятно, что советская военная контрразведка в ГСВГ не могла обеспечить контрразведывательную защиту всех своих многочисленных гарнизонов и военных баз в ГДР. Поэтому ей пришлось обратиться за помощью к МГБ, и аппарат Мильке не мог увернуться от этой задачи, пусть даже КГБ еще во второй половине пятидесятых годов в своих оценках утверждал, что «агентура контрразведывательных органов ГДР, внедренная в разведслужбы и подпольные организации противника все еще очень слаба и не в состоянии своевременно раскрывать вражеские планы и намерения». В середине 1963 года Мильке издал служебную инструкцию, касавшуюся деятельности, прежде всего, Второй линии и Линии F (предшественницы Третьего главного отдела, отвечавшего за радиоперехват). Внешняя защита объектов ГСВГ теперь, как и ранее внешняя защита ННА и пограничных войск ГДР теперь тоже перешла в руки Второго главного отдела и вторых отделов в окружных управлениях МГБ. Кроме того, вторая линия должна была контролировать немецких поставщиков и предприятия, оказывающие услуги войскам ГСВГ, например, пекарни и прачечные. Сведения о шпионах, «действовавших исключительно против советских объектов» должны были передаваться советской военной контрразведке, чтобы осуществлять совместные мероприятия по противодействию таким агентам. Если подозреваемые в шпионаже не были военными или гражданскими служащими ГСВГ или гражданами ГДР, имевшими доступ на советские объекты, то есть возможными внутренними источниками противника, то МГБ в одиночку продолжало вести расследование шпионажа. Это касалось как восточных немцев, использовавшихся в качестве внешних наблюдателей за гарнизонами и объектами, то есть собиравших сведения исключительно «снаружи», так и западных немцев, западных берлинцев и прочих иностранцев. Отделу F МГБ было поручено осуществлять «борьбу с использованием радиотехнических средств против радистов империалистических секретных служб в целях их выявления, расследования и ареста». Ведущим в этом тандеме оставался, однако, Второй главный отдел, которого специалисты радиоперехвата из отдела F обязаны были информировать о добытых ими результатах. Кроме того, отдел F должен был согласовывать свои действия со спецгруппой радиоперехвата и радиоразведки ГСВГ. Такое положение с одной стороны приводило к существенной перегруженности восточногерманской контрразведки и службы радиоперехвата, так как они не могли уклониться от выполнения требований советских коллег. С другой стороны его можно было интерпретировать и как в некотором смысле доказательство завоеванной самостоятельности МГБ. Офицеры связи КГБ все еще оставались в МГБ и в его окружных управлениях. Но уже было ясно, что на смену полному контролю со стороны русских пришло сотрудничество, при котором обе стороны должны были делиться с партнерами полученной информацией, если подозреваемыми не были советские граждане. В МГБ также понимали, что передаваемый им советскими органами материал был обычно довольно беден и часто исчерпывался одной фразой: «Х является агентом американской разведки». В дополнении к служебной инструкции 3/63 в 1964 году была, наконец, расшифрована действительно неясная формулировка «контрразведывательное обеспечение немецких поставщиков и предприятий обслуживания». Теперь советская военная контрразведка обязывалась самостоятельно контролировать тех восточных немцев, которые непосредственно трудились в ГСВГ. По просьбе Третьего управления КГБ при ГСВГ «эти лица перед приемом на работу и позднее с определенными интервалами должны были подвергаться проверкам со стороны вторых отделов окружных и районных управлений». При этом МГБ особенно должно было следить за «моральным и политическим поведением этих лиц по месту жительства, а также за подозрительными связями и контактами негативного рода». Помимо второй линии и радиоперехвата к защите ГСВГ была привлечена теперь и восемнадцатая линия. Она должна была оберегать от шпионов все учреждения и предприятия ГДР, связанные со снабжением советских войск: специализированные министерства, строительные управления, бюро по специальной торговле и по особому строительству, ремонтные, снабженческие и обслуживающие предприятия. Граждане ГДР, занимавшиеся шпионажем против советских военных объектов, подлежали аресту и допрашивались органами МГБ, контрразведка КГБ могла официально проводить лишь оперативную разработку подозреваемых. Но в рамки сотрудничества входила и передача источников Второго главного отдела советской военной контрразведке в ГДР.

В годовом отчете КГБ за 1967 год его председатель Юрий Владимирович Андропов сообщал генеральному секретарю Коммунистической партии Леониду Ильичу Брежневу, что «военная контрразведка КГБ вместе с органами государственной безопасности ГДР разоблачила 17 агентов западных разведок, занимавшихся шпионажем против Группы советских войск в Германии». В семидесятых и восьмидесятых годах органами контрразведки арестовывались ежегодно несколько десятков лиц по подозрению в шпионаже. Но контрразведка все равно была перегружена защитой всех казарм советских войск в Восточной Германии. В середине семидесятых годов русские заявили Второму главному отделу, что им не хватает своих сил для контроля за работавшими на советских военных объектах гражданами ГДР — что согласно договоренности 1964 года только частично являлось задачей восточногерманской стороны — и попросили помощи в сборе «важных политико-оперативных сведений о внешних контактах в окружении объектов». Речь шла о примерно 35 «важных объектах». Но и МГБ ясно дало понять, что его возможности тоже не безграничны:

В 1982 году Третье управление КГБ вернуло себе прежний статус Главного управления. Возглавляемое своим многолетним начальником генерал-полковником Николаем Александровичем Душиным, оно с середины 80-х годов вступило в сложный период своего существования. Так как в самих воинских частях не было никаких настоящих шпионов — в отличие от попыток шпионажа «снаружи», борьба с которыми, впрочем, возлагалась на МГБ, особые отделы некоторых армий из карьеристских соображений стали фабриковать необоснованные обвинения против солдат и офицеров вооруженных сил. Когда этот факт был разоблачен, Душину пришлось в 1988 году уйти в отставку. Теперь советское руководство стало по-другому смотреть и на контрразведывательную работу в ГСВГ. В 1992 году российский правозащитник Лев Пономарев, руководитель следственной комиссии по делу о так называемом «августовском путче ГКЧП», на слушаниях, посвященных реформе российских спецслужб, сделал такой вывод, несомненно, преувеличенно критический:

Во всяком случае, само руководство военной контрразведкой в ГСВГ тоже не было довольно своими кадрами и достигнутыми ими результатами:

Помимо этого, руководству Управления особых отделов было тяжело определить самые важные объекты, подлежащие контрразведывательной защите из-за размытости критериев приоритетов. Еще ему мешала несогласованность при сотрудничестве с особыми отделами других советских групп войск, дислоцированных в Восточной Европе. Но, несмотря на это советская военная контрразведка в ГДР вплоть до прекращения существования ГДР и до окончательного вывода Западной группы войск вела беспрестанную борьбу с агентами западных спецслужб на этом «невидимом фронте» Холодной войны. Ведь ей нужно было защищать от шпионов вероятного противника самую важную, самую большую и мощную группировку советских вооруженных сил и не дать им возможности собирать сведения о реальных планах и боевой мощи ГСВГ.

2. Портрет объекта разведки: от оккупационных войск к наконечнику копья — ГСОВГ и ГСВГ

К моменту немецкой капитуляции 8 мая 1945 года на территории будущей Советской оккупационной зоны находилось свыше миллиона советских военнослужащих. Большую часть их составляли солдат и офицеры Первого Белорусского и Второго Белорусского фронтов. Кроме них, там также размещались соединения Первого Украинского фронта, части НКВД и другие советские вооруженные формирования, а также две польские армии.

Уже 29 мая 1945 года Верховное командование приказало командующему Первым Белорусским фронтом маршалу Георгию Константиновичу Жукову с 10 июня 1945 года переименовать свою оперативную группировку в Группу советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ). Одновременно в состав новосозданных оккупационных войск включались и три армии Второго белорусского фронта. Таким образом, вначале эта военная группировка состояла из семи армий, двух танковых армий и нескольких отдельных корпусов, насчитывавших в общей сложности 63 стрелковые дивизии, 20 танковых бригад, 12 механизированных бригад, три кавалерийские и девять артиллерийских дивизий. В оперативном подчинении ГСОВГ находились также две дивизии 1-й армии Войска Польского и Днепровская военная флотилия. Авиацию группировки составляла 16-я Воздушная армия. В нее входило девять истребительных, три штурмовые, шесть бомбардировочных дивизий и одна дивизия ночных бомбардировщиков — всего более двух тысяч самолетов.

Начавшаяся с июля 1945 года крупномасштабная демобилизация в Красной армии, при которой увольнению в запас подлежали военнослужащие тридцати трех возрастов, распространялась и на оккупационные войска. За один год численность личного состава ГСОВГ уменьшилась более чем на половину — до пятисот тысяч человек. Маршал Василий Данилович Соколовский, новый командующий Группой, в ноябре 1946 года имел в своем распоряжении пять армий. Это были дислоцировавшаяся на севере СОЗ 3-я Ударная армия (штаб в Магдебурге), на юго-западе 8-я Гвардейская армия (Веймар), на северо-востоке 2-я Гвардейская механизированная армия (Фюрстенберг) и 1-я Гвардейская механизированная армия (Дрезден), а также 16-я Воздушная армия (Ввольтерсдорф). В конце 1946 года ГСОВГ, таким образом, насчитывала пять стрелковых, семь механизированных и шесть танковых дивизий. Войска поддержки состояли из четырех артиллерийских дивизий, двух танковых бригад, пяти зенитно-артиллерийских дивизий. В 1947 году Группа лишилась двух танковых дивизий — 11-я танковая дивизия вернулась в Советский Союз, а 1-я танковая дивизия была формально распущена, но три ее полка командованием ГСОВГ были распределены по другим соединениям — по одному в 39-ю и 207-ю стрелковые и в 20-ю механизированную дивизию. Общая численность ГСОВГ снова сократилась — по оценкам американской разведки в конце 1947 года она насчитывала около 300 тысяч человек.

Хотя дислоцированные в СОЗ советские войска были значительно сокращены, и много военнослужащих и боевой техники было возвращено в СССР, боевая мощь оставшихся в Германии частей и соединений сохранялась на высочайшем уровне. Вооружение и техника распущенных частей и соединений обычно большей частью передавалась в распоряжение оставшихся в составе ГСОВГ дивизий, что способствовало улучшению комплектации и стандартизации вооружения и боевой техники войск. Если в 1945 году для советских войск в Германии все еще были типичны конные повозки и поношенная форма, то вскоре этот образ исчез бесследно. Уже в 1947 году все части ГСОВГ были полностью моторизованы. В 1944 году стрелковая дивизия располагала всего 418 автомашинами, а в 1947 году это количество более чем утроилось и достигло 1488. Ввиду большого количества боевой техники и вооружения ГСОВГ в целях улучшения боевой мощи войск одновременно переформировывала несколько своих стрелковых дивизий в моторизованные.

Боевые возможности стрелковых корпусов значительно возросли благодаря модернизации вооружения и изменению структуры в сравнении с соединениями военного времени. В стрелковые корпуса теперь включались моторизованные дивизии и новые артиллерийские части. По взглядам советского командования стрелковые корпуса должны были быть в состоянии самостоятельно прорвать оборону противника и с высоким темпом развить наступление в глубину. Такие же задачи стояли и перед общевойсковыми армиями, состоявшими из двух стрелковых корпусов и частей усиления и поддержки. К началу 50-х годов они превратились в высокомобильные оперативные объединения, насчитывавшие больше танков и самоходных артиллерийских установок, чем танковые армии в конце Второй мировой войны.

Но главной ударной силой ГСОВГ являлись ее механизированные армии. Они были преобразованы из танковых армий. Каждая состояла из двух танковых и двух механизированных дивизий — прежних танковых и механизированных корпусов военных лет. Поставки новой техники и одновременно внедрение дивизионной структуры с дивизионными частями поддержки привели к тому, что эти соединения теперь располагали большим количеством танков, мотопехоты и артиллерии, чем прежние корпуса. Так как механизированные армии получили много полевой и зенитной артиллерии, их боевая мощь значительно превосходила мощь танковых армий времен войны. Советская военная стратегия после 1945 года главную задачу механизированных армий видела в развитии достигнутого общевойсковыми армиями тактического успеха в оперативный, а в особо благоприятных условиях — в стратегический.

Если в середине 1948 года у СССР в его оккупационной зоне было около 300 тысяч человек, то за время Берлинской блокады количество советских войск на восточногерманской территории значительно увеличилось. Между 1947 и 1948 годами из Австрии были переброшены 3-я и 4-я механизированная Гвардейская армия из состава Центральной группы войск. Они разместились соответственно к юго-востоку и к северо-востоку от Берлина. Одновременно советское командование развернуло находившиеся в Германии кадрированные части до полного состава. Благодаря этим мероприятиям в дни апогея первого Берлинского кризиса ГСОВГ получила дополнительно четыре танковые и четыре механизированные дивизии с соответствующими армейскими частями поддержки и боевого обеспечения. Крупномасштабные переброски войск из Австрии увеличили силы Группы на 95 тысяч человек, около 2450 танков, 1400 бронетранспортеров и 884 орудия и миномета. Разместив близ Берлина две дополнительные армии, русские значительно изменили соотношение сил в свою пользу, создали «угрожающий барьер», оказав этим и мощное психологическое давление на западные державы.

Но так как Сталин все же не рискнул помешать силой воздушному мосту союзников и, очевидно, не собирался начинать из-за Берлина новую войну, его политика устрашения не принесла результатов. 12 мая 1949 года он снял блокаду Западного Берлина, согласившись тем самым с проигрышем «первой большой битвы» Холодной войны. Немного позже Нью-йоркское соглашение и Заключительное коммюнике Парижской конференции четырех держав-победительниц окончательно закрепили присутствие западных союзников в Берлине и тем самым — status quo ante, т. е. прежнее положение. Создание Федеративной Республики Германии и позднее Германской Демократической Республики не оказало на военные задачи ГСОВГ непосредственного влияния. Провозглашение первого рабоче-крестьянского государства на немецкой земле никак не изменило ни статус оккупационных войск, ни прежних условий их размещения. ГСОВГ, даже не сменив своего имени, как и прежде, служила важным силовым инструментом СССР для обеспечения его положения в ГДР и в Европе.

Начавшаяся в июне 1950 года Корейская война способствовала тому, что США и их союзники стали проявлять военную активность не только в Азии, но начали готовиться к возможному вооруженному конфликту и в Европе. Западную Европу следовало защищать на максимально удаленных к востоку рубежах. А это означало, что нужно было усилить размещенные в Германии американские войска. Только в 1951 году американцы перебросили из США в ФРГ три пехотные и одну бронетанковую дивизии. Но если недавно образованный блок НАТО действительно хотел бы остановить возможное советское наступление не западнее Рейна, то по расчетам Объединенного комитета начальников штабов США для этого только в Центральной Европе потребовались бы не менее 54 дивизий. А к концу 1951 года между Северным морем и Альпами размещалось всего 20 боеготовых дивизий, так что об обороне на Рейне нечего было и думать.

Усилия Запада по укреплению своего военного присутствия в Германии вызывали ответную реакцию Советов в виде еще большего усиления военного потенциала СССР в контролируемой им Восточной Европе. Это коснулось и ГСОВГ. Но так как в ГДР и так было очень много советских войск, то личный состав нельзя было увеличивать до бесконечности. Вместо этого требовалось улучшить состояние дислоцированных в Германии частей в качественном отношении. Авиация ГСОВГ сменила поршневые самолеты на реактивные машины и впервые стала массово использовать радиолокаторы. Одновременно все-таки из СССР в Германию были направлены дополнительные воинские контингенты, так что в начале 1951 года численность войск там возросла с 500до 600 тысяч солдат офицеров. Их официальной задачей была «надежная стража на западной границе социалистического лагеря» для «вооруженной защиты немецкого рабоче-крестьянского государства от внешних врагов».

В середине июня 1953 года в Восточной Германии возникло спонтанное движение народа против диктатуры СЕПГ. Восточногерманские коммунисты смогли спасти свою власть только потому, что Москва направила на подавление народных выступлений войска из состава ГСОВГ, когда распад режима Ульбрихта был уже близок. После 17 июня 1953 года ввиду мощного усиления репрессивного аппарата ГДР «полицейская функция» ГСОВГ снова отошла на задний план. Войска вернулись в свои военные городки и на полигоны. Несмотря на то, что в своей декларации от 25 марта 1954 года советское правительство объявило о своем полном признании суверенитета ГДР, ГСОВГ по-прежнему оставалась государством в государстве. Ничего не изменилось и со сменой ее названия на Группу советских войск в Германии (ГСВГ). Вхождение ГДР в 1955 году в Варшавский договор и подписание межгосударственного договора между СССР и ГДР тоже никак не изменило статуса ГСВГ. Лишь в марте 1957 года советское руководство решило подписать с ГДР соглашение о размещении войск. Но и этот формальный юридический шаг на практике ничего, по сути, не изменил. Главное командование ГСВГ было согласно пойти лишь на самые незначительные изменения прежнего положения.

Когда в середине пятидесятых годов обозначились некоторые признаки разрядки в Холодной войне, советское руководство летом 1955 года решило сократить свою армию на 340 тысяч человек. Это сокращение коснулось и ГСВГ. В течение года из ГДР в СССР были выведены и расформированы штабы и управления четырех все еще существовавших доселе в ГДР стрелковых корпусов из состава 3-й Ударной и 8-й Гвардейской армий. Затем были выведены два полка тяжелых самоходных артиллерийских установок и другие части. До лета 1956 года ГДР покинули в общей сложности около 7500 человек. Но вывод этих частей никак не ослабил боевую мощь советских войск, размещенных в ГДР, о чем четко сказано в послании министра обороны СССР маршала Жукова ЦК КПСС: «Чтобы избежать ослабления артиллерии Группы войск на базе корпусной артиллерии и зенитно-артиллерийских частей четырех расформировываемых корпусов были созданы две дивизии армейской и одна дивизия зенитной артиллерии».

Весной 1956 года советское руководство провело следующее сокращение вооруженных сил. 17 марта 1956 года Совет министров СССР приказал уволить из армии еще 420 тысяч человек. Так как к этому моменту в армии было 120 тысяч вакантных должностей, реальное сокращение охватывало триста тысяч человек. Чтобы добиться этого, Никита Сергеевич Хрущев на засевании Политбюро 1 марта 1956 года предложил «вывести из Германии от четырех до пяти советских дивизий». Но так как это в глазах военных и сторонников жесткой линии в партии слишком ослабило бы боевую мощь ГСВГ, Президиум ЦК КПСС решил вывести из ГДР в Советский Союз только 26 тысяч солдат. Выведены были самоходный артиллерийский полк 3-й Ударной армии и 200-я штурмовая авиадивизия из Бранденбурга и еще несколько частей ВВС.

В настоящее время нельзя сказать с уверенностью, не планировал ли Хрущев в дни Венгерского кризиса даже полностью вывести советские войска из ГДР. Его министр обороны маршал Жуков, во всяком случае, резко возражал против этой идеи и сумел убедить Хрущева в том, что положение ГСВГ нельзя сравнивать с положением советских войск в Венгрии, Румынии или Польше. Это подтвердило и особую роль советских войск в Германии и роль ГДР как младшего партнера Советов. ГСВГ играла слишком важную роль в качестве основного советского бастиона на Западе, что подчеркивал и преемник Жукова на посту министра обороны СССР маршал Родион Яковлевич Малиновский, говоря о том, что она «оказывает влияние на наших противников». Она стала незаменимой составной частью военной политики СССР.

В то же время дальнейшая относительная разрядка международной обстановки, продлившаяся, впрочем, лишь до начала второго Берлинского кризиса, а также создание собственных восточногерманских вооруженных сил в виде Национальной народной армии ГДР позволили советскому руководству снова сократить свои войска в ГДР. Для обеспечения сокращения личного состава ГСВГ на 41700 человек, Генеральный штаб приказал вывести из ГДР до лета 1958 года две дивизии. Чтобы высвободить требующиеся для сокращения войск кадры, кроме того, семь зенитно-артиллерийских дивизий и две артиллерийские дивизии, непосредственно подчинявшиеся главнокомандованию ГСВГ, были преобразованы в бригады.

Сокращение войск повлекло за собой различные изменения организационной структуры, направленные на то чтобы при уменьшении численности личного состава избежать ослабления боевой мощи войск. С одной стороны в конце 195 7 года была введена новая структура в сухопутных войсках. Все прежние стрелковые и механизированные дивизии ГСВГ были преобразованы в мотострелковые дивизии. Эти соединения значительно превосходили своих предшественников в гибкости и маневренности, что было существенно для новой военной стратегии СССР, готовившегося к ведению атомной войны. Изменилась и структура прежних механизированных объединений. 1- и 2-я гвардейские механизированные армии превратились в 1-ю и 2-ю танковые армии, 3-я и 4-я Гвардейские механизированные армии — в 18-ю и 20-ю общевойсковые армии. Эти оба объединения по-прежнему фактически оставались танковыми армиями, но в целях сохранения тайны и дезинформации противника, а также, чтобы лишний раз не пугать Запад, они получили более безобидно звучащее наименование «общевойсковая армия».